9
Женя завалилась на кровать, тупо глядя в стену. Наконец-то выходные. После пяти бесконечно тянущихся уроков она наконец-то дома. Ей было хуже некуда. Две недели назад поссорилась с Каримой, а вчера и с Сашей, который сегодня даже не пришёл. Из-за чего поссорились? Из-за её безразличия к нему и что происходит в его жизни. Женя думала лишь о Кариме, а про Сашу она забыла. Вот он и высказал всё, что думал про неё. А она лишь извинилась. Он психанул и ушёл. Всё же, проблемы с агрессией у него были. Конечно, когда тебя в детстве на протяжении двух лет чуть-ли не ежедневно насилует родной отец, а мать и по сей день может спиться, как тут не быть психически неуравновешенным.
У Жени каждый раз сердце разрывалось на части, когда она вспоминала тот разговор с Сашей, где он ей со стыдом в голосе и слезами на глазах рассказывал о своём прошлом.
Больше он об этом не упоминал. Стыдился. И сказал Жене, чтобы она не упоминала об этом в их разговорах. Парень сам себя ненавидел, ненавидел мужской пол и всячески избегал контакта с ними. С первого класса не блестал хорошими оценками, дрался, вымещая свою злобу на остальных, огрызался на замечание учителей, в шестом классе парня поставили на учёт после того, как тот чуть не убил одноклассника канцелярским ножом. Вот тут ненавидящее его окружение стало бояться парня, который не факт, что не проломит тебе череп, если ударит. Да и тот друг, которого Женя даже в лицо не видела никогда... После ссоры с ним, Саша стал ещё больше озлоблен на свой пол. Совсем ушёл в себя. Огрызаться стал намного меньше, то это если не подходить к нему.
Женя повернулась на бок, крепко обнимая подушку. Сил не было даже встать с кровати. Ненависть к себе корнями проросла в каждую клеточку тела, въелась в разум, отравляя его плохими и навязчивыми мыслями.
– Женя! – дверь в комнату распахнулась так внезапно, что девушка пришла в себя за долю секунды. – Что случилось? Я тебя уже пять минут зову!
– Пап, всё нормально... – Женя прохрустела шеей и прочесала волосы движением руки. – Я просто устала.
Мужчина, которому не дашь и сорока лет, почесал чёрные волосы.
– Я же вижу, что нет. – мужчина сел перед кроватью Жени на одно колено. – Пожалуйста, не молчи, если тебе плохо! Тебя кто-то обижает? С Сашей поссорилась? Учителя гнобят?
– Пап... – Женя почуствовала нарастающее отчаяние. Если она расскажет всё, то отец выкинет её из дома. Девушке-лесбиянке, к сожалению, не удастся нормально жить под одной крышей с отцом-гомофобом. – Я не могу рассказать...
– Ну пожалуйста! – мужчина чуть-ли не ныл как маленький мальчик. – Я не буду тебя ни в чем винить!
– Чтобы рассказать тебе, что я чувствую, я должна сказать тебе то, что ты не должен знать! – Женя почувствовала, что уже готова ночевать под мостом.
– Да пожалуйста! – мужчина резко вскочил на обе ноги. – Говори!
– Я... – только сейчас Женя почуствовала, как ей страшно. – Я... Я встречаюсь с девушкой!
Несколько секунд тишины. Женя в ожидании удара по лицу тряслась. Но рука отца нежно опустилась на голову Жени.
– И что? – мужчина улыбнулся. – Это как-то повлияет на наши с тобой отношения?
– Что..? – Женя подняла голову. – Ты же буквально на прошлой неделе говорил, что это больные люди...
– Но ты же моя дочь. – мужчина усмехнулся. – Может, взрослые и зрелые люди, люди, выставляющие свои отношения на показ действительно мне противны, то как мне может быть противны родная дочь, которая мне и сестра, и лучший друг, и помощник? Ты же просто любишь кого-то, вот и всё. Не вижу проблемы.
– Но ты же говорил...
– Да забудь ты уже, что я говорил! – махнул рукой мужчина. – Просто запомни, что я тебе всё прощу!
– Л-ладно... – всхлипнула Женя, почувствовав, как из глаз текут слезы.
– Пошли, что-ли, на кухню... – пробормотал отец, который, кажется, так и не научился правильно реагировать на слезы близкого человека. Воспитывался в строгой семье, ни отец, ни мать не показывали бурных эмоций, сын перепринял это от них. Жена у него была такая же – спокойная и сдержанная. Дочь в детстве почти не плакала, а лишь хмурилась, тихо утирая маленькие слёзки. Поэтому да – в его присутствии лучше было не плакать. – Расскажешь мне, что произошло...
– Ладно уж... – Женя, как в детстве, нахмурилась и вытерев слезы рукавом чёрной худи, прошла следом за отцом.
Квартира у них была так себе. Трешка ближе к окраине города, в пятиэтажке с обшарпанными подъездами(хотя чего уж тут, в Пронинске их было много). Старые, пожелтевшие обои, требующие их переклеить. Линолеум в некоторых местах начал рваться, но скотч решал все проблемы, да и выглядело прикольно – в свете жёлтых тусклых ламп клейкая прозрачная лента забавно переливалась всеми цветами радуги.
Отец и дочь прошли на кухню, идеальную для любителя романтизаций антиутопии – газовая плита с двумя не рабочими конфорками, старый гудящий холодильник, с которому магнитами были прикреплены фотографии, уже покрытые слоем пыли. Старые, выцветшие занавески, на которых еле-еле виднелись изображения крупных голубых цветов.
Короче говоря, обычная квартира семьи, где отец работает охранником склада, а дочь изредка раздаёт листовки, отдавая все деньги отцу, лишь бы он купил и поклеил новые обои.
– Рассказывай. – отец сел за стол, пододвигая дочери кружку с остывшим чаем.
– Да даже не знаю, с чего начать... – пробубнила Женя. – Я поссорилась со своей девушкой после одного инцидента, который устроил Саша... А потом я и Сашей поругалась...
– А по-подробнее можно? – отец прям-таки горел от нетерпения.
– Эх... – вздохнула Женя и принялась быстро проговаривать каждые свои, Сашины и Каримины действия, лишь бы скорее закончить это и больше не вспоминать.
После окончания истории, отец, подперев голову рукой, ещё минуту сидел молча, задумчиво глядя куда-то вбок. Женя тоже ничего не говорила, тишину нарушал лишь сильный ветер за окном и шелест листьев на деревьях, сбрасывавших свои последние огненные наряды.
– Эх... – мужчина вздохнул. – Я даже не знаю, чем тебе помочь...
– Мне и не нужно помогать. – грустно произнесла Женя. – Мне лишь надо, чтобы меня кто-нибудь выслушал.
– Я могу дать тебе лишь один совет. – пробормотал мужчина. – Тебе нужно меняться. Стань менее холодной и попробуй чу-чуть подтянуть свои оценки ради этой репутации. Сам толком не понимаю, зачем тебе это в четырнадцать то...
– Да я тоже... – на Женю вдруг обрушилась сильнейшая усталость и она подперла голову рукой. – Но ты прав. Если я не поменяюсь, то уже никогда не увижу ни его, ни её.
– Я в тебя верю, доча. – отец привстал и погладил дочь по голове.
– Спасибо, пап. – улыбнулась Женя и легла на стол, чувствуя, что засыпает.