Всё ещё моя слабость // Гриша Смирницкий

16 сентября.

За окном продолжал моросить дождь, и пасмурная погода не покидала этот город уже целую неделю. Из-за этого все жители выглядели угрюмо и находились в подавленном настроении. Ева не была исключением. Находясь на кухне и готовя себе ужин, она невольно вспомнила о тех временах, когда они с Гришей проводили вечера вместе, как Гриша наблюдал за ней, пока она готовит, и как они смеялись и много разговаривая. Они вместе убирались на кухне и, уставшие, но довольные, возвращались в свою комнату, наслаждаясь общением друг с другом. «Как же были прекрасны те дни», — подумала Ева, осознавая, что пришло время прекратить грустить и попробовать вновь наладить свою жизнь.

Ужин оказался довольно простым. Ева решила приготовить для себя лёгкий салат и сварить немного картофеля. Она также заварила себе чай, прежде чем села за стол, чтобы поужинать. В комнате воцарилась тишина. Даша в это время находилась на работе, но обещала заглянуть к Еве примерно в половине восьмого. А до этого времени Ева оставалась один на один с конспектами, которые стоило переписать. Сейчас она посещала почти все пары, но если с утра чувствовала слабость или тошноту, оставалась в квартире. Сегодня как раз был один из таких дней. Преподаватели, конечно, были немного удивлены ее посещаемостью, но, несмотря на это… Все потому что ее успеваемость оставалась на самом высоком уровне. Она уверенно отвечала на любые вопросы и всегда приходила с готовыми конспектами. Это давало ей определенные привилегии в глазах преподавателей.

Внутри неё царило волнение, словно ожидалось какое-то событие, и это событие явно предвещало неприятности. Пытаясь отвлечься от своих тревожных мыслей, девушка уселась за конспекты и сосредоточилась на учёбе, занимаясь ими до тех пор, пока не пришла её подруга. К её удивлению, подруга пришла не одна.

— Евка! — произнесла Даша, открыв дверь и пропуская Глеба вперед, так как у него в руках оказался пакет. Девушка волновалась о том, что Ева может не получать достаточное количество витаминов, поэтому она закупила почти целый пакет свежих фруктов. Обычно Даша заходила одна, и если что и покупала, несла сама, так как в это время Глеб обычно занимался своей машиной, которую он приобрёл в конце августа и которая нуждалась в ремонте. Однако, поскольку он давно не видел Еву и у него были некоторые новости, он решил помочь Даше.

— Я все равно не понимаю, зачем ей столько... — Глеб не успел закончить свою мысль, как вдруг встретился взглядом с девушкой, и это заставило его замолчать. Даша не поделилась с Глебом новостью о беременности Евы только потому, что сама Ева попросила ее об этом. Она испытывала страх, что Глеб в тот же момент расскажет обо всем Грише, не зная о том, что сколько бы Глеб не писал Грише тот ни разу ни ответил.

— Ты уже пришла... О, ты не одна! Привет, Глеб! — произнесла девушка, подходя к ним, чтобы обнять обоих. Глеб осторожно поставил пакет на тумбочку, прежде чем обнять Сергееву. — Какой ты сегодня милый, — с улыбкой сказала девушка, пока Глеб нежно обнимал её и ласково гладил по спине, как будто стараясь её утешить. Даша с умилением наблюдала за этой сценой и аккуратно убирая свою ветровку в шкаф.

— Вообще-то я всегда такой, — говорит Глеб, освобождая подругу от объятий, после чего берет пакет и направляется на кухню. В то время как Ева пристально смотрит на Дашу, поскольку уже несколько раз повторила, что ей ничего не нужно. Даша не обращает внимания на сердитый взгляд Евы и просто приобнимает подругу за плечи.

— Не злись, — шепчет Даша, она просто заботилась о Еве и хотела, чтобы с ней все было хорошо.

— Вы присядьте, я справлюсь сама... — произнесла девушка, поставив чайник. После чего стала разбирать пакет, и делать кофе. Даша внимательно следила за каждым ее действием, при этом сама не осознавала, что ее наблюдение стало чрезмерным и даже несколько строгим.

— Ев, я никак не могу понять, зачем тебе нужно столько фруктов? — спросил Глеб, усевшись за стол. Ева разобрала пакет, и теперь все, что купила Даша, лежало на столе. Ева на вопрос друга замерла, не зная, что ответить. — М? — в ответ на это Ева повернулась к нему и пожала плечами, мол сама не знаю, просто захотелось.

— Глеб, не доставай человека вопросами, — буркнула Даша, Глеб лишь показательно закатил глаза, но расспросы про фрукты оставил.

