***
На светлой поляне, облокотившись о толстое, наверняка многовековое, дерево и нежись в тени его листвы, сидел юноша и играл на свернутом в трубочку листочке.
Тихий свист слетал с его губ и растворялся в общем шелесте. На голой ветке сидела маленькая птичка и слушала рождавшуюся на глазах новую мелодию. Ни один мускул не дрожал на спокойном лице юноши и спокойствие это было заразительно. По чистой случайности оказавшиеся рядом звери сходились на его игру и сидя вот так рядом, слушая закрыв глаза, на душе становилось хорошо. Подул ветер, развевая длинные темные волосы музыканта. Он спрятал листочек за пояс и откинул голову на ствол, подставляя лицо прохладному потоку воздуха.
- Сколько не слушаешь, а все кажется мало. Ты тот артист, для наслаждения которым одних ушей мало, нужны ещё и глаза. Твоё лицо играет вместе с тобой. Это очень ценно, Баоу, - зачирикала маленькая птичка. От порыва ветра перышки на её голове встали дыбом и растрепались в разные стороны.
Юноша лениво приоткрыл один глаз и улыбнулся
- Должно быть мне просто выпал удачный листочек. Может, если в следующий раз я достану четырехлистный клевер, все будет ещё лучше.
Птичка вздохнула
- Опять придуриваешься!
Баоу протянул руку, чтобы сгладить выступивший хохолок
- Сама серьёзность, честное слово
Потянувшись, юноша наконец встал с насиженного места.
- Уже обратно? – вздохнула птичка и взмахнула крылышками.
- Уже. Догоняй, - уголки губ Баоу поднялись. Он махнул рукой и топнул ножкой. Его крылатая подружка глазом моргнуть не успела, как юноша превратился в стройного, статного оленя и умчал прочь.
- Вот он как всегда
Так называемым «обратно» служила большая поляна у ручья. Эта территория никому не принадлежала. Сюда приходили жители леса, чтобы попить из ручья и искупаться, насладившись его прохладной влагой. Птицы, травоядные и хищники – все они на время пребывания здесь становились равны. Особо дружелюбные делились новостями и советами так, что мило ведущие беседу на равных мышь и лиса здесь не были в новинку.
Баоу устроился на большом нагревшемся на солнышке камне рядом с замершей и подставляющей теплу чешуйчатую грудь ящеркой и опустил ноги в воду. В прочем, малышка не возражала и чуть подвинулась, уступая место соседу.
Прохлада обдала ступни и он, опершись руками о твердую поверхность, откинул голову назад. Рукава синего ханьфу раскинулись на камне, мелкие пташки зарылись в его складах. Белоснежная рубаха была распахнута, обнажая бледные ключицы. Слабый ветерок ласкал щеки.
Никто не знал, когда Баоу появился в этом лесу. Казалось, кого не спросишь, каждый задумается и спустя минуту ответит «Не знаю, меня познакомил с ним кто-то. А парень, он был здесь всегда».
И правда, никто не знал, когда и откуда появился Баоу. Иногда он помогал возвращать упавшие от ветра гнезда, провожал потерянных детенышей, часто играл на листочке, чем убаюкивал даже самых отчаянные драчунов. Никто никогда не спрашивал лично, кто он и откуда, а после его присутствие становилось самим собой разумеюшимся. Будто бы он сам был как этот лес, которого ни о чем не спрашивали. Он просто был.
Маленькая бабочка села на светлую ладонь. Баоу покрутил ее в руках, пропуская меж длинных худых пальцев, а, когда красавица распустила свои ярко-оранжевые с темными пятнышками, похожими на глаза, крылья, махнул рукой. Она вспорхнула и улетела в небо.
Как только ярко-оранжевые пятнышко стало таким маленьким, что скрылось из глаз, на горизонте появился чёрный силуэт, который с каждой секундой становился все больше, пока не приобрел вполне чёткие очертания ворона с большим клювом и растрепанными перьями.
Завидев его, зверюшки неодобряюще вскинули головы вверх, птички на рукаве Баоу ближе прижались друг к другу, а сам лесной страж нахмурился – это точно не предвещало ничего хорошего.
Чёрный ворон опустился у берега, подобрался к воде, сделал пару глотков, а после вспорхнул на ветку, откуда бы его слышали все присутствующие. Он, верно, торопился и устал с дороги. Перья его представляли на голове какое-то гнездо, а густые брови хмуро прикрывали птичьи глаза.
- На востоке, там, где заканчивается лес и начинается пустошь, - начал ворон, - был замечен враг всему живому, человек.
Слушатели ахнули.
- Я слышала, что они поклоняются кому-то с неба, - зачирикала маленькая птичка подружке.
