Роза пахнет ванилью

Больница. Реанимация. Врачи. Всё это Дарнелл наблюдает уже на протяжении 4 часов. Он сидит в пустом полутёмном коридоре, сжав в ладонях крестик Келли, уткнувшись лицом в свои сомкнутые руки шепча молитву. Да в первый раз он обращается к Богу. Нет это не просто просьба, чтобы с ней было всё хорошо. Это действительно мольба, мольба о том, чтобы его девушка, его единственный родной и любимый человечек поборол в себе все страхи, набрался сил и вернулся к нему. К нему, такому ужасному. В чём конечно он сомневается. Да господи, кого он обманывает..Дарнелл прекрасно понимает, что Келли не вернётся к нему, не простит. Ей будет он до жути противен. И правильно поступит. Она не заслуживает такого мерзавца как Дарнелл. На что он рассчитывал, когда соглашался на отношения? Когда сдался и подался, он сам упал в руки любви, осознанно пошёл на это, хотя прекрасно понимал, что рано или поздно всё, что он так долгие годы скрывал от своих близких и любимых, просто в один день вырвется наружу, как его сердце из груди. И не надо говорить, что он споткнулся или его кто - то подтолкнул – нет, эти шаги были решительными, уверенными и осознанными.
Прошло шесть часов, а информации никакой. Врачи бегают туда - сюда, и никто ничего не говорит. Дарнелл лишь сильней сжимает крестик в руках и даже не замечает, что острые уголки разрезали ему ладони, и что кровь маленькими капельками падает на пол и на его обувь. Он также игнорирует ужасную боль в висках и спине. Операция идёт уже седьмой час и кто знает сколько ещё продлится. Мысли у Дарнелла путаются. Ему страшно, страшно снова оставаться одному. Ещё одной потери он не вынесит. Да и живёт он только благодаря и ради Келли. А что же будет если она не выживет? Да много чего, либо он сопьётся, либо умрёт от передозировки - выбор невелик. А вот, что же будет с ними, если она выживет? На этот вопрос он не успел себе ответить, в дверях показался врач, который с уставшим лицом стоял облокотившись на дверь, стягивал с лица маску, и на несколько секунд прикрыл глаза. Дарнелл тут же вскочил с места, уронив из рук на пол крестик. Ладони ужастно щипали, на них всё также ещё были свежие разрезы и кровь капала на пол. Он уставился на врача, который в тот момент садился на диванчик рядом с ним.

– Доктор скажите что - нибудь. – его голос дрожал, глаза блестели от подходящих слёз, а руки тряслись, словно его только что ударило током.

Врач оторвал свой взгляд от пола, на котором была кровь, а затем перевёл глаза на Дарнелла и тяжело вздохнул.

– Операция была одной из сложных, и шансов на то, что девушка бы выжила практически не было. – у Дарнелла подкосились ноги и он сам того не замечая рухнул на диван. – но один всё же был, и она этим воспользовалась. Так, что всё впорядке. Девушка будет жить. – доктор посмотрел на Дарнелла и похлопав его по плечу продолжил. – пойдём в мой кабинет, тебе нужно обработать раны. – он взглядом показал ему на его ладони и только тогда Дарнелл ощутил боль в руках, которая на самом деле мучала его на протяжении шести часов.
– А как же Келли? Мне можно её увидеть?
– Сейчас нет, она спит. Завтра сможешь, а теперь вперёд за мной. – он махнул рукой  и поднявшись с дивана отдал Дарнеллу крестик, который был упущен им ранее.
– Спасибо, – пробормотал тот и направился вслед за врачом.

Зайдя в кабинет Дарнеллу сразу в спину ударил холод. Окно были раскрыты настерж, и пусть на улице весна и должно быть тепло, но все же за теми окнами была ночь и шёл сильный дождь, который с ветром иногда попадал на парня.

