Страх осуждения
Вторник начался как обычно, но закончился катастрофой. К Алисе без предупреждения заглянула Вика — бывшая однокурсница и коллега, с которой они иногда обсуждали заказы. Вика была воплощением «успешного успеха»: агрессивный маркетинг, острые шпильки и полное отсутствие эмпатии.
— Ой, да я на минуту, занесла тебе флешку с исходниками! — Вика бесцеремонно прошла на кухню. — Слушай, а что у тебя с...
Вика замолчала, уставившись на рисунки Алисы, висящие на стене. Алиса застыла в дверях, чувствуя, как холодный пот пробегает по спине
На стене висели несколько ярких рисунков в детском стиле.
— Это что, прикол какой-то? — Вика прыснула, рассматривая рисунки. — Ты что, опять рисуешь детские иллюстрации? Алиса, тебе двадцать четыре, а не четыре. Ты же серьезный дизайнер, а ведешь себя как умственно отсталая. Тебе лечиться надо, дорогая.
Слова Вики били как хлыст. Алиса почувствовала, как её «взрослая» оболочка рассыпается в прах. Стыд, огромный и липкий, сдавил горло. Ей захотелось сорвать рисунки и доказать, что она нормальная.
— Уходи, — прошептала Алиса, глядя в пол.
— Да ладно, не обижайся! Просто это правда выглядит жалко. Ладно, чао!
Когда дверь закрылась, Алиса сползла по стенке. Слова «жалко», «кринж», «лечиться» пульсировали в висках. Она посмотрела на свои руки, перепачканные вчерашней пастелью. Ей стало противно от самой себя. В порыве боли она подбежала к стене и одним рывком сорвала рисунки, скомкав их в комок.
Когда Марк пришел через час, он застал в квартире полную темноту. Алиса сидела в углу дивана.
— Алиса? Почему так темно? — Марк включил мягкий свет и сразу заметил пустое место на стене. Его взгляд потемнел. — Где твои рисунки?
— Их нет, — голос Алисы был чужим и холодным. — Это глупо, Марк. Я взрослая женщина. Мне не нужны детские рисунки. Это… это жалко. Пожалуйста, уходи
Марк не ушел. Он медленно снял пальто и сел на корточки прямо перед ней.
— Кто здесь был, Алиса?
— Какая разница! — она сорвалась на крик, и слезы брызнули из глаз. — Мне сказали правду! Я выгляжу как дура. Ты заставляешь меня вести себя как ребенок, а люди смеются!
Марк аккуратно взял её за запястья. Его хватка была железной, но не причиняла боли. Это была фиксация, которая заставила её замолчать.
— Посмотри на меня. Сейчас же.
Алиса подняла заплаканные глаза. Взгляд Марка был полон такой уверенности и силы, что её истерика начала утихать
— Мне всё равно, что думает мир, Алиса. Миру всё равно, спишь ты по ночам или плачешь от истощения. Миру наплевать на твое здоровье. А мне — нет. Ты сорвала рисунки не потому, что они плохие. А потому, что позволила чужому человеку украсть твой покой
Он достал из мусорного ведра скомканный лист и аккуратно разгладил его на столе
— Ты хочешь вернуться к паническим атакам? К бессоннице? К чувству, что ты тонешь?
Алиса замотала головой, всхлипывая.
— Тогда ты должна решить: чье мнение для тебя важнее — какой-то Вики или твоего друга, который держит тебя, когда тебе страшно?
Алиса уткнулась лбом в его плечо, громко разрыдавшись.
— Прости… Марк, прости меня. Я испугалась.
— Я знаю, маленькая. Иди сюда, — он поднял её на руки и сел на диван, усаживая её к себе на колени. — Мы не будем прятать рисунки. Мы повесим их обратно. И в следующий раз, когда кто-то попытается обидеть мою девочку, ты просто скажешь себе: «У меня есть тот, кто меня защитит». Поняла??
— Да… — Алиса судорожно выдохнула. — Можно мне… можно мне чай? Пожалуйста.
Это была первая просьба о чае в сознательном состоянии. Марк тепло улыбнулся. Это была его победа — она приняла свою нужду открыто.
— Конечно, Алиса. Иди в спальню, ложись, а я принесу его тебе вместе с теплой водой. Сегодня мы ляжем пораньше. Тебе нужно