- Я слышала, что они убивают, - вторила та.
- Я слышала, что друг друга, - ответила третья.
А затем послышался общий вздох
- Отвратительно
Кругом послышались волнительные шепотки. Баоу сидел на камне, подперев лицо ладонью и нахмурившись. Соседка-ящерка сползла на землю, а птички на рукаве его ханьфу ещё плотнее прижались друг к другу.
- Перебирайтесь на запад, - наконец выдал Баоу.
На него обернулись.
- Перебирайтесь на запад, - повторил он, - а я найду, прослежу за ними и предупрежу остальных, кого только смогу найти.
Брови ворона поднялись настолько, что наконец то показались жёлтые глазные яблоки.
- Парень, ты что, головой ударился? Или плохо слышал ту часть, где говорилось про опасность. Ещё раз повторяю для глухих - код красный!
- Но ведь я выгляжу также, как и они… насколько я понял, - возразил юноша
- И про ту часть, где говорилось, что они и друг друга убивают. ты тоже пропустил?
- Меня им не убить, - брови Баоу сдвинулись к переносице. Он выглядел серьёзно и решительно, - мне не важно, кто на их стороне – король или Бог, которому они поклоняются. Таково моё желание – защитить место, которое я с гордостью и с теплотой в сердце могу назвать домом.
Птичка-подружка села юноше на плечо. Он ей что-то шепнул, а затем достал листочек, сыграл пару нот, и через несколько мгновений на светлом пальце сидела маленькая пташка, точная копия подружки, только, будто призрак, прозрачная настолько, что в ней точно можно разглядеть то, что находится позади.
Затем юноша улыбнулся, погладил подружку по топорщившимся на голове перышкам, пересадил пташек с рукава на тёплый камень, топнул ножкой и убежал на своих четырёх.
Ящерка ещё сильнее забилась под камень. Пташка смотрела на свою полу прозрачную копию, которая была почти точным её отражением. И только чёрный ворон, глядя в след удалявшемуся силуэту непрерывно ворчал
«Ой, не к добру это все, не к добру»
Баоу скакал по зеленой траве легко как заяц и уверенно как лев. Каждым скачком он преодолевал несколько метров, намереваясь как можно раньше добраться до восточных границ. По пути он спрашивал о чужаках и направлял встретившихся на запад. Несколько часов он двигался без отдыха, но и без устали, пока солнце не стало за спиной. Тогда только олень замедлил шаг и начал вертеть головой по сторонам. Под ногами хрустели ветки, над головой шелестела листва.
Где-то высоко пролетела кукушка. Баоу хотел подать ей какой-нибудь знак, чтобы она летела прочь – не успел. Громкий глухой звук придавил его к земле. Когда олень поднял голову, от птицы не осталось и следа. В его фиолетовых глазах сверкнул недобрый огонёк, а сердце наполнил гнев. От злости его инстинкты притупились и Баоу поскакал прямо к врагу. Цель его была ясна как мир – прогнать.
Олень вскочил на две ноги и навострил уши. Слева и справа вдали кто-то был. Дух двинулся на удачу и сломя голову понесся на шелест. Земля под его копытами дрожала как во время урагана, в ушах слышался свист. Он был готов нападать.
Их было двое – повыше и пониже. Тот, что повыше – тощий с густыми усиками. Тот, что пониже – толстый и лысый. Баоу никогда не видел людей вживую, лишь слышал о них истории от знакомых. Знал только, что сам похож на них. Однако и этот факт был весьма противоречивым и рождал споры.
- Они выглядят…. Выглядят как ты Баоу! В общих чертах…. – сказала как-то птичка, за что тут же отхватила от зайчонка
- Да где ж как он! Человек, которого видел я, был старым и страшным, а наш Баоу молодой и красивый, - залепетал малыш, нервно топая ножкой, - Баоу, не слушай, ты куда лучше любого человека.
Дух тогда, не особо воспринял эти слова всерьёз, просто улыбнулся маленькой потасовке и продолжил играть на листочке.
Он всегда придерживался принципа, гласившего – не важно, старый и страшный или молодой красивый, важно только какой ты и как относишься к миру. Мир меняется поступками, а не обликом и изменить его можем только мы сами.
Толстый и тощий вскинули ружья. Тощий выстрелил в воздух. В ушах Баоу прогремело. Он встряхнул голову и, опустив рога, двинулся на толстого. Одного прыжка хватило, чтобы человек с криком отлетел в сторону. Тощий оказался проворней, выстрелил в воздух. Пуля пролетела над правым ухом оленя, заставив его отскочить назад влево.
Щелк!
Бах! Бах!
