Глава 3. отстранение от гнездышка
Ноги затекли. Такое чувство, будто сейчас лодыжки пополам сложатся и все:либо затылком об стену, либо мордой о кафель. Все таки сидеть под раковиной в общественном туалете не лучшая затея. Особенно для того, кто в этом самом "обществе" носит исключительное название. Нет, конечно за последние пару тройку прогулов на репетиции его никто не отчислит, но, так сказать, уже весточки приходят. Команда не обращает внимания от слова совсем. Да и ладно бы если он с Димкой... Так а Матвиеныч то... Знакомы же с пеленок... Ну, если быть точнее, с яслей и грязных подгузников. Да, в первую встречу Сережа обдристался. Но ни он, ни Арсений, каждый раз ржущий над этой "обычной истрией "как в первый раз, этого не видели. Все было по рассказам их отцов, .... слово друживший будет ли тут уместно? Ну, скорее, оказывавших друг другу партнерские услуги, каждый знал их личный бесконечный веселый конфликт, который длился бы , предположим,и до сих пор, если бы не...
«Если бы не я. Мои руки, мой грех. останется, наверное, и на смертном одре».
Сбежал. Арсений, как он думает, плох в том, что его не мучает совесть. А, хотя б спросить, чего от него еще ждали? Мальчик, росший либо в крике, либо в постоянном игнорирование с самого начала выбирает себе путь:либо замкнуться в себе и стать копией отца, либо же кричать, пытаясь найти хоть какое нибудь окошко в общении со всеми, подобно своей родительнице. Арсений всегда называл себя смелым. Хотя, скорее ведь чувствительным, принимающим быстрые и необдуманные решения, полагаясь лишь на "я не смогу выдержать подобное иначе". Вот он и кричал. Кричал не то , чтобы громко, скорее умоляюще. Как будто у мамы отбирают все, что у нее есть своё потомство, малыша, которого она возлюбила всею собою за те несколько месяцев, что носила в своем нутре. Вот только ребенком Арсения всю жизнь было лишь угнетение и боль, а он тщетно гнался за общением и любовью, в том ее проявлении, котором он считал нужным, основываясь на мультфильмы.
ВЕДЬДРУГИЕЛЮДИЛУЧШЕОНИНЕМОИРОДИТЕЛИОНИЗНАЮТЧТОТАКОЕЛЮБИТЬ
А что сейчас осталось? Лишь тихонько хныкать. Привычно кричать больше не на кого. Все остальные люди ведь нормальные. Они не те, кто причинял ему моральную и психологическую боль все детство. Зачем... Может, они хотели извиниться? А позвали его просто под таким предлогом? Разве... неужели Арсений виноват? Он же просто действовал так, как его настроили, как все детство программировали.
«Тут виноваты создатели...»
За некоторое время до...
В тусклое вечернее время, когда даже не видно, где заходит солнце из за небольших, но метких в своем расположении пасмурных облачков, дождь выглядит немного иначе. Попов не любит прикрываться от капель,создающих музыку на черепицах крыш, капотах автомобиля и зонтах проходящих мимо людей. Арсений не любит прикрываться от то, что может любить. Небеса ведь любят? Он не является рьяным фанатиков христианства, но он верит в Бога.
Бог есть любовь, и пребывающий
в любви пребывает в Боге, и Бог в нем.
Верит в Бога не так, как мы привыкли это представлять. Он всегда цепляется за все, кто проявит к нему хоть каплю внимания и доброты. Слишком открытый человек, слишком нежный до сердца и души, слишком мягкий и...
«Могу я быть.. Злым? Плохим? Почему я должен вести себя не так, как вели со мной родители? Почему другие не должны страдать? Почему я? Почему у Димы родители хорошие? Почему у Сережи родители веселые и добрые? Почему у.... него нет родителей? А может , ему и повезло. Не надо все время сравнивать себя с другими.»
Буквально в нескольких шагах от здания театра, в кармане раздается неприятная дрожь. Неприятная не по дающим ощущениям, а тем, которые, скорее всего, предстоят. Неизвестный.
–Да?
... Несколько секунд на противоположном конце молчат. Арсений не выдерживает, мало ли , любят люди издеваться над другими. Скорее всего мошенники или..
–Сынок
Слеза. Вот так просто. Эмоции не выражены на лице, слишком оно стало уставшим от гримасы страданий. Арсений замирает на мгновение, несколько секунд прикидывает, кто это может быть, кроме нее.
–Сынок, не мог бы ты приехать? Я твоих сырников испекла. Покушаешь хоть.
Арсений не до конца понимает. А почему сейчас? Она его с кем то спутала.
–... зачем?
–ну как зачем, увидеть тебя хочу. Не виделись со времен твоего окончания школы. Как ты там? Все ещё у Добровольс...
