Вспомни.
***
Новый Орлеан — новая жизнь, думала я, стоя в толпе незнакомцев, которые дарили людям очаровательные улыбки, смеялись, и покупали сувениры для своих знакомых в практически каждой сувенирной лавке. Это такая улица, здесь кругом вывески мини-магазинчиков, предкофейных беседок и разных-разных бабуль, выдающих себя за ведьм. Они улыбались мне. Они словно знали меня.
Выдохнув, и натянуто улыбнувшись одной из них, я сделала медленный шаг, спрятав руки в карманы своей кожанки. Решив удалиться оттуда где много восхитительных людей, я завернула за угол, где мгновенно встретилась с Ребеккой. Она появилась из ниоткуда. Мои глаза невольно закатились, а уголки губ растянулись в приветствующей улыбке.
— Прости, не привыкла, — осмотрев ее с ног до головы, произнесла я.
— А ты похорошела, — ее голос был полон искреннего восхищения. Мои губы расплылись в еще большей улыбке, а на щечках появился легкий румянец.
.
— Не думаю, что ты появилась тут, из ниоткуда, только лишь для того что бы засмущать меня, — прищуриваясь, я смотрела на Бекку. Она тяжело выдохнула, и поджала губы.
— Нужно посидеть с Хоуп, — почему то в ее голосе звучала тяжесть.
— Что то случилось?
— Очередной семейный конфликт, не поддавайся подробностям, пожалуйста, — иронично прозвучало с ее рта, но, я действительно не стала забивать себе этим голову.
— Хорошо.
Она облегченно выдохнула, и ее глаза снова наполнились счастьем.
***
— Такая малышка.. — шептала я, любуясь маленькой девочкой. Хоуп лежала в кресле-качалке, перебирая пальчиками силиконовую погремушку.
Докоснувшись ее головки, маленькая, хрупкая ручка, нечаянно коснулась моей, и участок моей кожи мгновенно залилась неистово красным цветом, это было словно ожог. Резко отшатнувшись от малютки, покраснение моментально пропало. Мои брови нахмурились. Достав с заднего кармана джинс свой мобильный, пальцы судорожно нашли контакт Ребекки.
— Ты очень не вовремя, Ев, — твердо говорила Бекка.
— Ребекка, я не знаю, что только что произошло, но когда Хоуп докоснулась меня, на этом же месте появилось красное пятно.. Будто.. Будто из меня что то высасывают. — мой же голос, был полон непонимания, постепенно теряя силы — сначала я ощущала внезапную слабость во всём теле, словно мышцы разом лишились упругости и стали ватными.
— Всмысле?
— Я.. Я..
Мои движения замедляются: руки опускаются безвольно, пальцы разжимаются, почти выпуская телефон из рук. Дыхание учащается, но кажется поверхностным, не приносящим облегчения. На лице выступает холодный пот, кожа бледнеет, приобретая пепельный оттенок. В глазах темнеет — перед взглядом плывут тёмные пятна, окружающий мир будто тускнеет и отдаляется. Слышится звон в ушах, а звуки извне становятся приглушёнными, размытыми. Я пытаюсь удержаться на ногах, инстинктивно ища опору — тянувшись к стене, столу, любому предмету, но пальцы скользят, не находя захвата. Колени подгибаются, теряют твёрдость, будто превращаются в желе. Тело начинает клониться вперёд или вбок — сначала медленно, затем неудержимо. Я пытаюсь выровняться, но мышцы уже не слушаются. Последний судорожный вдох — и я падает, словно кукла, из которой выдернули стержень. Тело обессиленно оседает на пол, а телефон, с которого доносился встревоженный голос Бекки, упал рядом.
Pov Кол и Ребекка
Я мгновенно заметил ее взволнованное лицо, мы пересеклись взглядами.
— Быстро едь к Еве и Хоуп, — она была серьёзна, и в голосе звучала сталь. Мои густые брови сошли в одну линию.
— Я сказала, быстро, — уже почти истерически, повторила она, и я моментально двинулся с места.
Спустя практически две минуты, я уже стоял над безсознанным телом Евы, пытаясь прислушаться к ее сердцебиению, меня прерывал звонкий, и резкий плач дитя. Аккуратно подняв и уложив Еву на диванчике, накрывая пледом, я ринулся к плачущей Хоуп, покачивая ее креслице, дабы успокоить.
***
Я медленно выплывала из тёмной пучины беспамятства, словно поднималась со дна глубокого озера к поверхности, где мерцал далёкий свет.
Сначала до меня донеслись приглушённые звуки — будто мир говорил сквозь толщу воды: отдалённый гул, неясные голоса, мерный писк какого‑то прибора. Затем пришло ощущение собственного тела: тяжесть век, сухость во рту, едва уловимое покалывание в кончиках пальцев.
Постепенно проступали отдельные детали. Тёплый свет, пробивающийся сквозь опущенные ресницы. Лёгкий запах ладана, смешивающийся с чем‑то родным, почти забытым. Мягкое прикосновение пледа к коже. Я попыталась пошевелить пальцами — движение отозвалось слабым эхом где‑то в сознании. Вдохнула глубже — воздух наполнил лёгкие, принося с собой реальность, осязаемую и плотную. Наконец, собрав всю волю, я заставила веки подняться. Мир предстал размытым пятном, но с каждой секундой очертания становились чётче: белый потолок и силуэт человека у окна, рядом с ребёнком. Сознание возвращалось по крупицам — как мозаика, складывающаяся из мельчайших фрагментов. Я моргнула, с трудом сфокусировала взгляд, и первый осознанный вздох вырвался из груди. Жизнь вновь обрела вкус и цвет. Потерев глаза, я медленно приподнялась на локти, сглотнув слюну. В горле было сухо. Силуэт у окна, повернулся на меня через плечо.
— С добрым утром, дорогуша, — со слащавой интонацией и паузой перед «дорогуша», лукаво улыбаясь, произнес парень.
— Подожди.. Ты.. Ты.. Кто ты?, — хрипела я.
Тот лишь цокнул, и закатил глаза, отойдя от окна.
— На будущее, советую пить вербену, — эта странная улыбка не сползала с его лица. — Я хочу что бы ты вспомнила все сама. — он присел передо мной на коленки.
— Вспомнила? А.. А что со мной случилось?, — взгляд упал на мою руку, осматривая ее со всех сторон, я не нашла ни единого места ожога, или повреждения. Брови сошлись в одну линию, и парень едва сдержал смешок.
— Я Кол Майклсон, — будто не обращая внимания на мое встревоженное состояние, он протянул мне руку. Подняв взгляд, мои брови нахмурились сильнее. — Дорогуша, ты в порядке?, — сарказм прямо таки плескал с его уст.
— Кол Майклсон.. Погоди так ты.. Брат Ребекки?, — он мгновенно кивнул.
— Так.. Понятно. — моя голова вновь опустилась, впитывая эту информацию.
— Я так понимаю, Бекка ничего обо мне не говорила, — Его губы сжались в тонкую линию. Я отрицательно покачала головой.
— Ладно, немножко введу тебя в курс дела, — он обхватил мою грлову своими ладонями, и заставлял смотреть прямо в глаза.
— Вспомни тот день, когда ты была совсем маленькой. Вы с мамой стояли за кассой вашего магазинчика, пришел я, и практически на твоих глазах, чуть ее не убил, заставив тебя об этом забыть. Это был я. Вспомни это.