Сперва Баоу даже не понял, что произошло. Его будто с ног до головы облили кипятком. Потом резко закружилась голова, пробил холодный пот. Ноги подогнулись. Все силы как отняло. А где-то через минуту в области груди с невероятной скоростью начала нарастать боль.
Последнее, что увидел Баоу – набежавших людей, словно гиен на кусок мяса, а после разум покинул его.
- Делать тебе нечего, возиться с этим заморышем. Он же вот-вот коньки откинет. Только силы зря тратишь. Честное слово, Бетти! Хочешь я тебе кого другого поймаю? Зачем теперь руки пачкать?
- Отец, вместо того чтобы говорить попусту, лучше бы помог ведро принести.
- Ну уж нет! Это была твоя затея, поэтому учись сама нести ответственность за свои хотелки. В няньки я не нанимался. Чтобы открыть глаза, Баоу пришлось приложить силы. Потребовалось какое-то время, чтобы осознать, что произошло. Ноющая боль в ноге и груди от каждого движения и вздоха освежили память, а ощущение собственной слабости полоснуло по сердцу хуже капкана и пули вместе взятых.
Баоу со злости дёрнул ногой, чтобы пнуть что-то, что могло утихомирить его злость, но новые детали его теперешнего состояния радовали все меньше – изящная оленья нога была скована цепью, та, в свою очередь, прикреплена к стене, а сам он лежал на горке аккуратно постеленной соломы посреди какой-то комнатки.
В этот момент Баоу пожалел, что не умер прям на месте и не может умереть теперь. Мозг быстро отчертил вывод, что никого дух больше не защитит и себя в том числе. Олень опустил голову на солому.
Дверь в комнату открылась. На пороге показалась босенькая девчушка в белом платешке с длинными светлыми озорными кудрями, но не по-детски внимательными серьёзными серыми глазками, такими большими, будто могли видеть целый мир.
В своей маленькой изящной ручке она держала полное ведро воды, тоненькие бровки её были нахмурены, а губки надуты.
«Ну и не нужна мне твоя помощь. Что, думаешь, не справлюсь? Ещё как справлюсь. Дайте мне ещё десять таких оленей – всех вынянчу и никто меня не остановит» ворчала девочка. Дойдя до узника она поставила ведро, тяжело вздохнула и, расставив руки в бок, смерила его изучающим взглядом.
«Такой хорошенький! Как можно только подумать такого и убить?»
После, ещё что-то шепча про себя, девчушка взяла тряпку, обмакнула в воду и медленными шажками, вытянув одну руку вперёд, приближалась к оленю. В прочем, за собственную безопасность она могла никак не беспокоиться – животное даже не подняло головы. Глаза его заволокла пелена безразличия и, казалось, что, что только с ним не делай – хоть режь, хоть пили, он не сдвинется с места и не издаст ни звука.
- Я не буду вредить тебе. Лишь промою рану и вытащу пулю, - объяснила девчушка, показывая мокрую тряпку, - обещаю, что не причиню никакого вреда.
Она протянула руку и погладила несчастного по шее. Тот безучастно следил за её движениями. Тогда, медленными и аккуратными движениями, девочка провела по светлым царапинам, образовавшимися при падении. Когда нападок в её сторону не произошло, она чуть осмелела и более оживленно начала поласкать тряпку и обмакивать в более глубокие раны. Пару раз животное инстинктивно дергалось от боли, девочка вздрагивала, но продолжала проводить процедуру, периодически свободной рукой успокаивающе поглаживая по шее, рогам и бокам и приговаривая «вот молодец, потерпи, осталось ещё совсем немного». Голос её был мелодичный и имел успокаивающий эффект. Закончив промывку, она взяла какой-то вытянутый металлический предмет, вытащила им пули и, повязав бинты, протянула ко рту животного яблоко со словами «пациенту нужно кушать, чтобы восстановить силы, быстрее излечиться и бегать как совсем здоровенький, поешь». Баоу не взял угощения – пользоваться подачкой с рук врага, который посмел исцелить его, было слишком унизительно. Тогда девочка положила угощение рядом и, погладив зверя по голове, вышла из комнатки, сказав напоследок только «я ещё вернусь».
Прошла пара часов, которые, казалось, были целой вечностью, и девочка и правда вернулась. В руках её снова было ведро, а из кармашков платья выглядывали яблоки. Уголки её губ опустились, когда она увидела, что зверь даже не притронулся к угощению, но она тут же встрепенулась и вновь принялась за процедуру, постоянно говоря пациенту обо всяких мелочах. Он, в свою очередь, конечно же, ничего не отвечал, продолжая наблюдать за её работой. После вечерней процедуры девочка пожелала заключенному спокойной ночи и отправилась спать.
