Ты псих, Ким ТэХён

  Сердечко в квадратном барьере беспокойно стучит, неприкаянно утверждая о том, что это знойное чувство никуда не уйдёт. Тонкие пальчики немеют от пропитанного холодом стакана молока, недавно вытащенного из холодильника. Топот мурашек хлестко бьется о спину девушки. Мин надежно закутывается в вязаный шарф и зарывается носом в тёплый хлопок. Мысли суетливо заполняют разум, заставляя даже не замечать присутствия пришедшей родной сестренки.
Перед смутным взором вдруг мерещатся чужие пальцы, которые звонко хрустят суставами, и слух Кенри улавливает этот неприятный звук. Подросток, сидящий на деревянном столе возле Мин, улавливает на себе омрачившийся взгляд.
— Хей, сестра, ты что, и вправду расстроилась из-за моего неожиданного визита? — встревоженная мордашка впритык появляется напротив Кёнри, но после тут же отстраняется. Погрустнев, подросток тихо продолжает. — Эхх, наверное, я права.
Уши отказываются слушать посторонние голоса, будто беруши затыкают единственные щели. Прозрачные капельки пота катятся по вискам. Что с ней происходит? Ответ очевиден — просто ранимое сердце принимает все слишком близко, и почему она вызвалась стать психиатром, зная, на какой риск идет, отдавая свои чувства моральному растерзанию?
Переживать о своём пациенте — это чувство она всегда имеет при себе. Ведь, ей не просто так хочется каждый божий день переступать за порог психушки-тюрьмы, а давать надежду больным, помогать и заботиться, несмотря ни на что. На сей раз её пациент — Ким Тэхен. Загадочный и непредсказуемый парень. Невзирая на его юный возраст, у него неземная красота, словно тот — бессмертный вампир, обреченный быть взаперти своего нестареющего тела. Любая падет к его ногам. Может, он ещё и волокита неукротимая. Неудивительно.
По последнему показателю Кёнри прогресс труда не сдвигается с места. По этому поводу, ей становится ещё хуже, особенно после того, как она узнает про данный срок. Очень короткий. Разве за три месяца возможно вылечить совершенно обезумевшего психа? Поэтому за эти три дня отсутствия в рабочем месте, Мин решает для себя, что как можно быстрее нужно узнать причину его такого состояния. Она знает — у него психическое расстройство, наверно, он очень глубоко впал в прошедшую трагедию, что затмила его взор. Ей надо цепляться даже за малейшую существующую загвоздку, хоть какую, лишь бы она помогла раскрыть тайну прошлого маньяка.
— Сестра, ты слышишь меня? Алло! Земля вызывает луну, — к Мин постепенно приходят ощущения реальности. Ребячий тембр мелодией доносится до слуха Кёнри. Тонкие ручки начинают трясти за плечи старшей сестры, и она нехотя возвращается.
— Кахи, хватит, — вместо нежного приветствия, Кёнри встречает свою сестрёнку не доброжелательным ворчанием, что так не подобает хладнокровному поведению девушки. В последнее время она теряет свой статус стойкого хладнокровного психиатра.
— Да неужели! Что с тобой, сестра? Сама не своя. Расскажи мне все, я то чувствую, что ты сейчас не выдержишь давления одиночества и накопившихся эмоций, — Кахи обеспокоенно вглядывается в побледневшее лицо сестры, волнуясь за призрачное состояние старшей Мин. Ведь когда Кенри не в мочи перенести свой навалившейся груз, она всегда разделяет свою боль и невзгоды с младшей Мин. Кахи касается губами густых волос на макушке и впитывает в себя родной запах, обнимая руками за спину рассеянной сестры.
— Как же я соскучилась, дурочка.
— Прости, я снова не в состоянии поприветствовать тебя как следует. Прости меня, Кахи. Я просто устала и очень взволновалась. Мысли путаются, а мозг на грани взрыва, — уткнувшись носом в тонкую шею Кахи, полушёпотом делится своим горем Кёнри.
— Расскажи мне, я тебе помогу всем, чем смогу.
— Хорошо, — покорно кивает Мин, приступая осведомлять о всех своих проблемах, включая о своём новом пациенте...

