2 часть
Та самая ночь
Июль. Пенза. 2 часа ночи.
Душно. Марта ворочается, скинула одеяло, открыла окно — бесполезно. Мысли роятся, не дают уснуть.
Садится на кровати. Смотрит на часы. Телефон молчит. Катя спит. Весь город спит.
Часть 3. Игра началась
Утро. Квартира Марты.
Просыпается от звонка будильника. Подскакивает, сердце колотится. Смотрит в зеркало — под глазами круги. На щеке до сих пор помнит его пальцы.
— Марта, завтракать! — голос мамы из кухни.
— Иду.
Весь день как в тумане. Занятия в студии — мимо. Обед с мамой — не помнит, о чем говорили. Отец звонит — мычит в ответ.
Катя пишет: «Чего молчишь?»
Сбрасывает. Не знает, что сказать.
Вечер. 21:00.
Лежит на кровати. Смотрит в потолок. В голове его глаза. Голубые. Холодные. И слова: «Не придешь — поймаю и убью».
Звонит телефон. Незнакомый номер.
— Слушаю.
— Не спишь? — голос низкий, спокойный.
Садится резко.
— Откуда номер?
Пауза. Потом тихо:
— Я же сказал. Я всё про тебя знаю.
Молчит. Дышит в трубку.
— Придешь сегодня?
— Не знаю.
Короткий смешок.
— Врешь. Знаешь.
— Отстань.
— Не отстану. Ты мне нужна.
— Для чего?
Молчание. Потом:
— Узнаешь. В два часа. На том же месте.
— А если нет?
— Я же сказал. Поймаю. И убью.
— Прямо убьешь?
Тишина. Потом тише, мягче:
— Не убью. Но пожалеешь.
— Угрожаешь?
— Предупреждаю.
Марта молчит. Смотрит в окно.
— Просто приди, — голос в трубке. — Поговорим.
— О чем?
— Узнаешь.
— ...
— Я жду.
Сброс.
Сидит, сжимая телефон. В голове каша.
23:00.
Мама стучит:
— Марта, спать ложись?
— Да, мам, скоро.
Ложится. Смотрит в потолок. Глаза не закрываются.
00:00.
Встает. Подходит к окну. На улице пусто.
1:00.
Одевается. Шорты, футболка, зипка. Волосы распущены. Кроссовки.
1:30.
Крадучись выходит из квартиры. Лифт. Первый этаж. Дверь.
Улица встречает тишиной.
1:45.
Парк. Главная аллея. Фонари через один. Идет к тому месту. К углу.
Сердце колотится где-то в горле.
1:55.
Подходит.
Он стоит один. Светлые волосы видны издалека. Курит, смотрит на воду. Слышит шаги. Поворачивается.
Голубые глаза в темноте смотрят в упор.
— Пришла.
Не спрашивает. Просто говорит.
Она останавливается в паре метров.
— Пришла.
— Знал.
Молчат. Он докуривает, тушит сигарету. Смотрит на нее. Долго. Потом кивает на скамейку.
— Садись.
Она садится. На край. Он садится рядом. Не вплотную, но близко. Смотрит на воду. Она смотрит на воду.
Тишина. Минута. Две.
— Зачем я тебе? — спрашивает тихо.
Поворачивает голову. Смотрит на нее. Голубые глаза холодные, изучающие.
— Сам не знаю.
— Не верю.
Усмехается.
— Думал о тебе весь день.
— Я тоже думала. О том, как убежать.
— Убежишь?
— Не знаю.
Снова смотрит на воду. Молчит долго. Потом говорит:
— Я за тобой полгода наблюдал.
Марта замирает.
— Что?
— Полгода. Как ты гуляешь. Где танцуешь. С кем разговариваешь.
— Зачем?
Пожимает плечами.
— Ты другая. Не такая, как все.
— Какая?
— Не лезешь в глаза. Не пытаешься понравиться. Просто живешь.
Марта молчит. Смотрит на него.
— Ты поэтому за угол тащил? Чтобы напугать?
— Чтобы посмотреть, какая ты на самом деле.
— И какая?
Поворачивается к ней. Смотрит долго. Потом тянет руку. Медленно. Очень медленно. Тыльной стороной пальцев проводит по ее щеке.
Она замирает. Не дышит. Не отворачивается.
— Смелая, — говорит тихо. — Дерзкая. Не боишься.
— Боюсь.
— Не видно.
Убирает руку. Снова смотрит на воду.
— Расскажи о себе, — говорит.
— Зачем?
— Хочу знать.
— Ты и так всё знаешь. Сам сказал.
— Не всё. Про тебя — да. Про то, что внутри — нет.
Марта молчит. Смотрит на него. Светлые волосы, голубые глаза, резкие черты. Весь в черном.
— Танцы люблю, — говорит тихо. — Это главное.
— Видел. Ты красиво танцуешь.
— Смотрел?
— Смотрел.
— И как?
— Как будто не дышишь. Как будто вся в другом мире.
Марта смотрит удивленно.
— Ты так говоришь... Как будто понимаешь.
— Не понимаю. Но вижу.
Молчат.
— А ты? — спрашивает Марта. — Что ты любишь?
Усмехается.
— Власть. Деньги. Чтобы боялись.
— Это не ответ.
— Другого нет.
— Был же когда-то. До всего этого.
Смотрит на нее. Глаза холодные, но что-то в них мелькает.
— Был. Давно.
— Что?
— Машины любил. Быстрые. Еще оружие. И тишину.
— Тишину?
— Когда никого нет. Только ты и ночь.
Марта кивает.
— Понимаю.
— Правда?
— Я поэтому гуляю ночами. Чтобы тишина.
Смотрит на нее долго. Потом отводит взгляд.
Сзади шаги. Торопливые. Голос:
— Егор.