Когда солнце село и жильцы разбрелись по кроватям, а в доме наступила тишина Баоу слабо топнул ножкой и обернулся юношей. Сев на сено и свернувшись калачиком он спрятал лицо между коленей. Длинные темные волосы рассыпались по спине, а и без того светлое лицо, стало бледным как смерть.
Забыв обо всем, дух даже не вернулся в прежнюю форму, когда дверь тихонько распахнулась и в комнату зашла девчушка. Вид её был потрепанный и сонный, но она, по-видимому никак не могла заснуть. Однако, увидев вместо оленя юношу, всякая сонливость пропала с её лица и она присела напротив страдальца.
- Ты не говорил, что можешь обращаться человеком, - сказала она.
Дух чуть поднял голову, бросил на неё тусклый взгляд и принял исходное положение.
- Я и обратного не говорил, - ответил он.
Девчушка невольно задержала дыхание, будто боялась спугнуть.
- Меня зовут Элизабет, но ты можешь звать меня Бетти, - представилась она, - скажи, как я могу обращаться к тебе.
- Как угодно, - безучастно отвечал дух.
- Мне будет угодно по твоему имени, - упрямо настаивала Бетти.
Юноша горько усмехнулся.
- Моё имя Баоу.
- Приятно познакомиться, Баоу, - улыбнулась Бетти, - папа сказал мне, что ты не переживёшь ранение. Я постаралась вылечить твои раны, но ты все равно скажи, если почувствуешь недомогание, и я всеми силами постараюсь помочь.
Дух смотрел куда-то в одну точку долгое время, пока наконец не сказал
- Можешь сказать папе, что я переживу любое ранение. Не знаю, обрадует это его или больше опечалит. А ты можешь не утруждать себя и не мозолить беленькие ручки кровавой работой.
Бетти наклонила головку в бок
- Почему ты так говоришь? Я читала, что для каждого существа на планете, главное – жизнь. Папа говорил, что жизнь – это дар божий и её надо ценить. Те, кто не ценят жизнь, не попадут в рай.
Баоу наконец высокомерно, но пристально посмотрел на девчушку, сморщился и проскрипел
- Есть вещи и поценнее жизни. Кто твой папа? Если он один из тех, что загоняет несчастных животных в ловушки, а после лишает их жизни, то уж точно не ему говорить о её ценности, вашем Боге и рае, если у меня правильное представление об этих вещах.
Бетти опустила взгляд.
- Я знаю, что папа делает не очень хорошие вещи, - робко заговорила она, - Именно поэтому я хочу научиться излечивать раны тех, кого он калечит, чтобы они остались живыми и здоровыми. Если я не научусь и никого не спасу, то в чем тогда ценность моей жизни?
Последние её слова задели и сердце духа Оленя. Ведь он, также как и Элизабет, видел смысл своей жизни только в том, чтобы помогать и оберегать остальных. И где он сейчас?
- Ты не спасешь всех, - хрипло ответил Баоу, вспоминая как на его глазах летящая птица после выстрела упала на землю, - не спасешь и половины, но будешь помнить и эти воспоминания будут удручать.
Бетти выслушала и грустно улыбнулась
- Я знаю, Баоу. Но для меня лучше это, чем осознание, что из-за собственного нежелания я не помогу тем нуждающимся, которым определённо могла бы. Безразличие намного хуже беспомощности. Это вселяет надежду.
Сказав это, она протянула духу яблоко. Он взял его инстинктивно, но уже надкусив, очухался и бросил на неё злобный взгляд. Она улыбнулась, обнажая свои белоснежные зубки. Дух закатил глаза, но кидать поздно и он продолжил хрумкать без угрызения совести.
- Лисица!
- И тебе приятного, - засмеялась Бетти и пригубила второе.
Маленькая птичка ходила с одного края ветки на другой и все никак не могла успокоиться. Казалось, она сейчас просто умрёт от волнения.
Все остальные проводили время привала, кто как – кто ловил червячков, кто щипал травку, а кто кормил собственных детенышей. Полупрозрачная копия маленькой птички летала то тут, то там, помогая, как может, но не ее оригинал.
Та боялась за своего волшебного друга, которому взбрело в голову рвануть прямо в гущу событий, отправив их в противоположном направлении. Конечно, он не дурак и, казалось бы, волноваться вовсе нет нужды, но почему то маленькое птичье сердце было неспокойно.
- Спускайся! Внизу очень много аппетитных червячков, - позвал её зайчонок, - поторопись, они быстро расходятся!
Перья на голове маленькой птички встали дыбом.
