Сводные

Дверь захлопнулась, и я влетела в квартиру как ураган. Пэйтон за мной — бледный, с трясущимися руками.

— Т/и, пожалуйста, дай мне объяснить! — начал он, но я уже неслась в гостиную.

— Объяснить? — я развернулась к нему. — Ты хочешь объяснить, почему я нашла тебя в ресторане с какой-то шлюхой, которая тянулась к твоим губам?

— Это не то, что ты думаешь!

— А что я должна думать?! — заорала я так, что он отшатнулся. — Ты полгода задерживался на работе, прятал телефон, врал мне, а теперь я вижу вас вдвоём!

— Она шлюха! — выкрикнул Пэйтон в ответ. — Самая настоящая шлюха, которая охотится на богатых мужиков! Ей нужны были мои деньги, мой статус!

— И поэтому ты с ней встречался?

— Она меня шантажировала!

Я замерла.

— Что?

Пэйтон провел рукой по лицу. Он выглядел так, будто сейчас рухнет.

— Она появилась полгода назад на корпоративе. Начала ко мне клеиться, я отшил её. Тогда она сказала, что если я не буду с ней встречаться, она сделает фейковые фото. Знаешь, такие, где мы якобы вместе в постели. Фотошоп высшего качества. И скинет тебе. Сказала, что ты поверишь, что у нас роман, и уйдешь от меня. А потом она получит то, что хочет.

— И ты поверил?

— А ты бы не поверила? — он шагнул ко мне. — Ты бы увидела фото — я голый, она голая, в одной кровати — и что бы ты подумала?

Я молчала. Потому что знала ответ. Я бы убила его. Не разбираясь.

— Я встречался с ней, чтобы она отстала, — продолжал Пэйтон. — Платил ей, уговаривал, пытался договориться. А она только смеялась. Говорила, что я — её трофей, что она таких, как я, коллекционирует. И что не отстанет, пока не получит меня.

— И сегодня?

— Сегодня она сказала, что если я не приду на эту встречу, она завтра же скинет тебе фото. Я пошёл, чтобы в последний раз попытаться её уговорить. Сказал, что заплачу любые деньги, только пусть отстанет. А она... она сказала, что ей не нужны деньги. Ей нужен я. И что она будет целовать меня прямо там, при всех, чтобы ты точно узнала и ушла.

— Поэтому она тянулась к тебе?

— Да! Я отстранился, но ты уже влетела! Т/и, клянусь, между нами ничего не было! Ничего! Я люблю только тебя!

Я смотрела на него и чувствовала, как ярость смешивается с чем-то ещё. С облегчением? С пониманием?

— Почему ты не сказал мне сразу? — спросила я тихо. — В первый же день?

— Потому что боялся, — выдохнул он. — Боялся, что ты подумаешь, будто я сам виноват. Что я как-то спровоцировал её. А я ничего не делал, т/и! Честно! Она сама пришла, сама начала, сама преследовала меня. Я думал, что справлюсь, что она отстанет, что не стоит тебя беспокоить из-за какой-то ненормальной.

— Ты врал мне полгода!

— Потому что пытался защитить тебя от этого дерьма!

— Не надо меня защищать! — заорала я. — Я не хрустальная! Я могла бы помочь! Мы могли бы вместе это решить! А ты решил всё сам и чуть не разрушил нашу жизнь!

— Я понимаю...

— Ничего ты не понимаешь! — я толкнула его в грудь. — Ты думал, что справишься сам, а в итоге чуть не потерял меня!

— Т/и, прости меня...

— Простить? — я рассмеялась, но смех вышел истерическим. — Ты хочешь, чтобы я тебя простила?

— Я хочу, чтобы ты знала: я никогда не хотел причинить тебе боль. Никогда. И если бы я мог вернуть время назад, я бы в первый же день пришёл к тебе и рассказал всё. Но я не могу. Я могу только просить тебя дать мне шанс всё исправить.

Он стоял передо мной, такой потерянный, такой разбитый, такой... мой. И несмотря на всю злость, несмотря на всю боль, я чувствовала, как что-то внутри тает.

— Ты идиот, — прошептала я.

— Знаю.

— Самый большой идиот на свете.

— Знаю.

— Я должна тебя убить.

— Знаю.

— Но не могу.

Он шагнул ко мне. Ближе. Ещё ближе.

— Т/и...

— Не подходи...

Он подошёл. Взял моё лицо в ладони.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Больше жизни. Больше всего на свете. И я готов на всё, чтобы ты простила меня.

Я смотрела в его глаза. В них была такая боль, такая любовь, такое отчаяние, что у меня внутри всё оборвалось.

А потом он поцеловал меня.

И я... растворилась.

Это был не просто поцелуй. Это был взрыв. Все эмоции, вся боль, вся злость, вся любовь — всё смешалось в одном движении губ. Я забыла, как дышать. Забыла, как думать. Забыла, как злиться.

Я отвечала. Жадно, отчаянно, не думая о последствиях.

Пэйтон прижал меня к стене так, что я ударилась затылком, но мне было всё равно. Его руки скользнули под мою блузку, по талии, выше. Я выгнулась навстречу.

Он приподнял меня за одну ногу, обхватывая её рукой, прижимаясь бёдрами. Я закинула руки ему на шею, запуталась пальцами в волосах.

— Т/и... — выдохнул он между поцелуями.

— Заткнись, — прошептала я. — Просто заткнись и целуй.

Он засмеялся — хрипло, нервно — и подхватил меня на руки. Я обхватила его ногами за талию, не разрывая поцелуя.

— Куда? — спросил он, не отрываясь от моих губ.

— В спальню)

Он понёс меня, чуть не споткнувшись о порог. Я рассмеялась сквозь поцелуй.

— Вечно ты всё портишь.

— Это ты меня отвлекаешь.

В спальне он опустил меня на кровать, навис сверху. Я смотрела на него — на этого человека, который только что разбил мне сердце и тут же собрал его обратно.

— Я все ещё зла на тебя, — сказала я.

— Знаю.

— Очень зла.

— Знаю.

— Ты будешь заслуживать прощение.

— Всю жизнь.

— Тогда докажи.

Он улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у меня подкашивались колени с первой нашей встречи.

— С удовольствием.

Его руки снова скользнули под мою блузку, и я забыла обо всём. О Сиерре, о скандале, о боли. Был только он. Только его губы, его руки, его тело.

Ночь была долгой. Страстной. Отчаянной. Мы срывали друг с друга одежду, целовали каждый сантиметр кожи, шептали глупости и признания. Я кусала его плечи, он оставлял засосы на моей шее. Мы не могли насытиться друг другом.

Под утро я лежала на его груди, слушая, как бьётся сердце. Его рука гладила мои волосы.

— Я не простила тебя, — сказала я тихо.

— Я знаю.

— Но я хочу попробовать.

Он поцеловал меня в макушку.

— Я сделаю всё, чтобы у тебя получилось.

— Даже кофе будешь приносить каждое утро?

— Каждое утро. С пенкой.

— И массаж?

— И массаж.

— И в отпуск меня увезёшь?

— Хоть на край света.

Я улыбнулась.

— Тогда договорились.

Мы уснули в обнимку.