В последующие полчаса они проводили время в непринуждённой беседе. Ева приготовила кофе для них обоих, а себе сделала чай, к которому в последнее время стала проявлять особую привязанность. Она научилась улыбаться без причины, а порой даже смеяться, так что многие из знакомых начали думать, что её веселье искренне и что она уже справилась с тем, что произошло. Однако в её сердце все ещё горела боль, острая и неугасимая. Гриша нанёс Еве слишком много душевной травмы, но, несмотря на это, она продолжала его безмерно любить. Эта любовь приносила ей невыносимую боль, от которой девушка не могла избавиться. Но она скрывала боль, как могла, так и скрывала. Иногда ложась в постель, засыпала со слезами на глазах.

Да и как можно исправить с такой болью всего за один месяц? Она любила, а не игралась. А это означало одно. Справиться с невыносимой болью — никак. Ее можно было лишь подавить на время, а после оставшись в тишине плакать до тех пор, пока слезы не пропадут.

Люди склонны были верить в ту маску, которую носила Ева, или, возможно, просто хотели убедить себя в том, что с ней все в порядке. Даша искренне надеялась, что с Евой все хорошо, что она сможет продолжать жить хотя бы ради своего малыша. Почему-то ей казалось, что именно ребенок является той единственной опорой, которая удерживает Еву в этом мире. И кто может сказать, как бы сложилась судьба Евы, если бы она не была беременна? Если бы Гриша бросил ее, и она осталась бы одна, что было бы тогда?

Даша не хотела думать об этом, но на ум как-то само приходило одно слово. И сколько бы Даша не отгоняла эту мысль, она всё равно возвращалась, спустя какое-то время. Самоубийство.

Глеб не имел полного представления о происходящих событиях, однако очень сильно волновался за Еву. Он смотрел на неё и, по какой-то причине, у него в голове возникали мысли о собственной сестре. К Еве он испытывал похожие чувства, да и относился он к Еве, как к сестре. Викторов чувствовал, что Даша и Ева скрывают от него что-то, это заставляло его тревожиться. Переживать и за Дашу, и за Еву. Все это время, что они разговаривали, Глеб думал о том, что хочет сказать про Смирницкого. Что он виделся с ним, не мог ни попрощаться с другом, несмотря ни на что... И в конце концов, девушки заметили его задумчивость — вот и подходящий момент.

— Я думаю, что ты, Ева должна знать, — отводя взгляд в сторону, проговорил Глеб. Сам он чувствовал себя паршиво, первая и походу последняя встреча со Смирницким, колола его сердце. А боль за Еву душила. Девушка встревоженно посмотрела на него, молчала, ожидая продолжения. — Сегодня я виделся со Смирницким, точнее прощался... Он уехал, куда и почему я не знаю, — Глеб посмотрел на Сергееву, она молчала. Маска равнодушия, былого веселья опала на пол. Перед ними была Ева с ее истинными чувствами, переживаниями и мысли. — Сказал, что не приедет больше, что здесь его ничего не держит... В интернете все подчистил, звонил с другого номер, сменил видимо...

Ева молчала, Даша сжимала ее руку, боясь за любую ее реакцию. Быстро бросила взгляд на Глеба, которому слова давались тяжело и поняла, что винить его не в чем... Он просто хотел, чтобы Ева знала, потому что понимал — девушка все ещё любит этого паршивца.

По щекам девушки потекли слезы, Даша застыла с открытым ртом и...

— Прости, что сделал тебе больно, — произнес Глеб, медленно сползая со стула и оказавшись перед Евой на коленях. Даша на мгновение потеряла дар речи, словно оказавшись вне реальности. Глеб внимательно смотрел на Еву, и слезы, блестящие в её глазах, открывали в его душе глубокие раны. — Прости, — тихо вымолвил он, его голос был еле слышным, не будь там так тихо, никто бы не услышал. Осторожно коснувшись её руки, которая лежала на коленях, он добавил, — Прости, я не должен был говорить тебе об этом. Долбаеб.

— Нет, — освобождая руку, от руки Даши, Ева вытирает слезы, тяжело дышит. Почему-то стало так больно от слов Глеба, точнее Гриши. Глеб просто передал то, что сказал Гриша. Ничего не держит. Попрощался. Уехал. — Спасибо, что сказал, Глеб, и, пожалуйста, встань. — добавила она. Прошло слишком мало времени, чтобы Ева могла сдерживать слезы при упоминании Смирницкого. И в этом нет никакой вины Глеба.