***

— Как всегда, безграничной добротой моей сестры пользуются все до единого. Ну что же ты делаешь, а?! Разве можно жертвовать собой ради психа, у которого в доме не все в порядке? Блин, от тебя одни проблемы, — начинает своё нытьё младшая Мин, заходя вместе с Кёнри в гостиную и приметив спереди висящего на стене телика кожаный диван.
— Ты мне тут помогать пришла или нытьем будешь доставать? — рассерженно цедит старшая Мин и скрещивает руки на груди, — и вообще, зачем ты сюда явилась? Родители почему-то меня не предупреждали.
— Нууу, я перевожусь в англоязычную школу. А насчёт родаков, я специально им сказала, чтоб тебя не трогали, ведь ты так усердно работаешь. Ещё хотела сделать тебе сюрприз, — широко улыбается девушке Кахи, поджав ноги по-турецки на просторном диванчике.
— Ой, как я рада твоему неожиданному появлению, — с иронией радуется Мин и после делает пятисекундную паузу, — переводишься? — её глаза чуть не лезут наружу, то ли от удивления, то ли от того, что она точно будет с ней водится, и на голову ввалится целый корабль хлопот.
— Точнее, надеюсь переведусь, если на отлично сдам вступительные экзамены. С завтрашнего дня начнётся практика, а через три — уже экзамен. Ух, как я взбудоражена! — энтузиазм сестренки обхватывает всю комнату, но даже краешком не касается старшей Мин, ибо её выражение так и остаётся холодным.
— Хватит уже обо мне. Я хочу спросить. Зачем ты вообще взялась за самого опасного преступника? Он почти не человек. Ты хоть знаешь, сколько он убийств совершал, даже глазом не моргнув? — панически бушует Кахи, взяв под руку подушку и целится в сторону недоброй сестры, что осанисто сидит рядом, безбожно пялясь в темный экран телика.
— В том-то и дело, что я про него ничегошеньки не знаю, но мне нужно найти про него хоть какую-нибудь информацию, — шумно вздыхает Кёнри, вспоминая о своем пациенте. Как бы он не старается скрыть свои истинные чувства, она все равно видит его душу насквозь. Она точно знает, что его сердце разбито, а раны прошлого не затягиваются, постепенно превращаясь в шрамы. Интересно, сколько же он боли перетерпел? Что же могло привести его до такого состояния?
— Тебе крупно повезло, потому что перед тобой сидит будущая копия легенды Кевина Митника! — торжественно восклицает младшая Мин, вырастив деревом на мягком покрове перед недоуменной Кёнри.
— Ээ, кто это?
— Офигеть, как ты смеешь не знать моего кумира? Кевин Митник — всемирно известный хакер. Он — отличный слесарь, — возмущенно кривляется сестренка, и напоследок, переменившись, замысловато протирает ладони. — Так что дорогуша моя, где твой комп? Сейчас мы все сделаем.
Кёнри молча поднимается и сразу же направляется в свою комнату, жестом показывая сестренке следовать за ней. Преодолев препятствие в виде лестницы, они поспешно заходят в освещенную дневным светом комнату, и Мин закрывает двери на крючок.
— Тут жарко. Ещё и твоя койка прям под окном, солнце же печёт, — с отвращением дергается младшая Мин, давая старшей намек, что всеми фибрами души ненавидит жару, почёсывает ногтями свои обнаженные плечики. Увидев письменный стол, Кахи, немедля, присаживается на стульчик и включает комп. — Так-с, ещё в Сеуле я узнала кое-какую информацию про этого Тэхена.
— Только не говори, что ты покопалась в файлах Вашингтонской полиции, — скидывает брови Кёнри и недовольно сверлит глупо смеявшуюся сестрёнку, встав со спины стула.
— Да, я взломала их сеть. Ты даже не представляешь, что там творится, столько преступников. Ой-ой! — ужасается Кахи и, попутно двигая мышкой и нажимая на клавиатуру, пытается что-то найти.
— Совсем с ума сошла? А если бы тебя поймали? — встревоженно спрашивает Мин, злясь на слишком безалаберное отношение своей сестренки к таким делам.
— Это невозможно, меня не поймают, уж поверь ,сеструшка, — самодовольно лыбится младшая Мин, и её мягкий взгляд тут же сменяется на напряжённый. Кёнри, не отставая от приклеенного внимания сестренки к монитору, глазами бежит по длинным и угнетающим строкам неизвестной страницы.
С каждым словом веки тяжелеют, а внутренний голос вообще пропадает. На глазах наворачиваются прозрачные капли, Мин из последних сил держит себя под контролем, но заключительная строчка вводит её в окончательный ступор.
— Боже, нет! Это же не правда? Он не такой... — самой себе переча и колеблясь, подаёт вздрогнувший голос и обессиленно плюхается на кресло сзади себя.
— Сестра, не будь настолько наивной и слепой. Ты же ведь в глубине души осознавала, что он на самом деле полнейший психопат, — подытоживает младшая, отодвинув стульчик поближе к креслу сестры и крепко заключает в объятия. — Тем более, король всех маньяков. 37 убийств, 10 свихнувшихся, 3 лежат в коме. Это ужасно...
— Я не верю в это. Ведь в каждом поступке должна быть причина... — тихо шепчет ошеломлённая Кёнри, мотая головой и не нарочно марая футболку сестренки своими слезами. Эти слова, пропитанные ядом, эхом проносится в сознании, больно ударяясь о здравый смысл. Тело, будто теряет чувство осязаемости. В глазах все плывет, картинки раздваиваются, а яркие краски реальности вибрируют, принимая очертания знакомого силуэта, который шаг за шагом приближается к ней, и, наконец, чёрная шляпа падает с головы. Эта самодовольная мина появляется перед ней, однако длинная чёлка скрывает пол-лица, и лишь меркнет безумный оскал белоснежных острых зубов. Психиатр чуть подпрыгивает и сильно жмурит веки, дабы избежать этой картины.
— Тише, сестра. Успокойся. Лучше просто брось эту затею. Работай психологом. У тебя больше всего получается мотивировать людей на хорошее, — поглаживая спину Кёнри, предлагает Кахи, положив голову на её плечо. Сказанное Кахи током пробирается вовнутрь и больно ударяет израненное сердечко. Психиатр грубо отталкивает от себя сестрёнку и бросается к своей кровати, плотнее укутавшись с головы до ног багровым одеяльцем.
— Ни за что! Слышишь, я никогда не брошу свою работу, ясно выразилась? — доносится хрупкий, как кристалл, но твёрдый тембр Кёнри, буквально режущий слух. Под напором невзрачной ауры сестры Кахи сразу же сдается.
— Ладно-ладно. Молчок!
В груди что-то ноет, ритм сердца ускоряется, когда она представляет перед собой картину, где Тэхен убивает без какой-либо жалости своих жертв. Слезы не намереваются прекращаться, капая на белоснежную простынь, словно дождь.
— Мне пора идти, — вполголоса отзывается безэмоциональная Мин, обращаясь к сестренке, занимающейся перед компом.
— Куда? — обернувшись, Кахи упускает из виду удалившуюся фигуру сестры, — Эхх, ты же так погубишь себя, дурочка.
Устало выдыхая, Кахи откидывается на спинку стула и внимательным взглядом пожирает монитор компа, прочитывая личные данные Ким Тэхена. Её взор падает на выделенное красным поле. и она часто моргает, по несколько раз проходясь уже по заученному предложению. Ее огромному удивлению не было предела, и Кахи рывком вскакивает с места и несётся вниз в поиски старшей Мин. Но, не обнаружив в прихожей обуви Кёнри, она понимает, что след сестры уже давно простыл.