– Что холодно? – как - то неуверенно спросил доктор
– Немного. – ответил я смотря всё также на свои ладони.
– Эх, сейчас закрою. – он закрыл окно и подозвал меня к себе
– Давай свои руки. Даа, и как ты этого не заметил, тут же такие глубокие порезы. – он покачал головой и принялся обрабатывать раны.
– Мне было не до этого. – возразил я уже довольно севшим голосом
– А до чего же тогда тебе вообще есть дело? – с ухмылкой спросил доктор
– А вам какая простите разница? – я посмотрел на него со злостью в глазах. С каких это пор врачей так интересуют мои дела?
– Да хотя бы такая, что мне до сих пор непонятно, как ты мог допустить, чтобы в беременную девушку стреляли? Вроде парень молодой и явно не бедный, где охрана то была?
– Господи ваше дело лечить людей, а не лезть в их личную жизнь. – я уже хотел было перейти на крик, но тут до меня только дошло то, что сказал доктор. – подождите, как беременна?
– Не говори только, что ты не знал. – голос врача был серьёзным и в нём присутствовали нотки тревоги
– Простите, но я правда не знал, она ничего мне не говорила. – у меня участилось дыхание, когда врач наклонился ко мне и посмотрел в глаза наполненным злостью и ненавистью взглядом. Я вжался в кресло и замер, даже перестал дышать на время как мне показалось.
– Послушай, говорю один раз. – его лицо стало красным, а глаза налились кровью – сейчас ты встаёшь и уходишь отсюда. И больше не приходишь сюда, тебе ясно? Если я узнаю, что ты виделся с моей дочерью, я тебя в порошок сотру и поверь мне не будет тебя жалко, я даже могу сесть за это, но потерять единственную дочь я себе второй раз не позволю.
– Дочь? Она ваша дочь? – я был в таком шоке, что не понял чего от меня до сих пор хотят. Он кричал, чтобы я провапливал из его кабинета и больницы, но я не реагировал, мой мозг был затуманеным. Тогда он взял меня за руку и вытолкнул из кабинета, я упал на пол и охрана подхватив вывела меня на улицу.

У меня будет ребёнок. Эту новость я снова и снова прокручивал у себя в голове. Хотелось рассказать об этом всем, хотелось кричать во всё горло, что у меня будет ребёнок, что я скоро стану папой, но всем было всё - равно на это. А потом я вспомнил, что рассказать это та и некому, что вчера я всех потерял. Моя радость мгновенно пропала, и тогда с болючей грустью в сердце ноги сами меня повели в бар.

        
                                                                        * * *

– Где это я? – подумала про себя Келли, когда посмотрела по сторонам. Вокруг белые стены, шторами занавешенные окна, через которые пробираются лучи солнца, небольшой диванчик в углу "палаты"? Я, что в больнице? Попытавшись подняться на локтях, голова вновь закружилась и Келли снова упала на кровать. В этот момент в палату зашла медсестра.

