ГЛАВА 5
О чем я только думала, когда решила прятаться здесь? Мой Бог. Этот человек... нет, этот монстр был чем-то прямо из ада. Теперь я понимала Назарова, я сама была готова уссаться и даже усраться от одной мысли и воспоминании увиденного.
Я бежала не останавливаясь, пока не оказалась наверху, в одной из кабинок туалета. Мое сердце бешено колотилось в груди, а пульс со страхом отдавался в горле. С придушенным вздохом я открыла крышку унитаза и выблевала свой ужин. Мой желудок продолжал сжиматься. Запах крови прилип к моей одежде, как воспоминание о жестоком конце того мужчины. Как он истекал кровью у ног Лиса, который не проявил ни малейшей жалости.
Я хотела сбежать отсюда, в другой город и возможно в другую страну.
Но разве я не выбрала Лиса именно из-за его безжалостности и жестокости? Он был хорош в своем деле, и мне необходимо убежище у дьявола под крылом.
Медленно я вышла обратно в бар, радуясь, что Лис ушел и что толпа после боя значительно поредела. Пока я хочу придерживаться своего плана, мне нужно сохранить эту работу. Это был мой единственный способ приблизиться к Лису и спрятаться понадёжней.
В течение следующих двух дней я работала в баре под землей, который считался слишком тесным для работы — что меня вполне устраивало. Таких жестоких боёв больше не было, больше никто не умирал на моих глазах, но зрелище не стало более приятным.
Немного успокоившись, раскрашивала других официанток о нем, но информации было слишком мало. До определённого момента. А потом эта информация сама пришла ко мне, буквально через пару дней.
Сегодня он был не без рубашки, а в обтягивающей чёрной футболке, скрывавшей множество его шрамов и татуировок, но все в той же маске. Это не делало его менее внушительным. По идее он сегодня не должен участвовать в боях, Бритта говорила, что он редко это делает, мало кто хочет рисковать своей жизнью против него. Да и ему не надо так часто выпускать пар. Поэтому для меня было шоком увидеть его перед баром ещё до начала смены. Верхний бар, конечно, открыт, но не арена.
Мои руки задрожали, кубики льда в стакане начали звенеть друг о друга. Я быстро поставила стакан на поверхность, опасаясь, что иначе уроню его, и посмотрела вниз, подальше от мужчины, который одновременно пугал и очаровывал меня.
Краем глаза я заметила, что он приближается, и пара официанток расступаются у него на пути, как и пока единственный присутствующий охранник, заигрывающий с теми же официантками. Затем он встал прямо перед стойкой бара, ожидая, когда я посмотрю вверх. Собравшись с духом, я подняла лицо с дрожащей улыбкой:
— Что я могу предложить?
Мой голос был слишком приглушен, переполнен тревожной дрожью.
Лис посмотрел на мое раскрасневшееся лицо. С трудом удалось удержать его проницательный взгляд.
— Виски. Чистый.
Небольшой холодок пробежал по моему телу от его грубого, глубокого голоса, искажённого маской. Даже это таило в себе опасность.
Я поспешно кивнула и потянулась за бутылкой виски.
— Слышал, ты спрашивала обо мне.
Мои пальцы сжались вокруг бутылки. Я поставила ее на стойку, чтобы получше ухватами потной от страха ладонью и принялась наливать содержимое в стакан, обдумывая, что сказать.
— Да, спрашивала, — сказала я, протягивая стакан Лису.
Он проигнорировал, полностью сосредоточившись на мне.
— Зачем?
Это слово звучало, как требование, а не как вопрос.
Я подняла глаза и тут же была захвачена его напряженным взглядом лисьей маски. Точнее, это я себе в воображении рисовала напряженный взгляд, его глаз не было видно вообще, и маска выглядела сплошной. Но как-то же он двигается и даже бьется в ней, значит видит. Все в нем кричало об опасности.
Солги. Придумай что-нибудь. Что угодно.