- Да как я могу пировать, когда мой друг решил выпендриться и испытать судьбу? Мне кусок в горло не полезет, стоит только представить, что с ним может произойти. Ну уж нет, иди ешь без меня!
Зайчонок пожал плечами и вернулся к ужину, а маленькая птичка остановилась на месте и с волнением устремила вдаль взгляд своих маленьких круглых глазенок, полных волнения.
- Вот ты как всегда…
Отец уже сидел за столом, когда Бэтти выплыла из коридора, еле разлепив глазки и вписавшись в дверной проем. В полусонном состоянии, все время зевая, девочка налила из кастрюли миску каши, но, сидя за столом, чуть не окунула в нее голову.
- Плохо спалось? – спросил отец, наблюдая за неуклюжим поведением дочери.
- Бессонница, - зевая ответила Бэтти, - сегодня сделаю травяной отвар.
Подробностей мужчина спрашивать не стал. Последний год после смерти матери девочку мучали кошмары. В первые дни отец просыпался от её криков по ночам, шёл в её спальню и проводил несколько часов за тем, что гладил малышку по голове, напевал простенькие, придуманные им же колыбельные, а когда она засыпала, тихо, чтобы не разбудить, возвращался в свою комнату. Сначала ему приходилось вставать даже не один раз за ночь, но потихоньку девочка научилась справляться с кошмарами и они беспокоили её куда реже, но полностью не исчезли.
- Как твой новый питомец? – вместо этого переменил тему мужчина.
- На стадии лечения. Следует признать, ему сильно досталось, - кратко без подробностей ответила Бэтти, отчасти из-за того, что отцу и без того было известно начальное состояние пациента.
- Ты уверена, что хочешь заниматься в жизни именно «лечением»? – осторожно спросил отец, - Хочешь, я познакомлю тебя с мальчиками твоего возраста? Лучше сразу сейчас, чтобы потом, когда придёт время….
Бетти была непреклонна в своём выборе. Не голос был ровным и уверенным.
- Мне это неинтересно. У мальчиков моего возраста в голове только цветочки да солдатики. И через год и в двадцать ничего не изменится. Сейчас я хочу заниматься саморазвитием, а потом посмотрим.
Отец всплеснул руками
- Да какое же это саморазвитие, если тебя интересуют лишь олени?
Брови Бэтти сдвинулись к середине. Она искоса посмотрела на отца и выдала
- Ну так и моих сверстниц интересуют лишь олени. Только в моем случае это пища для ума, а у них – для сердца. Первое, как мне кажется, куда лучше второго.
Мужчина лишь тяжело вздохнул и вернулся к завтраку. Все таки у Элизабет ещё было время…
- Баоу. Баоу! Смотри, что у меня есть, – позвала Бэтти, закрывая за собой дверь. Порывшись в кармашках, она вытащила несколько сочных крупных ягод клубники, - Хочешь? Они вкусные, обещаю – тебе понравятся.
Баоу пребывал в задумчивости. Только спустя несколько секунд, дух пришёл в себя и, прежде растерянно улыбнувшись, рассмеялся.
- Малышка Бэтти, право слово, ты меня слишком балуешь. Я тебя уверяю, сена под ногами и диких яблок мне вполне бы хватило. К тому же, хочешь раскрою секрет? – юноша помнил рукой. Бэтти, заинтригованная страшным секретом подползла ближе, - в одном из яблок жил маленький червячок.
Глазки девочки округлились.
- Правда что ли?
Губы Баоу расползлись в хитрой улыбке
- Шучу
Облапошенная Бэтти без злости легонько стукнула товарища по плечу. Тот тихо ойкнул
- О, нет! Кажись, это было наповал. Теперь все лекарства мира бессильны.
Девочка еле держала строгую мину и максимально строгим голосом, на который только теперь была способна, заметила
- Ну что ты, Баоу! Опять придуриваешься!
- Сама серьёзность, честное слово! – без запинки ответил дух, поймав кинутую ягодку и запихнув её в рот. Внезапно он опустил голову и замолчал, будто вспомнил что. По непонятной причине улыбка сползла с лица юноши, а взгляд более не поднимался. Бэтти долго пыталась заглянуть в его глаза, похожие на потухшие, но ужасно красивые аметисты.
- Не нравится?
Баоу нахмурил брови и приподнял голову
- Ты об угощении?
Девочка помотала головой. Её кудряшки, делающие её похожей на мягкое облачко, поникли, а длинные ресницы опустились - ей было тяжело спрашивать об этом. Однако дух понял её и снова уставился в пол, прямо на цепь, сковывающую его ногу.