– Ой вы уже очнулись? – с улыбкой на лице спросила девушка
– Простите, почему я здесь?
– Ну как же, вас привезли сюда полтора суток назад с огнестрельным ранением в плечо. – проговорила медсестра подходя ближе
– А скажите пожалуйста кто меня привёз?
– Я точно не могу сказать, парень какой - то. – ответила медсестра меняя капельницу
– Я могу сказать какой парень. – в палату зашёл отец Келли. – поменяла капельницу? Выйди, мне нужно поговорить с больной. Медсестра кивнула и покинула палату, а Mr. Николас подошёл к кровати дочери.
– Как ты себя чувствуешь?
– Было лучше, пока ты не появился. – она не хотела его видеть ни сейчас ни когда - либо. Отец отказался от неё когда ей было 17. Нет он не уходил из семьи, не бросал её маму, он просто не мог смириться с выбором дочери. Когда Келли привела Рейна домой знакомиться с родителями, то Николас сразу сказал, что это несерьёзно и не рассматривает Рейна в качестве жениха своей единственной дочери. Молодой человек ему не понравился, было в нём что - то такое, что останавливало его дать согласие на их отношения. Но не может человек быть настолько идеален. И в Рейне были свои черти и изъяны, только он их тщательно скрывал, и Николас это знал, а поэтому сказал Келли, что он не одобряет её выбор и поставил условие: Или ты бросаешь его и остаёшься здесь, или уходишь сейчас же вместе с ним, но тогда знай, что в этот момент ты потеряешь семью. Как только ты переступишь порог этого дома с ним, то можешь с гордостью заявлять всем, что ты сирота. Так и случилось, она настолько любила Рейна и не понимала ( ещё тогда не понимала ), почему папа был против её выбора и поэтому ушла за ним, а значит с тех пор Келли считается сиротой.
– До сих пор злишься? – Николас думал, что прошлое забыто, по крайне мере ему бы так хотелось. Он скучал по дочери и каждый день себя винил за то, что сказал тогда, за то, из - за чего его дочь ушла из дома. Если бы можно было вернуть время назад, то он бы точно повёл себя иначе, наверное...
– Злюсь? Да я ненавижу тебя! – на лице Келли читалось безразличие. За эти годы всё изменилось, она действительно чувствовала себя сиротой. Пусть отец и был прав, что Рейн оказался всё - таки подонком, который начал её избивать практически сразу после того, как привёл к себе домой, но даже после этого она не ушла от него, потому что любила, потому что верила в то, что в скором он изменится, что ему станет её жалко, он опомнится и всё будет как раньше. Но было только хуже и терпеть стало невыносимо. И даже после этого она не могла его бросить, так как ей некуда было идти. Она прекрасно понимала, что домой ни за что не вернётся, ни при каких условиях. Там её не ждут, не любят, если так легко отказались и выгнали из дома. И поэтому Келли вычеркнула свою "семью" из своей памяти и сердца навсегда.
– А я думал с годами люди становятся мудрее что ли..наверное это не про тебя
– Да нет, знаешь - это скорее не про вас с мамой – прикрикнула она в ответ
– Мда..ладно сейчас это не так уж важно. Ты мне лучше скажи, как это у тебя получается по жизни выбирать одних уродов? В чём ты так провинилась? – голос отца дрожал, ему больно было слушать все эти слова от родной дочери
– А может я просто расплачиваюсь за все те грехи, которые натворили мои "любимые" родители в жизни? Не задумывался об этом?
– И в чём же наша вина? – он задал вопрос отвернувшись к окну не желая смотреть сейчас в эти пустые глаза Келли.
– Вы убили меня, просто уничтожили, растоптали.. – ей не хотелось говорить о том, что так тревожило её сердце на протяжении 10 лет. Она никогда не забудет, то время, что пришлось провести ей в интернате, куда и отвели её родители. Проблема в том, что мама Келли была зависима от алкоголя, и когда её снова положили на лечения, Николас сдал Келли в интернат на целый год. Это был самый ужасный год в её жизни. Над ней там издевались, мальчики обзывали, а девочки избивали, и это не смотря на то, что им бы по 9 лет. Она плакала каждый день, ночами тихо в туалете пока никто не видел иначе бы тогда опять избили, там не любили слабоков. Воспитатели не обращали на это никакого внимания, отнекиваясь тем, что они дети, а дети все такие, шустрые и всегда дерутся. А отец так и не приехал за этот год ни разу. Только один раз передал ей какую - то одежду, еду и игрушку, такого милого маленького зайчика, который до сих пор с ней, которого она бережёт, это всё, что осталось у неё от отца. Об этом никто не знал, но она засыпает каждую ночь с ним в обнимку. После того когда её забрали домой, стало всё только хуже. Мама практически не общалась с ней, наверное было стыдно перед дочерью, а отец и вовсе озверел. Начал срываться на неё по поводу и без. Кричать, и даже иногда бить. А вот когда ей исполнилось шестнадцать, то тогда он стал мягче, объясняя тем, что Келли уже достаточно взрослая и учить жизни её бесполезно, а дальше уже и так всё понятно.
– Больше продолжаться так не может. Я зашёл сказать, что с тобой и с твоим ребёнком всё впорядке. – ему было до жути больно слушать всё то, что Келли думает о нём, и поэтому не хотел находиться с ней в одном помещении. Он хотел уже выйти, как услышал просьбу дочери от которой его бросило в дрожь и внутри образовался комок злости, который так и хотелось выплюнуть его ей в лицо.
– Позови Дарнелла. – она сказала это так спокойна, что даже не подозревала того, что ответит ей отец.
– Позвать кого? Дарнелла? Этого ублюдка, из - за которого ты оказалась в том чёртовом доме, из - за которого тебя чуть не убили? Где же он был, когда в тебя стреляли? Где была его охрана? Чтобы ты знала, он никогда не приблизится к тебе, никогда не появиться больше в твоей жизни. Если бы не он, ты бы сейчас здесь не лежала. – Николас был уже на взводе, он перешёл на крик. – Я его вышвырнул отсюда как собаку и сказал, если он ещё раз сюда пойдёт, то я вызову полицию и мне пофиг будет там на твои просьбы. Я не хочу ещё раз потерять свою дочь.
– Да очнись, ты уже её потерял. У тебя нет дочери, она умерла ещё десять лет назад. Слышишь нет? – Келли плакала и кричала на всю палату. Николас вышел из палаты хлопнув дверью. Её настигла сильная истерика, ей было больно, невыносимо обидно. Воздуха не хватало, она руками царапала грудь до кровопотеков, она не чувствовала боли, ей было противно, что у неё такие родители. Так хотелось прижаться сейчас к любимому человеку, утонуть в его объятиях и забыть обо всём, ей так не хватает Дарнелла именно сейчас. Но тут же в памяти всплыли слова Рейна о том, что Дарнелл изнасиловал свою бывшую девушку, и сразу в палате стало тихо. За этой дверью напротяжении трое суток не было слышно ни звука. Там только девушка лежала отвернутая от двери, подгибая ноги под себя обнимая их руками, и у которой слёзы тихонько скатывались по щекам обжигая кожу, а в голове была только одна мысль "отец был прав, мне попадаются одни ничтожиства". 