Я открыла рот, но он уперся руками в стойку, между нами, словно притягивая нас ближе. Мускулы на его сильных руках напряглись, а его мускусный запах ударил мне в нос.
— Чёртову правду.
Это было уже слишком. Ситуация. Он. Мой побег и страх. Я буквально вздрагивала от каждого шороха, особенно ночью идя домой хоть и жила буквально здесь наверху.
Я отрицательно покачала головой.
— Ничего.
Я попятилась назад и поспешила через черный ход в кладовую, оставив бар без присмотра. Только один из вышибал, который до этого заигрывал с официантками, сидел за обшарпанным столом и курил, несмотря на запрет. Официантки куда-то делись.
Я не думала, что он последует за мной, надеялась на это. Но он перепрыгнул стойку и оказался за мной в одно мгновение. Дверь защелкнулась, замок повернулся. Я сама себя загнала в ловушку.
Бежать было уже невозможно.
Мое сердце бешено колотилось, столкнувшись с Лисом. Он просто стоял напротив меня, закрывая собой проход.
— Тебе что-то нужно от меня, — пробормотал он.
Я молча покачала головой. Он сделал шаг ближе, и я попятилась назад, наткнулась на стену, испугавшись его. Он остановился прямо передо мной, так близко, что, если бы он глубокого вздохнул, его грудь могла бы коснуться моей.
— Говори.
Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом, точнее с маской на его лице. Прошло уже много лет с тех пор, как я была так близка с мужчиной, и это тоже не было моим выбором. Я сглотнула и вздернула подбородок, изображая браваду.
— Я сказала тебе, что ни...
Он протянул руку и потянул за один из моих локонов, коснувшись костяшками пальцев моей щеки. Я потрясенно втянула воздух. Его близость была ошеломляющей во многих отношениях, мое дыхание прерывалось резкими выдохами.
— Скажи мне, что тебе нужно, малышка.
Это имя прозвучало как оскорбление, исходящее из его грубых губ. Его глаза насмехались надо мной.
И я сорвалась. Я и раньше была напугана до полусмерти, все ещё не забыла его первый бой. Не забыла, как это было ужасно, кровожадно и по-звериному дико.
— Мне ничего не нужно, я просто прячусь у вас на... На территории подконтрольной вам, — выпалила я.
— Такое возможно, вот только всем и всегда что-то нужно от меня, — он явно ухмылялся под своей маской, я это могла слышать по тону его голоса.
— Я просто прячусь... — слова застревали в горле, будто чужие, тяжёлые. — Он и так не посмеет сюда сунуться, — удалось выдавить из себя, хотя голос предательски дрогнул.
Энергия Лиса была жуткой, давящей, словно накрывающее цунами: ты видишь, как стена воды поднимается над горизонтом, и понимаешь, что никакого спасения не будет. Неотвратимость. Величие ужаса.
— От кого тогда ты прячешься? — его голос прозвучал слишком близко, и от этого по коже побежали мурашки.
Я вздрогнула, будто меня ткнули в живое, и медленно осмелилась поднять на него глаза. Боже... завтра уволюсь, точно уволюсь, я не могу здесь больше работать! Эта мысль вцепилась в голову, как заезженная пластинка.
— Я... я не хочу говорить, — пролепетала, звуча жалко, словно овца, которую ведут на убой.
Он рыкнул — низко, звериным рыком, — и вдруг его колено грубо раздвинуло мои ноги, вплотную вжимаясь в меня, так что дыхание сбилось, а сердце ухнуло куда-то в пятки. По спине пробежал ледяной холодок, каждую клеточку обожгло и это заставило тело покрыться мурашками.
Мне было стремно — жутко от того, как легко он ломает чужое пространство, — но, странное дело, страха как такового не было. Я опасалась его, как опасаешься огня или дикого зверя: уважительно, осторожно. Но внутри всё же теплилось ощущение: он не причинит мне вреда. Даже в этой грубой, властной близости было что-то такое, от чего хотелось дрожать — но не убегать.