- Выросшая в клетке и не знающая воли птица может прожить только в ней, однако взращенный свободой птенец, оказавшись взаперти просто-напросто зачахнет. Мне нравится твоё общество, Бетти, но…
- Эта поездка и правда сложилась весьма удачно! Под конец правда ни душонки, будто проклял кто, но то, что есть уже невероятно! Пора заканчивать, пока товар не испортился, - подытожил мужчина с усиками в стиле Дали, покручивая один из них и параллельно закуривая сигару, - Кстати, Арчи, ты так и будешь потакать мисс Элизабэт? Пригреть птичку или хорька ладно, к тому же они нынче популярны у светских дам. Но, черт побери, что ты будешь делать с целым оленем? Хотя знаешь, я слышал, что меховые шапки достать сложно, а расходятся моментально! Одной моей знакомой довелось приобрести такую, так потом как назойливая муха, целый вечер о ней жужжала. Достала до смерти… Да и рога в любой дом за украшение сгодятся… Хо-хо-хо! Продать то можно за весьма хорошую сумму. Главное, знать лазейки. А уж в этом, мой друг, я могу даже помочь тебе.
Оживленно предлагая то одно, то другое, «мистер Дали» чуть не пронес сигару мимо пепельницы, потушив её о стол, но вовремя спохватился и заискивающе заулыбался собеседнику.
Арчи сидел, задумавшись. Буквально пару дней назад девочку приходилось затаскивать домой силком, с самого завтрака, пропустив обед и опаздывая на ужин она проводила на улице, не далее двора, конечно. Но как только Бетти увидела зверя, зачем то тут же начала обхаживать его как наседка какая-нибудь. Только появится свободное время, и её уже и нет рядом. И ладно бы к подружке бегала иль к милому другу какому, но животное и правда было слишком. Уж не свихнулась ли дочка на своей игре в доктора, да не будет ли это иметь отрицательных последствий в будущем? Может и правда стоит избавиться от корня проблемы, пока она не усугубилась? Да и держать подобное слишком проблематично. А девочка… ну поплачет денёк-два. Купить ей новое платьице с рюшечками, она и забудет.
- И как ты думаешь это можно использовать? – наконец спросил Арчи, зная ушлость коллеги. Тот всплеснул руками и немедля пустился в объяснения.
На дворе была ночь. За дверью, не смея войти, стояла маленькая Бетти. Её ручки дрожали – она отлично слышала весь разговор. Детские глаза покраснели, а крупные слезы беспрестанно стекали по щекам и капали на деревянный пол.
Бетти лежала в своей постели на спине и смотрела в потолок. Её губки вытянулись в ниточку, а ладошки сжались в кулачки. Провалявшись так с пол часа, она вдруг резко встала и со словами "Ещё чего удумали! Этот "господин Дали" высокого о себе мнения, раз думает, что я им позволю тронуть Баоу! Он что, похож на игрушку, которую можно ломать и продавать когда вздумается? Что ж, пусть попробуют... ".
Скользнув в коридор, она зажгла свечку и на цыпочках отправилась в отцовскую комнату. Была глубокая ночь, так что он совершенно точно видел десятый сон.
Проходя мимо гостиной Бетти услышала жуткий храп. Она прикрыла свечу рукой, чтобы свет не был слишком ярким, и с отвращением повернула голову в сторону. На гостевом диване валялся "мистер Дали", открыв рот и издавая такие звуки, будто сейчас глотку надорвет. И, право слово, лучше бы так оно и было!
Бетти поморщилась и, отмахнувшись от мысли налить этому "гению бизнеса" воды в рот, двинулась дальше.
Комната отца не была закрыта. С одной её стороны была кровать, а с другой письменный стол. Причём последний почему то использовался намного чаще. На нем всегда была раскиданы куча бумажек и, так и не разложив стопку, Арчи обычно засыпал прям на них. Иногда даже не раздевшись и не допив чай, который берет с собой. Так было и в эту ночь.
В прочем, теперь девочку мало волновало, кто где спит. Прям около двери на стенке были крючки - на них отец вешал всякую мелочёвку типа ключей, которые, к счастью, были на месте.
Схватив их, девочка глупо заулыбалась своей ловкости, но почти сразу вспомнила поставленную задачу и на цыпочках выйдя из спальни и минуя кухню-гостиную юркнула в чуланчик с заключенным.
Баоу спал в своей животной форме, лёжа, прижав голову к боку и поджав ноги, кроме той, которая была закована. Даже так, его вид истощал больше закрытость от мира, нежели страх.
Вспомнив о намерениях "господина Дали" Бетти прикоснулась к ветвистым рогам и чуть погладила их, параллельно шепча "Баоу, вставай! Нам пора идти!".