Оцепенение Даши прошло, и она поспешила налить воды и передать стакан Еве. Не хотя, Глеб поднялся и вновь сел на стул, Ева тяжело дышала, стараясь прийти в себя. Глеб аккуратно, держал ее за руку, боялся отпустить.

— Ев, постарайся успокоиться, тебе не следует так сильно нервничать, ты ведь это понимаешь? — обращается к подруге Даша, нежно поглаживая её по плечам. Стакан с водой в руках Евы немного задрожал, но она не отпустила его. Затем закрыла глаза, глубоко вдохнула и выдохнула, и после сделала глоток воды.

— То есть...? — Даша, как-то не подумала про Глеба и сболтнула. Глеб отпустил руку Евы. И тогда неожиданно для всех, Ева усмехнулась, поставив стакан с водой на стол. Ева наконец посмотрела на Глеба, и в его взгляде можно было увидеть целый водоворот вопросов, полное недоумение и терпеливое ожидание, будто он надеялся, что кто-то объяснит ему происходящее. — Я конечно, подозревал, что вы что-то скрываете, но...

— Викторов, я беременна, — неожиданно произносит девушка, ей надоело скрывать это, да и тем более Гриша уехал, оборвал связь, попрощался с ним и значит не хочет видеть их в своей жизни. А значит, даже если Глеб решиться позвонить, на новый номер Гриши, тот вряд ли возьмёт трубку. Глеб открыл рот, чтобы что-то сказать, но так и завис смотря то на Еву, то на Дашу. Как-то это все совсем не укладывалось в его голове.

— Подожди минутку, но... — Глеб сморщил лицо, в его голове царил ещё больший хаос, чем прежде. Девушки действительно умеют удивлять. — Когда ты узнала, что ждёшь ребёнка? — Внутри него нарастало чувство, с которым было трудно справиться. Викторов задумался о том, чтобы позвонить Грише и поделиться всем, что он думает по поводу этой ситуации, о нём и о его поступках.

— В день, когда он сказал, что больше не любит меня, — с горечью произнесла девушка. Глеб смотрел на нее, и по выражению его глаз она поняла, что он хочет услышать больше. — Нет, я не сказала ему об этом... — добавила Ева.

— Но почему, Ева? Он же отец, должен знать, как он, сука, поступил, по отношению к тебе и к вашему ребёнку! — Глеб резко изменился в лице. Всего несколько минут назад он выглядел озадаченным сложившейся ситуацией, а сейчас в его глазах закипело гнев. — Слишком легко отделался, сказал, что не любит и смылся... А тебе разбил сердце, оставил ребенка без отца, гнида! — Глеб резко сжал руку в кулак, последний раз он так злился на друга, когда узнал, что тот бросил Еву. Ненависть жгла его сердце.

— Я не хотела, и не хочу, чтобы он был рядом из-за ребёнка, — проговорила Ева, поднявшись из-за стола, она отошла к окну. Прятала слезы, которые вот-вот должны были скатиться по ее щекам. — Зачем губить то, что я хочу сохранить? Лучше буду вспоминать, как нам было хорошо, чем мучить и себя и его совместной жизнью, обязанностями и попрекать его ребёнком, — слеза вновь скатилась по ее щеке, но она тут же постаралась вытереть щеки, и проморгаться. Пусть он лучше об этом не знает, не за чем. Ева и сама справиться, не маленькая девочка. По крайней мере она так думала.

— Меня не отпускает желание высказаться ему, — говорит Глеб, продолжая сжимать руки в кулаки. — Ты права, конечно, но...

— Но не нужно, Глеб, — тихо говорит Даша, до этого боялась вступать в разговор. Раньше она не видела Глеба таким, какой он стал в последнее время, какой он рядом с Евой. Как хочет укрыть ее, уберечь. Он не раз говорил Даше, что Ева стала ему как сестра. — Если что мы ведь ей поможем, и все будет хорошо...

— Конечно, поможем, о чём речь. Ева, ты же знаешь, что всегда можно обратиться за помощью, и мы точно не откажем.

— Спасибо вам, — обернувшись к ним, говорит Сергеева и на глазах ее застыли слезы. Эти слезы радости, что у нее есть на кого положиться, что у Евы все ещё остались друзья. Они здесь, рядом, готовые помочь.

— Идите сюда, — произнес Глеб, распахнув руки для объятий, ведь сразу заметил, как в глазах Даши засияли слезы, она тоже была на грани. Знал, что она не может смотреть на чужие слезы. Даша бросила быстрый взгляд на Еву, и они вместе сделали шаг к Глебу, погружаясь в его теплые объятия. — Ну и какие же вы, девчонки, плаксы, — с доброй ухмылкой заявил Глеб.

__________________________________________________