Красная Погибель

Тусклый свет пробивался сквозь щели в металлических жалюзи. Чуц медленно открыл глаза, ощущая тупую боль в каждой кости.

— Очнулся, наконец-то, — голос Энара прозвучал прямо рядом. Тот сидел на стуле, облокотившись на спинку, и жевал жвачку, глядя на Чуца своими розовыми глазами.

Чуц попытался подняться, но тело предало его, и он снова рухнул на подушку.

— Где… все? — прохрипел он.

— На брифинге, — лениво ответил Энар. — Ждут только тебя. И, кстати… — он прищурился, наклонившись ближе. — Что это было, Чуц? То пламя. То, как ты стоял над трупом мутанта... Ты выглядел так, будто это был уже не ты.

Чуц молчал, лишь глядя в потолок. В голове гудели отрывки: крики мутанта, кровь, и тот шёпот в пустоте…

Энар ухмыльнулся и встал.
— Ладно, не ответишь мне — ответишь всем. Пошли.

Брифинг-комната встретила его напряжением, густым, как дым. Айк стоял у стола с голограммой АЭС, его взгляд был холодным и колючим. Ассми сидела рядом, сложив руки на груди. Эо, заметив Чуца, облегчённо вздохнул, но тут же нахмурился. Хай был в углу, глядя в планшет, но явно слушал всё.

— Ну что ж, герой пришёл, — голос Айка был резким, как выстрел. — Объясни нам, Чуц. Что, чёрт побери, это было?

Чуц сел на стул и ощутил на себе взгляды всех.
— Я… не знаю, — ответил он.

Айк резко ударил кулаком по столу. Голограмма дрогнула.
— Не знаешь?! Ты чуть не сжёг к чертям АЭС вместе с нами! Ты думаешь, я оставлю это без ответа?!

— Хватит, — неожиданно вмешался Энар, не меняя ленивого тона. — Он был на грани смерти. Я видел такие случаи — когда человек раскрывает в себе то, чего не должен был.

Айк вскинулся:
— И ты защищаешь его?

— А что, — ухмыльнулся Энар. — Мне нравится парнишка. У него яйца есть.

Ассми встала, стукнув ладонями по столу:
— Да вы оба угомонитесь! Айк, ты давишь на него, а толку? Он сам не понимает, что произошло!

Эо шагнул вперёд, впервые перебив всех:
— Чуц мой друг. И я не позволю обвинять его в том, чего он не помнит!

Хай, не поднимая головы, тихо сказал:
— Я зафиксировал всплеск радиационного фона, когда это произошло. Такой силы… я никогда не видел. Это не просто магия. Это… древнее.

Тишина повисла в комнате. Айк медленно выпрямился, его взгляд впился в Чуца.
— Слушай внимательно, — процедил он. — Если ты ещё раз подвергнешь наши жизни опасности, то я лично угомоню тебя.

В комнате стало холодно. Чуц поднял взгляд и их глаза вцепились в друг друга. Но прежде чем он успел что-то сказать, Энар тихо усмехнулся:

— Попробуй. Если доживёшь.

В комнате повисла кромешная тишина. Никто не произнёс ни слова. Чуц, не моргая, смотрел прямо в ярко-жёлтые глаза Айка. Воздух словно застыл, даже дыхание стало тяжёлым. Энар, не сказав ни слова, развернулся и вышел, громко хлопнув дверью. Эо встал с дивана, подошёл к Чуцу, положил руку ему на плечо и молча повёл прочь. В коридоре, глухим голосом, Эо сказал:

— Пока мы не разберёмся с этим… тебе лучше держаться подальше от проблем.

Сзади послышался голос Энара:
— Его нельзя доводить до предсмертного состояния. Тогда и появляется эта чёртова сила. Как на втором испытании… он же тогда едва не умер.

Чуц нахмурился и, не сказав ни слова, направился к выходу.
— Мне нужно освежиться, — бросил он и ушёл.