Скоро олень открыл глаза. Тогда девочка, наугад вытянув ключ из связки, попробовала отсоединить цепь. Её ручки дрожали - она впервые делала что-то подобное, к тому же в тайне от отца. Наверное, он будет сильно зол на неё - наругает, поставит в угол, оставит без ужина. Стащить ключи - это же настоящее воровство, преступление. А если Бетти посадят в тюрьму, где плохо кормят, нет света и затхлый воздух, заставят носить полосатую форму и выполнять тяжёлую работу? Бетти читала об этом в какой-то книжке, сейчас уже не вспомнить в какой... А если он и вовсе откажется от неё? Скажет мол "Бетти - плохой ребёнок. Лучше вообще не иметь детей, чем иметь такого!". Девочка мотнула головой.
"Если я не научусь и никого не спасу, то в чем тогда ценность моей жизни?" неожиданно и как-то само собой всплыло в голове. Это же её слова. Теперь, когда дошло до дела, разве можно отказывать от слов? Вот же он, прямо перед ней, нуждающийся, спасти которого может только она, Бетти. Нет, Элизабет! И пусть отец отругает её как дрянную девчонку, поставит в угол, оставит без ужина, что угодно! Главное, что она сама знает, что совершила благородно поступок и не отказалась от собственных принципов.
Баоу приоткрыл глаза и топнул ножкой.
- Малышка Бетти, ты не можешь заснуть? Мне кажется, сейчас не самое удачное время для игр, - сказал дух, зевая и потирая глаза. Странные щелканья заставили его насторожиться, - что ты делаешь?
- Домой, Баоу, ты идёшь домой! - лепетала девчушка и торжественно улыбнулась, когда ключик повернулся, - Тебе не придется становиться птицей в клетке! Я помогу тебе уйти!
Духи не меняются – не стареют, не болеют, не умирают. За время заключения Баоу почти не изменился, но глаза… С каждым днем все сильнее гас в них блеск аметиста и отчетливее виделась страшная тоска и усталость. И как бы Бетти не старалась развеселить заключенного, тщетно – светлая улыбка изгибала губы, под глазами появлялись неглубокие морщинки, но сами они становились лишь все более пустыми и застекленевшими. И только теперь после заветного слова «дом», озорной огонек вновь пустил искру из почерневших угольков, и в отрешенном взгляде появилась совсем слабая надежда.
Вскочив на ноги, Бетти протянула руку, чтобы помочь юноше подняться. Всего пару секунд он смотрел на неё снизу вверх. Детское личико в свете свечи приобрело золотистый оттенок. Светлые локоны, растрепанные от подушки, торчали во все стороны. Но рука, маленькая аккуратная, со всей уверенностью тянулась к нему и ждала, когда он, мысленно уже смирившийся со своей судьбой, ответит на этот жест.
Мгновение. Их ладони сцепились и девочка уверенно повела духа прочь из этого дома.
- Ну, слава Богам, выбрались. Я до смерти перепугалась. Если отец или… этот усатый проснулись, нам бы пришлось тикать, - выдохнула девушка, - надеюсь, ничего такого больше не случится, иначе меня точно хватит удар…В мои планы входит дожить минимум до тридцати!
Ладонь ее все еще сжимала руку Баоу. Вспомнив об этом, сжала ее еще сильнее.
- Мы же больше не увидимся? Что ж, я совершенно не умею прощаться, Баоу, - с печалью в голосе засмеялась девочка, - Могу только пожелать хорошей дороги домой.
Уголки губ Баоу поднялись
- Никогда не говори «никогда», Бетти. И никогда не отказывайся от себя, даже если другие говорят, что все это неправильно, ведь только благодаря таким мир еще существует.
В доме что-то скрипнуло. Глазки Бетти округлились и она оттолкнула духа. Руки того всего на несколько секунд обвили плечи девочки, а потом он топнул ножкой и оттолкнулся от земли
- Прощай, Бетти! Спасибо тебе за все! – улыбнулcя Баоу, обнажая беленькие зубки и сверкнув сиреневыми глазами, прежде чем его кожа обросла мехом и он скрылся в ночной тьме.
Еще несколько минут Бетти простояла на месте, пока отдаляющийся шорох не затих окончательно. Тогда, чуть поежившись, она зашла домой и тихо легла спать.
Маленькая птичка летела вперед навстречу ночному ветерку. Пыль попадала в глаза, а неизвестность в темноте пугала до взъерошенных перьев. Оставив остальных, в том числе, свою полупрозрачную копию, она пустилась в обратный путь, чтобы найти друга. Несмотря на порученную миссию, она никак не могла смириться с идей бросить его, поэтому теперь, нервно озираясь по сторонам, она пробиралась через листву, чтобы найти хотя бы следы присутствия духа.