                                                                   * * *

                                                         Я опять на районе потерял себя в одном из дворов.
                                 Ты опять мне трезвонишь, чтобы знать, что я жив и здоров.
                                                        

Лёжа на кровати я рассуждал о своей жизни, сколько ещё бед будет в ней, скольким людям я ещё сделаю гадости, кто после всего этого со мной останется, кто будет рядом? А может я уже один? Ну да конечно, ведь обо мне уже никто не слышал на протяжении двух недель. Я полностью абстрагировался от всех. Ушёл в себя. Нет, никаких наркотиков, хватит. Хм, да и о каких наркотиках может идти речь, если у меня будет ребёнок? Интересно как там сейчас Келли? Нет, вы не думайте я её не бросил, я приходил в больницу раз пять, правда в состоянии опьянения, но меня же тоже можно понять, мне плохо, нет даже хуёво, а меня и в здание не пустили. Отец её приказал это точно. Но я до самой ночи сидел под окнами больницы и звал Келли, ждал как дурак, она правда выглянула в окно один раз, и у нас состоялся всё разговор, но я услышал совсем не то, чего бы мне так хотелось слышать. Келли кричала, что я ублюдок, что ей не нужен парень алкоголик и насильник, что ребёнку тем более не нужно такой отец, как я. После той ночи я подумал, а не пошли бы все нахуй? Вот и плюнул на всё.

                                                           
                                                       среди тех пацанов, барыг и быков, машин, мусоров.
                                                       я пообещал бросить дуть и пить, ведь это любовь.

Сейчас в моей руке бутылка, а в другой сигарета, о такой ли я жизни мечтал? Конечно нет. За эти две недели опустошил весь бар который находился у меня дома, потерялся во времени. Шторы закрыл во всём доме, чтобы не видеть дневного света, иначе он бил по глазам. Отпустил всех работников этого дома, остался вообще один. И думал, что так будет лучше, но сука никак не мог подумать, что уже на третий день станет так одиноко. Рядом нет мамы, которая бы обязательно обняла сейчас и сказала, что всё будет хорошо, нужно только немного подождать, рядом нет любимой, которая бы поцеловала меня и сказала, что она со мной, что любит меня..Этого ничего нет. Ну и пусть, сам виноват, так что не имею никакого права жаловаться, а тем более осуждать кого - то.

Спустя некоторое время позвонили в дверь, но я пропустил мимо ушей и сделал ещё глоток коньяка, алкоголь приятно обжигал горло, а сигаретный дым позволял мне забыть обо всём и я считаю это выходом из всех ситуаций, мне бы так хотелось. Хм самовнушение..

Очередной звонок в дверь. Сначала мне показалось, что послышалось, но после просто начали долбить в неё, а потом и вовсе раздались голоса с улицы – может я медленно схожу с ума и это мне всё кажется?

Я еле поднялся с пола, ноги были ватными, меня кидала в разные стороны, голова жутко кружилась и болела, костяшки были все сбиты и в крови (и когда это я успел разбить себе руки),  но потом посмотрел на стену и увидел на ней кровяные потёки, а по полу были разбросаны осколки от разбитых бутылок. Боже подумал я про себя и направился к входной двери. Посмотрев на домофон я увидел Шона, он со всей силой стучал кулаками в дверь. Я спокойно вздохнул и открыл:

– Ну наконец - то, – со злостью прорычал Шон и зашёл внутрь.
– Что наконец? – до конца не соображая спросил я
– В рожу наконец тебе дам, – я ничего не успел сообразить, как мне в скулу прилетел удар и так неприятно защипало и потекла кровь. Меня повело к стене, я облакотился на неё прикрывая рукой скулу
– Что мало? Повторить? – его башенные глаза бегали по мне осматривая моё тело с ног до головы, – ты, что творишь сучёныш? – он подошёл ко мне ближе и схватил за шею чуть придушивая, – там все волнуются, переживают, а он тут бухой валяется, ему по кайфу блядь. Скажи мне, ты опять наркотики употребляешь?

