Храни тепло

Дождь за окном превратился в шепот, струясь по витражам, словно пытаясь смыть границы между нами. Я стояла у стены с картиной, сжимая в руках книгу Данте, которую Маркус оставил на моем столе. Кожаный переплет пахнул временем и тайнами, но мысли уплывали к сегодняшнему дню — к его руке, прикрывшей меня от ветра, к взгляду, задержавшемуся на секунду дольше, чем следовало.

Дверь скрипнула. Аро замер на пороге, его силуэт казался вырезанным из самой ночи. В руках он держал хрустальный флакон с жидкостью, казалось, что он держит маленькое солнышко.

— Ты дрожишь, — произнес он, шагнув так близко, что запах лаванды и стальных клинков окутал меня. — Смертные так хрупки перед дождем. Знаешь, а ведь день ещё не закончился.

Я отступила, но спина уперлась в холодную стену. Его пальцы разжали мою ладонь, вложив флакон. Прикосновение обожгло, как раскаленный уголь.

— Это не яд, — усмехнулся он, заметив мое напряжение. — Просто мед и шафран. Твои губы стали синими от холода. Надеюсь, что ты не заболела.

Я отхлебнула, чувствуя, как тепло растекается по жилам. Даже на вкус напиток был как солнце, медовый вкус раскрывал передо мной цветочное поле,в котором трудятся пчёлки, щебет птиц и безграничное тепло от солнечных лучей. Он наблюдал, как я пью, с таким вниманием, будто изучал редкий манускрипт.  Я почувствовала неловкость от его взгляда и захотелось чем нибудь закрыться, лишь бы он перестал так смотреть.

— Зачем ты это сделал? — спросила я, указывая на окно, за которым мерцал город. — Показал мне дождь? Подарил иллюзию свободы? Зачем ты согласился погулять?

Он взял флакон, его мизинец намеренно коснулся моей руки.

— Потому что ты смотришь на мир глазами, которых у меня не было уже тысячу лет, — голос прозвучал тише, с хрипотцой. — Когда ты смеешься, радуешься дождю и разным мелочам, я начинаю вспоминать.

— Что именно?

— Запах оливковых рощ в Афинах. Глиняные таблички в руках учеников, которые я учил, когда люди еще верили, что солнце — это колесница. — Он отвернулся, его профиль напрягся, будто слова причиняли боль. — Я запретил себе помнить это. Память делает нас слабыми.

Я протянула руку, едва коснувшись его манжеты. Он вздрогнул, словно от удара током.

— Ты боишься, что я стану твоей слабостью?

Его смех прозвучал горько.

— Ты уже ею стала. — Внезапно он схватил мою руку, прижал ладонь к своей груди. Под тонкой шелковой рубашкой не билось сердце — лишь глухая вибрация, похожая на гул подземной реки. — Видишь? Здесь пусто. Но когда ты рядом...

Он замолчал. Его пальцы впились в мою кожу, но не от боли — словно пытаясь удержать что-то ускользающее.

— Когда я рядом? Что ты хочешь сказать? 

— Я слышу эхо. — Он закрыл глаза, его ресницы отбрасывали тени на мертвенно-бледные щеки. — Как будто где-то в этой пустоте затерялось...

Громыхнул гром. Аро резко отстранился, будто ошпаренный. Его маска вернулась — холодная, отполированная веками.

— Хорошо, я снова наговорил лишнего. Тебе всё таки лучше лечь спать. Доброй ночи, Селена...

Он повернулся к двери, но я схватила его за рукав. Шелк порвался под пальцами с треском, обнажив бледную кожу с шрамами — старыми, почти невидимыми. Мое сердце пропустило удар, у кого хватило сил и хитрости навредить Аро? И почему он это допустил?

— Кто тебя ранил? — прошептала я.

Он замер. Ветер ворвался в комнату, задувая свечи. Тени заплясали на стенах, вырисовывая сцены битв — мечи, падающие знамена, ребенка с кинжалом за спиной у короля...

— Самые опасные раны, — проговорил он, не оборачиваясь, — оставляет то, во что ты верил. – я разжала руки, не совсем понимая, что же он имеет в виду.

Его шаги затихли в коридоре. А я начала готовиться ко сну, но кошмары вновь вернулись ко мне.

На рассвете я нашла у двери книгу — с пометками на полях. На развороте о Орфее и Эвридике чьей-то рукой было выведено: "Он оглянулся не из страсти — из страха, что ее свет испарится в его вечной ночи". Как сложно понять мысли Аро, я как будто бы плутаю в лабиринте из которого нет выхода.

Маркус, постучался и тихо зашёл ко мне в комнату, держа в руках поднос с едой, проходя к столу, бросил взгляд на книгу и усмехнулся:

— Он всю ночь перечитывал и что-то писал в этой книге, создаётся ощущение, что он пытается извиниться.

—За что? ,– я в ступоре смотрю на Маркуса, почему он принес мне завтрак, где Афина и почему он заходит в мою комнату как к себе домой, неужели и он хочет нарушать мои границы?.