— Даже так... Значит решила прятаться у меня под крылом, а я даже не имею права знать от кого. Интересный у тебя ход мыслей, — он наклонился так что его дыхание щекотало мое ухо несмотря на маску, она выглядела сплошной, скорее всего в зоне рта некая сетка должна быть. — Обещаю, что ничего тебе не сделаю, мне нужно знать кто может сюда заявится.
Я уже раз сто успела пожалеть, что вообще поинтересовалась боем Лиса. Честное слово, кто меня за язык тянул?! Лучше бы молчала, спрятала глаза и сделала вид, что не существую.
— Назаров, — прошептала я едва слышно, и от собственного голоса по телу пробежала дрожь. У меня просто не было сил держать маску или пытаться сопротивляться его напору. Особенно когда он наклонился так близко, что дыхание обжигало мою щёку, а его большой палец начал медленно, лениво скользить по моей скуле. Жест нежный, почти ласковый — но в нём была та самая хищная сила, от которой хотелось одновременно и спрятаться, и раствориться в ощущении.
Он легко подтянул меня ближе, так что я едва не оказалась у него на коленях. Слишком близко. Слишком много. Сердце билось так, что я боялась — он услышит этот стук и прочитает все мои мысли. Этот мужчина действовал на меня странно, непривычно, ломал все привычные границы, и именно это пугало больше всего.
— Хорошая девочка, — его голос прозвучал низко, хрипловато, и от этих слов у меня внутри будто что-то щёлкнуло. — Спасибо за правду. Живи спокойно. У этого червя кишка тонка сюда соваться.
Сказав это, он отстранился, словно ничего не произошло. И просто ушёл. Отошёл в тень, скрылся из виду, оставив меня одну — в этой тесной подсобке, где воздух стал слишком густым и тёплым. Я сидела, не в силах пошевелиться, вся в каком-то диком, противоречивом состоянии: страх смешивался с возбуждением, адреналин с тягой к чему-то запретному. И хуже всего было то, что я не могла решить, чего хочу больше — чтобы он никогда больше не подходил ко мне так близко... или чтобы повторил это снова.
***
Больше я не видела Лиса в свою смену. Словно он растворился, как кошмар, который тает на рассвете. Но ощущение, что кто-то стоит у меня за спиной и дышит в затылок, не уходило. Оно въелось в кожу, в кости, в дыхание. Я больше не расспрашивала о нём — одной встречи мне хватило с головой. Моя нервная система и так была как оголённый провод; вторая — я это знала — просто прожгла бы меня дотла.
Ночью, возвращаясь домой по пустым улицам, я ловила каждое движение теней. Даже если я и жила над самим баром, приходилось делать круг, вход был только со двора. Лампы фонарей мерцали, растягивая силуэты деревьев, как когти, а ветер шуршал по асфальту, будто кто-то шёл позади меня мягкими шагами. Я чувствовала чужое присутствие — не видела, но знала, что оно есть. Маленькие волоски на шее вставали дыбом, как антенны, ловя невидимый сигнал. Сердце билось быстрее, дыхание срывалось на короткие, рваные вдохи, а пальцы автоматически сжимали ремешок сумки, как оружие.
Я никогда никого не видела. Ни силуэта, ни тени, ни намёка на звук. И всё же внутри теплилась дурацкая надежда: пусть это будут не люди Назарова. Пусть это будет просто игра воображения, гул нервов, моя собственная паранойя, а не реальность, которая медленно подбирается ко мне из темноты.
Уводиться не получилось, хозяйки не было на месте, а на мой четвёртый рабочий день было уже около полуночи, когда Марина Алексеевна сама позвала меня к себе в кабинет и сообщила, что я буду нужнее в нормальном баре. Я только вздохнула с облегчением от этой новости.
После той ночи я Лиса больше не видела. С ним я больше не пересекалась. Да и вообще моя жизнь пошла по накатанной и очень даже спокойно, чему я не могла не радоваться.