–Он умер
–А? Ну, не удивительно, хороший человек, наверное был
НЕГОВОРИПРОНЕГОДАЖЕНЕУПОМИНАЙЕГООННЕТЫОНЧЕЛОВЕКОННЕТЫ
–Я приеду
–Правда? Отлично, мне как раз немного денег нужно, привезёшь?Я слышала у тебя недавно выступление в Москве было, но поскольку ты сейчас в Омске, не мог бы заехать?
–.... Да... Конечно...
–Все, обнимаю, на связи
«Ебаная стерва..видите ли, заинтересовалась моей жизнью.. а ради чего? Конечно денег, пойло ведь дорогое небось...»
Ради этого стоила на мгновение замереть прямо на ступеньках и посмотреть на свои руки, ладони. Смогут ли? Точно. Тут даже сомневаться было бы неправильно.
Покрасили. Дом покрасили. Теперь он в некоторых местах еще и оранжевый. А был серым. Ему так раньше больше шло, сейчас слишком наигранно. Будто говорит "заходите, здесь все с хлебом, солью и неполной чашкой чая, все, как того требуют только манеры вежливости, но не желание хозяина". Подобная мысль вызывает у брюнета усмешку.
«Подъезд открыт, к самому порогу , прямо под низ металлической двери, подложен камень. Может у кого ремонт и приедет грузовик из магазина с мебелью? А может кто то ждет врача? Как в детстве. У тебя температура под 38,5 , а надо вызывать участкового терапевта, ведь голова так приятно кружится, что и не хочется с постели вставать.А он придет, в маске и перчатках , скорее всего, в обычной одежде, без халата и других приспособлений, кроме записной книжечки и бумажек с еще неподписанным рецептом.»
Об атмосфере детских годов Арсению напоминают лишь стоящие под лестницей около перилл баночки под сигареты и несколько записей на стенках, видимо совсем недавно покрашенных, лифта. Гул от лифта тот же. Будто кряхтит. Наверное думает "вот же ж заразы кхе-кхе... Не дают спокойно пожить старику! То красят, то свои эти сигаретки, харкают кхе-кхе...". Дверь другая. Тоже меняли. Наверное кредиторы забрали. Откуда деньги? Правильно, отец. Для него Арсений готов был найти крупицу слабого уважения.
«Дверь открывает старуха. Редкие волосы седые волосы, сморщенное лицо. В проёме кухни стоит и отец.Одеты практически одинаково лохмотья, заметно испачканные и дырявые в подмышках. Малы уже. Кофту отца помню, а вот у нее новое. Любит ли ее отец? Вряд ли. Просто отдает должное. Не понимаю пока, за что. Сам то вряд ли когда нибудь женюсь. Теперь уж точно.Позвоню им потом.»
Проходит, не здороваясь, сразу на кухню. В принципе, как и ожидал. Мебели на минимум, даже несчастного ковра и того нет.
–Деньги принес?
Немного приподнимает и раскрывает куртку.
–Конечно.
«Не знаю, как меня пропустили. Выглядел я, по меньшей мере, непрезентабельно для выхода в общество. Репетиция закончилась. Сейчас все будут расходиться. А он как всегда зайдет умыться. Другие же пойдут сразу к гардеробу. Все из тренировки в тренировку индентично.»
–Арс? Ты че под раковиной забыл?
Арсений , улыбаясь во все тридцать два поворачивается. На лице засохшая кровь,так же, как и на одежде, которую он прикрывал длинной дутой курткой.
–.... Арсений?
–Тош.... А я не слабак оказывается...
–Арс, блять, ты что сделал?!
–Тише...
Арсений приподнимается,сразу немного пошатываясь, и тянется к Шастуну руками , недавно бесчинно заляпанными кровью.
–Сумасшедший, блять! Не подходи ко мне!Ты реально... Блять, ты конечный?!
–Тош...
–Я думал ты так шутишь! Нахуй ты тогда вообще мне звонил? И всегда ты это ходишь вместо репетиций убивать?!
–...
–Ебать.... Ты.... Просто... Отвратителен... Нет, не приближайся, уебище! Убить своих родителей...
–...
«Выбегаю из здания. Антон убегал от меня из туалета, уже звонив в полицию. Мне не долго осталось.Бегу, еле сажусь на маршрутку, ловя на себе... ну, немного странные, но почему то привычные взгляды. Останавливаюсь, выхожу. Ленинградский мост сейчас пустой, уже глухая ночь, да и маршрутка была почти пустой. Хотя ловил я ее недолго...»
Ну и вот. Арсений всегда знал, что он особенный. Просто немножко по-другому, нежели мы привыкли слышать и чувствовать. Это никогда не входило в его планы. Более того, он никогда их не строил. Опять сделал необдуманно, но потом всё же понял, что для себя— правильно.