Маркус взглядом показал на мою руку, которая уже давно перестала болеть.
—В целом за вчерашнюю ситуацию с судом и за то что причинил тебе боль. Он не извиняется никогда, но тут решил сделать исключение.

Дождь за окном сменился моросью. Где-то в замке звякнули цепи — Вольтури готовились к "еде". Неужели снова слушать крики людей, которые разносятся эхом по всему замку и все вампиры становятся более хаотичными и странными, как будто бы опьяненными.

—У вас снова перерыв на еду? – с усталостью спросила я.

—Да, Афина и прочие уже там, и я тоже направляюсь туда. Сегодня большой пир и тебя придется запереть в комнате до вечера, чтобы ты не натворила глупостей.

Мои брови взлетели вверх от удивления. Запереть меня? Неужели они настолько мне не доверяют, чтобы решать за меня? Но вслух я лишь тихо спросила:

— Почему? Что такого может случиться?

Маркус вздохнул, будто я была неразумным ребенком.

— Ты видела, что происходит с ними во время пира. Они теряют контроль. А ты… привлекаешь внимание. Аро не позволит тебе пострадать, но и рисковать он не станет. Поверь, так будет лучше для всех.

Он поставил поднос на стол и направился к двери.

— Отдохни. Афина скоро придёт к тебе и не будет так скучно, можешь пока потренироваться в рисовании углём, а позже покажешь мне свои старания.

И он ушел, оставив меня наедине со своими мыслями и книгой, раскрытой на странице об Орфее. Я ненавидела, когда за меня решали. Я ненавидела, когда меня держали в неведении. И больше всего я ненавидела это щемящее чувство внутри, когда я думала об Аро и его шрамах. Что это была за вера, которая могла нанести ему такую рану? Что за тьма скрывалась в его прошлом, что даже сейчас, спустя столько веков, она продолжала его преследовать?
Сам факт закрытой двери нервировал меня. Нужно придумать как открыть её? Я начала осматривать свою комнату. Окно, книжный шкаф, приоткрытая дверь в ванную и огромная кровать. Подошла к окну и раскрыла его настежь, холодный, влажный воздух ворвался в мои лёгкие. Сейчас лучшее время пробраться в южное крыло и осмотреть библиотеку, может Рафаэль занят чем то другим и у него нет времени искать информацию о девушках. А я смогу помочь ему.
Пока я думала о своем, где-то внизу открыли окно и это осенило меня. Я много раз видела в фильмах как люди спускались по простыне, значит и у меня получится и обратно забраться будет не так сложно, расстояние не такое большое. Сорвав покрывала, я начала скручивать их в жгуты, завязывая узлы дрожащими пальцами. Каждый шов проверяла на прочность, рванув руками до боли в суставах.Выглядела она не надёжно. Привязала один конец к массивной дубовой ножке кровати, другой перекинула через подоконник. Сердце колотилось, как птица в клетке, но я перелезла через край, вцепившись в скользкую ткань.
Холодный ветер рвал волосы, а простыни скрипели под весом. Каждый метр вниз казался вечностью. Наконец, ноги коснулись каменного карниза нижнего этажа. Я пролезла через узкое окно. Самое сложное пройдено, осталось всего ничего пробраться тайком к вампиру, который меня ненавидит всем своим существованием, я усмехнулась, хорошо оптимизм мне точно поможет в этом деле. Насколько возможно тихо направилась в южное крыло.

Шла на цыпочках, прижимаясь к стенам, украшенным потускневшими гобеленами. Где-то впереди слышался шепот — не человеческий, а змеиный, прерывистый. Поворот — и я замерла. Передо мной стояла Кора, слуга Кайлуса, её идеальные черты исказила холодная усмешка. Платье цвета ночи сливается с тенями, а глаза горят холодным изумрудным светом. На шее — ожерелье из клыков животных, возможно волков.

— Какая неосторожность, милая... Бродить по замку одной. Здесь стены имеют привычку поглощать шёпоты. Даже самые невинные и громкие.

— Я просто возвращаюсь в свою комнату. Не хотела никому мешать.  Но кажется,я заблудилась, обычно мне помогает передвигаться по замку Афина, но и её нигде не могу найти. – соврала я не моргнув и глазом.

Кора сделала шаг ближе, её голос становится сладким, как яд.
— О, ты уже мешаешь. Своим присутствием тут. Своими... надеждами и враньем. Ты думаешь, Аро видит в тебе нечто большее, чем инструмент? – вампирша засмеялась , её смех был похож на звук хрустальных колокольчиков.– благодари судьбу за свой талант.

Она провела пальцем по резному камню в стене — символу клана Вольтури. Камень сдвинулся с глухим щелчком.

Я начала отступать, но было уже поздно.

— Что вы... 

Кора наклонившись ко мне, начала шептать на ухо.
— Спи спокойно, жалкая смертная. Если выживешь — расскажешь мне, как пахнет страх в подземельях... 

Пол под ногами раскрылся. И я пытаясь ухватиться за воздух начала падать в чёрную бездну,  мой крик застрял в горле. И последнее что я увидела это улыбка на лице и красные довольные глаза.