Я стоял и молча смотрел на него, ком подступал к горлу, не могу и слова произнести, меня будто парализовало.

– Отвечай! – Шон перешёл на крик. Его лицо налилось краской, а глаза были стеклянными и чёрными, только одни они нагоняли на меня страх.
– Нет, я не принимал наркоту, правда. – он отшвырнул меня в сторону.

Я упал на пол и почувствовал резкую боль в локте. Осколки врезались мне в руку и разрезали её из - за этого пошла кровь. Она стекала по руке вниз и капала на пол. Я  закрыл лицо ладонями, было жутко стыдно, стыдно за всё, что я натворил: за своё поведение, за отношение ко всем людям, которым я причинил боль. Хотелось попросить прощения у каждого, хотелось сука приползти на коленях к матери, она не заслужила такого сына, не заслужила такого обращения к себе.

– Я очень виноват перед Келли, но больше всего перед Шерил. Так хочется всю эту грязь, всё своё прошлое отпустить, хочется начать новую жизнь с чистого листа, но как мне это сделать? Как, скажи мне Шон? Брат помоги мне прошу, я один не справлюсь, у меня уже просто нет сил.
– Дарнелл, просто тебе нужно побороть в себе страх, страх потерять всех. Ты загоняешься поэтому поводу. Ты пойми уже наконец у тебя есть я, есть мама и есть Келли, а скоро и появится ребёнок – у тебя есть семья, это главное. На самом деле ты самый счастливый человек. Просто отпусти прошлое. Я обязательно тебе помогу, мы все тебе поможем, – Шон приобнял меня за плечи и потрепал мои волосы на мокушке.
– Мне нужно увидеться с Келли, поможешь?
– Привезти её?
– Как она? – мой голос дрожал от боли в горле, которое я обжог от большого количества алкоголя
– Плохо. Она ждёт тебя
– Привези пожалуйста, – я слегка улыбнулся и отправился в душ.

Холодная вода мне особо не помогла отрезвиться после такого количества выпитого мной алкоголя за эти недели, правда голова уже практически не болела, а ссадины неприятно покалывали. Выйдя из душа я подошёл к зеркалу: мешки под глазами, на скуле красовался фиолетово – жёлтый синяк, а сама щека немного припухла от удара. Я решил, что Келли не должна меня увидеть таким побитым. Ей хватит и того, что я опять пьяный, точнее снова, а она ведь просила меня бросить, завязать, а я опять пустил всю свою жизнь по пизде. На ванной полочке я взял тональный крем и замазал всю свою красоту на лице.

                                                  Я снова в дверях, руки врозь, прости, что валюсь с ног.
                                                       Я снова пообещал все, что смог, ведь это любовь.

Я услышал как подъехала машина, тогда я встал около входной двери, а после открыт её перед Келли. . Моё сердце бешено застучало, а я замер на месте от страха (господи меня трясёт, как мальчишку перед первым свиданием или сексом). Она зашла в комнату, облакотилась плечом о дверь и посмотрела на меня своими невероятно красивыми глазами. Мы просто стояли молча напротив друг друга, смотря перед собой и боялись обронить хоть слово, но Келли первая нарушила эту тишину:

– Так и будем молчать? – с небольшой дрожью в голосе спросила она. Я ещё секунд пять посмотрел на неё, а после опомнился и ответил.
– Я сейчас тебе кое - что скажу, только ты не перебивай, хорошо?
– Хорошо. – она приподняла уголки губ и прищурила глаза.

Я подошёл к ней и взял её руку своей рукой прижимая к груди.

– Я всё это время думал и пришё к выводу:
Я хотел бы тебя не знать. Вернуться в тот день когда мы впервые встретились и не улыбнуться тебе, не сказать смущённо "привет", когда первый раз увидел, хотя я даже не знаю откуда, черт побери, взялось это смущение. Как будто заранее знал какие чувства ты вызовешь во мне. Просто не надо было тогда идти на ту встречу с Рейном. Может тогда сердце не разрывалось так дико и больно, может тогда все было бы хорошо и сейчас я не был бы зациклен на тебе. Но теперь я думаю иначе. Сейчас я с увереностью могу сказать, что ты мне нужна, я без тебя не могу, нет я без тебе просто умру. Пожалуйста просто послушай и пойми, мне это действительно важно. – я прижался к её мягким губам своими и нежно поцеловал, ощущая на своих щеках её слезы. После обхватил её лицо руками и пальцами вытер всю влагу с щёк.