Далеко послышался звук. Маленькая птичка вздрогнула и вцепилась в ветку, сжавшись в комочек и стараясь не дышать. Ветка раскачивалась из-за потока воздуха, а малышка подрагивала, больше от страха. Громкий звук, похожий на раскат грома, нарастал.
Птицы не верили в Бога, а потому помолиться малышка не смогла, однако весь ее вид выдавал то, с какой силой колотится маленькое птичье сердце. А между тем, с каждой секундой гром становился все более знакомым. Птица приоткрыла один глаз и тот час осознание пришло к ней, словно кипяток, вылитый на макушку. Чего это вдруг она боится звука, который слышала сотню, а то и тысячу раз.
- Баоу! – вскрикнула она, завидев что-то похожее на промчавшийся затылок товарища и, сорвалась с ветки. Должно признать, ей пришлось приложить усилия, чтобы банально поспеть за своим товарищем, но все таки удалось.
Заметив подле себя какой-то летающий объект, Баоу остановился. Оленьи глаза прояснели.
- Я ж отправлял тебя со всеми. Тебе захотелось новых впечатлений?
- Новых впечатлений!? – на головке малышки вновь встал хохолок, - о, да! Я ж так похожа на мазохиста! Не дух ты, а повод для нервов – вот ты кто!
Баоу улыбнулся своей оленьей улыбкой.
- Ха-ха! Прости, что заставил тебя понервничать, - смеясь, сказал он и после серьезно добавил, - однако скажи, нагнали ли вас те, кого я направил?
Маленькая птичка, усевшись на ветвистом роге напрягла мозг
- Несколько сотен жителей, догнало нас за те несколько дней, пока мы были в пути и возможно присоединяются до сих пор. Многие из них пришли по твоей наводке, другие последовали за собратьями, - проинформировала малышка, - что касается той копии, что ты создал, она помогает молодым мамочкам, больным и раненным. Однако, - птичка, сщурив глазки, смерила взглядом товарища, - с тобой все таки что-то произошло…
- Ох, друг мой, это долгая история…
- Не волнуйся, у тебя достаточно времени, - фыркнула пташка, поудобнее устраиваясь на чужих рогах.
Сегодня Арчи встал тяжело, будто бы не с той ноги. По правде он никогда не следовал всяким приметам, считая это за дурость, однако теперь он решил сослаться на нее. Иначе как объяснить тяжесть в руке, когда он взялся за ружье. Прежде заглянув в комнатку к Элизабет и, убедившись, что дочка видит десятый сон, мужчина вздохнул. Несмотря на деятельность, он всегда был мягок к дочери, особенно после смерти любимой жены. Однако, его коллега был прав – не все прихоти ребенка нужно исполнять, иногда нужно проявить твердость характера… а оленя ему и правда будет попросту некуда девать, однако не использовать смысла нет.
Зарядив ружье, Арчи вошел в заветную комнату.
- Ну что, друг, пора нам с тобой прощаться, - кашлянул мужчина, зарядив ружье, и поднял голову.
На стопке примятой соломы он не увидел ничего, кроме цепи. Никакого намека на зверя не было и в помине. Мужчина опустил ружье.
- А вредности тебе не занимать, - чуть улыбнулся мужчина, угадав события сегодняшней ночи, и с легким сердцем вернулся пить чай в гостиную. Сегодня он немного пожурит дочку за ночную прогулку, но, зная ее упрямство, ни о каком наказании не может быть и речи.
Сама Бетти появилась в гостиной только к полудню. Она поздно проснулась и еще долго не могла вылезти из мягкой постельки, стараясь как можно сильнее отсрочить тяжелый разговор. Однако, пришло время завтрака, а значит бежать некуда.
- Сегодня утром я не нашел твоего пациента, Бетти, - будто невзначай начал Арчи, - ты перевела его в другое место?
Сердечко малышки Бетти сильно забилось. Сегодня ночью в своей голове она проматывала тысячи вариаций этого разговора, но, когда дело дошло до сути, все, даже самые блестящие ответы, выпали из ее кудрявой головки, будто их там никогда и не было.
- Да, я перевела его в место, более подходящее для его образа жизни, - бойко начала Бетти, пока ее коленки дрожали под столом, - Я отпустила его на свободу. Я давно тебе говорила, пап, что хочу спасать, а не способствовать истреблению. Ведь, если я не смогу никого спасти, то в чем будет смысл моей жизни. Если ты любишь меня, то должен понять.
Арчи немного помолчал, затем выдохнул, подошел к дочке и поцеловал в лоб.
- Ну саморазвитие, так саморазвитие.