Сводные

Вечером дома было тихо. Андрей приехал злой — ему позвонили из школы, он полночи разбирался с директором, с юристами, с родителями Винни. Мама сидела с ним в кабинете, они о чем-то шептались.

Пэйтон заперся в своей комнате и не выходил. Ты несколько раз подходила к его двери, но не решалась постучать.

Только около полуночи, когда родители уехали к Винни в больницу (Андрей настоял, чтобы уладить всё мирно), ты услышала шаги на кухне.

Пэйтон сидел за столом с пакетом льда, приложенным к костяшкам. Руки были разбиты в кровь.

— Дай помогу, — ты подошла и села рядом.

— Сама справлюсь, — буркнул он, но когда ты протянула руки к пакету, не стал сопротивляться.

Ты аккуратно промокнула разбитые костяшки салфеткой, смазала мазью, которую нашла в аптечке. Пэйтон молчал, но смотрел на твои руки. На то, как ты осторожно касаешься его ран.

— Болит? — спросила ты.
— Не привыкать, — усмехнулся он.

— Часто дерешься?
— Когда надо.

Ты подняла глаза. Он смотрел на тебя. В кухне горел только свет над плитой, было полутемно, и в этом полумраке его глаза казались огромными.

— Почему ты вступился за меня? — спросила ты тихо. — Ты же говорил, что я тебе никто.
— Я много чего говорил, — ответил он так же тихо. — Иногда я говорю не то, что думаю.

— А что ты думаешь?

Он молчал долго. Так долго, что ты уже решила — не ответит. Но он вдруг поднял здоровую руку и убрал прядь волос с твоего лица. Заправил за ухо. Кончиками пальцев коснулся щеки.

— Я думаю, что ты первая за много лет, кому я готов доверять, — сказал он. — И я не позволю никому причинить тебе боль.

Воздух между вами сгустился. Ты чувствовала его дыхание на своем лице. Видела, как его взгляд опускается на твои губы. Чувствовала, как сама смотрит на его.

— Пэйтон... — выдохнула ты.
— Знаю, — перебил он хрипло. — Знаю, что нельзя. Знаю, что ты моя сестра. Но когда ты рядом, я забываю об этом.

Он резко встал, будто обжегся.
— Спокойной ночи.

И ушел.

А ты осталась сидеть на кухне, прижимая пальцы к тому месту на щеке, которого он касался.