Тот, что вчера был — темный, высокий. Глеб. Подходит, косится на Марту.
— Там люди. Не наши. По парку идут.
Голубоглазый встает. Спокойно, медленно.
— Сколько?
— Трое. Может, четверо.
Кивает. Смотрит на Марту.
— Тебе пора.
Встает. Стоит, смотрит снизу вверх.
— А ты?
— Я останусь.
— Они же...
— Я сказал, иди.
Молчит. Потом разворачивается. Идет к выходу.
— Марта.
Останавливается. Оборачивается.
Светловолосый стоит в темноте. Голубые глаза светятся.
— Завтра. В два. Здесь.
— Не приду.
— Придешь.
— Почему ты думаешь?
— Потому что я знаю.
Глеб дергается:
— Егор, они близко.
Голубоглазый не оборачивается. Смотрит на Марту.
— Иди.
Она идет. Быстро. Не оглядывается.
У самого выхода слышит шепот — ветер донес:
— До завтра, Марта.
Сжимает кулаки и уходит в темноту.
---
Дома.
Падает на кровать. Смотрит в потолок. Щека горит там, где он касался. В голове его слова: «Ты другая».
Телефон пиликает. СМС с неизвестного номера:
«Ты дома. Я вижу. Спокойной ночи.»
Подскакивает, бежит к окну. Внизу темнота. Никого.
Только фонарь жужжит.
И чья-то тень исчезает за углом.
Марта отшатывается. Сердце колотится.
— С ума сошел, — шепчет.
Но губы сами растягиваются в улыбке.
— Да ну его, — шепчет.
Встает. Шорты, футболка, зипка. Волосы распущены. Кроссовки на босу ногу. Телефон в карман. Наушники в уши — и на выход.
Парк в пяти минутах. Главная аллея, фонари через один, темнота между ними. В наушниках музыка, она смотрит под ноги, слушает, ни о чем не думает.
Шорох сзади. Шаги. Много.
Рывок. Резкий, сильный. Хватают за зипку, дергают, затаскивают за угол. Спиной об стену. Головой об кирпич — больно, искры из глаз. Наушники вылетают, падают в траву.
— Твою мать! — шипит Марта, хватаясь за затылок.
Перед ней трое.
Первый — светловолосый, голубые глаза, белые почти в темноте. Стоит в центре. Руки в карманах. Смотрит сверху вниз.
Второй — повыше, темные волосы, взгляд тяжелый.
Третий — пониже, злой, глаза бегают по Марте.
— Опа, — ухмыляется темный. — Гуляем.
— Красивая, — второй облизывается. — Смотри, какая.
Подходят ближе. Марта вжимается в стену. Голова гудит.
— Отвалите, — голос злой, дрожит.
— Слышали? — смеется третий. — Отвалите, говорит.
— А если не отвалим? — темный тянет руку, трогает волосы. — Мягкие...
— Глеб, — голос светловолосого. Тихий. Спокойный.
Глеб замирает. Руку убирает.
— Чего, Егор?
— Отойди.
— Да мы ж ничего...
— Отойди, я сказал.
Глеб отступает. Второй — Серый — тоже шаг назад. Егор подходит ближе. Вплотную.
Смотрит сверху вниз. Голубые глаза холодные, как лед. По лицу скользят — по губам, по шее, по груди.
Марта смотрит в ответ. Зло.
— Чего уставился? — цедит.
— Смотрю, — спокойно.
— Руки убрал?
— Не трогаю.
— Вплотную стоять — не трогать?
Усмехается. Криво.
— Дерзкая.
— Пошел ты.
Глаза сужаются. В них что-то мелькает. Холодное.
— Марта, — говорит тихо.
Она замирает.
— Двадцать лет, — продолжает он. — Хореограф. Отец Сергей, стройка. Мать Елена. Гуляешь здесь с шестнадцати. По ночам не спится.
Марта холодеет.
— Ты следил?
— Наблюдал.
— Зачем?
— Понравилась.
— И поэтому за угол тащил?
— Поэтому.
Поднимает руку. Медленно. Тыльной стороной пальцев проводит по ее щеке. Нежно так, будто гладит.
— Красивая, — говорит тихо. — Очень.
Марта дергает головой. Он убирает руку. Усмехается.
— Не нравится?
— Не трогай.
— А если трогаю?
— Ударю.
— Попробуй.
Замахивается. Бьет. По щеке. Звонко.
Его голова дергается в сторону. Глеб и Серый за спиной замирают. Воздух густеет.
Егор поворачивается обратно. Медленно. Глаза — голубые, холодные — стали черными.
— Смелая, — тихо говорит.
— Руки убрал.
— Не уберу.
Шаги сзади. Топот. Много людей.
— Егор, — Глеб напряженно. — Там мусора. Идут сюда.
Егор не оборачивается. Смотрит на Марту.
— Не вовремя, — цедит сквозь зубы.
Наклоняется к самому уху. Шепчет:
— Завтра. Здесь же. В два часа.
— Не приду.
— Придешь. Не придешь — поймаю и убью. Поняла?
Марта молчит. Дышит часто.
— Я спросил. Поняла?
— Поняла.
Отстраняется. Смотрит в глаза. Голубые, холодные. И в них — обещание.
— До завтра, Марта.
Разворачивается. Кивает своим. Исчезают в темноте. Быстро, бесшумно, как тени.
Марта стоит, прижавшись к стене. Дрожит. Щека горит там, где он касался. Затылок ноет. Губы пересохли.
Слышит голоса. Люди идут. Менты? Она не ждет. Срывается с места и бежит домой.
Влетает в квартиру, закрывает дверь, прижимается спиной.
Сердце колотится.
— Егор, — шепчет в темноту.
И не знает — от страха или от чего-то другого.