Он сел на мотоцикл Эо и поехал в сторону Эйхвана. Ночной воздух резал лицо, а мысли давили на голову, как свинец. Добравшись до старого логова — ржавого автобуса, который служил ему домом, — Чуц припарковался и сел на знакомую деревянную скамейку. Закурил. Его металлические пальцы лениво перебирать ключи.

— Почему я такой? Почему всё так сложилось? Почему я внизу… и зачем вообще живу? — пробормотал он сам себе.

Чем больше он говорил, тем сильнее закипала злость. Вскочив, он со всей силы ударил кулаком по автобусу. Сухой треск металла разнёсся по улице. Корпус рухнул, превратившись в груду железа и проводов.

Чуц выдохнул, натянул капюшон, включил противогаз и пошёл в город. Бар "Последняя Надежда" встречал неоном и гулом голосов. Здесь он всегда находил забвение.

Он сел у стойки.
— Виски с нео-колой. Холодный. — бросил он.

Бармен без вопросов налил. Чуц пил, глядя в мутное отражение в бутылках. Мысли утягивали его в детство — голод, холод, тьма. Как он воровал еду, как учился бить первым, чтобы выжить. Как наблюдал за тренировками в залах через щели в заборах и потом отрабатывал приёмы на уличных отбросах.

Он усмехнулся:
— Шикарное время…

Второй стакан. В памяти всплыло, как он получил прозвище "Красная Погибель" — имя одного из пяти дьяволов. Его жестокость и холодный расчёт пугали даже самых отмороженных бандитов.
Он оттолкнулся от стойки и направился к шумной компании панков. Их лица — металлические пластины, шипы, синяки под глазами. Чуц молча подошёл и опрокинул их стол.

— Ты чё творишь, урод? — взревел один, поднимаясь.

Чуц даже не ответил. Первый удар — прямой кулак в лицо. Треск сломанного носа. Второй схватил его за плечо — Чуц развернулся и локтем врезал в челюсть так, что тот рухнул на пол.

Один достал металлическую трубу и замахнулся, но Чуц уклонился и врезал ногой в колено. Хруст, крик. Он схватил трубу, размахнулся и ударил третьего в живот, так что тот согнулся, харкнув кровью.

— Красная Погибель… — прошипел один из них, узнав его.

— Рад, что не забыли, — хрипло усмехнулся Чуц и врезал последнему ногой в грудь так, что тот отлетел на столы.

Бар погрузился в хаос. Стулья летели, люди разбегались. Чуц стоял посреди разгрома, тяжело дыша, с кровью на костяшках. Он кинул на стойку пакет травы.
— За ущерб, — бросил бармену и вышел.

Ночной воздух ударил в лицо. Он шёл по тёмной улице, натянув капюшон, пока вдруг его не повело в сторону. Голова закружилась, сердце забилось в висках. Он рухнул к стене, хватая воздух ртом, как рыба.
Его правый глаз почернел, а тёмно-красный зрачок начал пульсировать, как сердце. В голове прорезался голос.

— Ты и правда думаешь, что сможешь меня контролировать? — низкий, рваный, будто шепчущий прямо в ухо. — Жалкий сосуд. Даже крохи моей силы тебе не под силу. Почему они выбрали тебя?

Чуц сжал горло, задыхаясь. Его пальцы дрожали.
— Заткнись…

Голос засмеялся.
— Через пять дней ты получишь свиток. Ты обязан дожить. Но запомни — ты отвечаешь не только за себя. И пока я живой, ты не умрёшь.

Боль резанула, как ножом. А потом всё стихло. Чуц тяжело вдохнул, отпустив горло. Его дыхание выровнялось, но спина покрылась холодным потом.

— Что это было… — прошептал он.

Он вскочил, завёл мотоцикл и рванул обратно к кораблю.
В холле его встретили Каини и Ассми, болтающие между собой.
— О, Чуц… — начала Ассми, но не успела договорить.

Чуц, не глядя, прошёл мимо, тяжело ступая, и захлопнул дверь своей комнаты. Девушки переглянулись.
— Стресс, — пожала плечами Каини.

Чуц стоял под душем, вода смывала кровь с костяшек и липкий пот. В голове звенели слова голоса. Он упал в кровать и уснул, сжимая зубы.