Солнце на ладонях [ОроРины] · Поля

Когда Оромэ был маленьким, он любил смотреть на солнце.

Он вылезал на крышу кузни ранним утром, когда оно только поднималось из-за горизонта, но черепица была уже горячей от жара отцовской печи, и смотрел, как первые лучи бегут к нему по земле. Оромэ ловил их, пытаясь удержать в своих детских ладонях, но свет всё равно ускользал сквозь пальцы. Мама смеялась и говорила, что солнце поймать нельзя. Папа предлагал задержать его на лезвии клинка.

Подростком Оромэ встречал солнце в кузне, уже пропитанной теплом. Лучи сами задерживались на металлической поверхности наковальни, скользили по стенам и били в глаза, мешая опускать молот. Маленький Ольвэ не понимал, зачем его брат встаёт так рано, ведь папа начинал работать только в полдень. Оромэ в ответ только хитро улыбался. Так он мог держать солнце при себе до самого заката.

Когда Оромэ повзрослел – во всяком случае, черты лица в отражении стали более резкими, а зрение упало так сильно, что всё вокруг стало размытым, – солнце стало путаться в линзах его очков. На несколько мгновений оно принадлежало ему, и он думал, что этого достаточно.

До поры.

В городе, в шуме торгового квартала, блеснуло солнце. Яркое, золотое, с наглой и самодовольной ухмылкой оно ловко проделывало свой путь через толпу, как по небосклону.

Рассвет – и оно вдалеке, на краю рынка, возле лавки с тканями.

Полдень – оно смотрит своими светлыми глазами прямо на Оромэ и ехидно щурится.

Закат – оно рядом, озаряет светом золотых волос и теплом лучезарной улыбки.

– Привет, ты тут один?

Так уж случилось, что Оромэ всё-таки смог поймать солнце.