Некоторые называют это "зависимостью", но я так не считаю. Я просто люблю тебя. До беспамятства, до дрожи в коленях, до замирания сердца. Знаю, звучит так банально, но я не могу найти более подходящих слов. С каждой минутой люблю всё сильнее. Возможно эта любовь уже въелась мне под кожу, уже проникла внутрь и парализовала все органы.

И если бы представилась возможность снова вернуться в тот роковой день, я бы просто увёз тебя в тот же вечер и больше никуда никогда не отпустил.. Слышишь Келли, н е  у х о д и  и з  м о е г о  с е р д ц а – н е  п о к и д а й  м о ю  ж и з н ь.

Я опустился перед ней на колени и уткнулся лицом в её живот. Она положила свои руки на мои плечи чуть сжимая их.
Мне так не хватало этих прикосновений нежных рук, этих трепетных объятий, этого до боли знакомого запаха любимого человека.
Я люблю в ней всё: нежные красивые руки, её милую улыбку, родинки над губой. У меня кружится голова от её запаха духов, подкашиваютя ноги от прикосновей, а её взгляд пронзает меня и моё тело насквозь, а когда Келли меня целует, то сердце просто замирает, я даже забываю, как дышать. У меня за всю жизнь не хватит слов объяснить насколько сильно её люблю и смогу полюбить сильнее.

– Всё хорошо Дарнелл, я с тобой и никуда не собираюсь уходить, – её шёпот заставил вздрогнуть мои плечи, а руки затрястись. Я так долго ждал этих слов, казалось целая вечность прошла с момента последней нашей встречи.

Стоя на коленях обнимая одной рукой её талию, другой я потянулся к заднему карману джинс и сжал в нём самую что ни на есть долгожданную коробочку. Мне так хотелось чтобы она была счастливой, и я знаю, что счастлива она будет только со мной, только если я буду рядом.
Достав коробочку и спрятав её за спиной, я отошёл на пару шагов назад и снова встав на одно колено, произнёс слова, которые будоражили кровь обоим.

– Келли ты станешь моей женой?! – я протянул коробочку к ней и нежно улыбнулся. Она стояла напротив меня и приоткрыв рот смотрела в мои глаза. Я увидел в её глазах всё: радость, счастье, волнение, тревогу, испуг..

– Да! Конечно Дарнелл, я согласна!! Боже я так тебя люблю! – она радовалась как маленькая девочка, хлопала в ладошки, прыгала на месте и закрывала руками лицо, вот прям ангелочек - мой ангелочек.

Я подошёл к ней и осторожно надел кольцо, после прижал к себе. Она поддалась вперёд и обняла меня своими хрупкими руками. Я сильнее прижался к ней и склонил голову на её плечо.

– Я тоже люблю тебя Келли, – из моих глаз по щекам потекли слёзы, только это слёзы счастья, нашего счастья!

Тут в дом зашёл Шон с мамой. Они смотрели на нас такими чистыми добрыми глазами, будто знали, что здесь произошло. Но им и объяснять не надо, они и так всё поняли без слов.
Мама с Шоном подошли и обняли нас крепко - крепко, так крепко, что воздуха едва хватало.

– Простите меня прошу вас, – я оторвался от них и посмотрел им в глаза, – я так виноват, столько боли принёс каждому из вас в вашу жизнь, мне очень стыдно.
– Сынок не думай об этом, теперь всё хорошо..
– Да Дарнелл, с сегодняшнего дня начинается у нас новая жизнь!
– И мы тебя все любим! – подытожила Келли.
– Господи, и я вас люблю, очень – очень. – Я снова припал к ним и заключил их в крепкие объятия.

После всего этого, я хочу сказать только одно:

Истинная любовь в семье — это не только чувство, это воля человека, принимающего решение любить, взять на себя ответственность, обязательства, принять другого человека и разделять вместе трудности и заботы. Отношения в семье — это многократные обязательства, так как строятся они не с одним человеком, а со многими: дети, родители, супруги или самые лучшие и верные друзья.