***

В кабинете начальника

— Госпожа Мин, целых три дня вы пропадали без вести. Что за безалаберное отношение к обязанностям? — поистине возмущается рассерженный начальник, нервно взъерошивая свои волосы и шмеля ногами из стороны в сторону.
— Извините за мою оплошность. Просто приболела немного, — недовольно произносит Кёнри, ещё ощущая к этому мужчине некое отвращение. "Врать такому засранцу вполне нормально" заключает про себя Мин.
— Живо, приступайте к работе! — напряженная жила заметно запрыгала на подбородке Рида, и он указал на дверь.
— Стойте, позвольте мне кое-что спросить у вас.
— О чем именно? — стоя возле Кёнри, ворчливо глядит сверху вниз.
— Раз осталось три месяца, то уж тем более, я смогу делать то, что понадобится моему пациенту, понимаете? — её хрупкий голос настолько решителен, что начальнику пришлось покорно повиноваться.
— Пусть делает, что хочет. Все равно Тэхен уже приговорён к смертной казни. — скрывающейся спине девушки бросает он.
Мин быстро двигается по направлению к тюремным камерам. Подошвы, словно скользят по ледовому полотну. Кёнри с трудом перебирает их, с каждым шагом сомневаясь в своём решении. Правильно ли она поступает? Но ведь сейчас он нуждается в её помощи, как никогда. Если она не спасёт его, то точно до конца своей жизни будет проклинать себя.
Ещё крепче сдавив под подмышкой сумку, Мин оказывается перед заветной дверью и с безысходностью выпускает из себя негативный воздух. По привычке завив назад мешавший локон, отгребает от себя железяку.
— Здравствуйте, госпожа Мин, — первым, что могла разглядеть Кёнри, было вежливое приветствие дежурного, ставшего прямо перед её носом. — Проходите, — он отодвигается в сторону, позволяя взору девушки открыться и заметить знакомый стан.
Незаметная улыбка на лице сразу ускользает, Мин нерасторопно проходит внутрь, приказав охраннику покинуть помещение. Как только она заходит, рыжеволосый понурено поднимает опущенное личико и устремляет затуманенный взгляд пришедшей гостьи.
— Ого, кто, наконец, пожаловался ко мне?! Я уж подумал, что ты давно коньки отбросила, — девушка слышит привычный возглас Тэхена и, приблизившись к койке, всматривается в черты лица. Из-за застланной темноты в хате, Кёнри трудно рассмотреть Тэхена яснее.
— Привет. Мне, наверное, тоже не хватало твоей компании, — взаимностью парирует Мин. Тэхен лишь загадочно ухмыляется, возвысившись перед хрупким, кажется, даже слабым телом психиатра, позволяя девушке осмотреть его повреждённое туловище.
Кажется, психиатр теряет дар речи. Что же натворили эти ублюдки? Совсем не имеют милосердия. Зрачки значительно расширяются, а сердце взволнованно отдаёт оживлённый ритм. Мягкие шелковые волосы несуразно взлохмачены, рваная футболка полностью пропитана темно-алым оттенком, ещё хуже ожесточавшим "несладкое" положение. Под веками видны мешки, а оголенные руки устрашали испуганную девушку: все в крови, окрашенное множествами порезами.
"Ни одного живого места."
— Что стряслось? — все ещё не отходя от полученного шока, Кёнри заторможено спрашивает, застыв в виде статуи.
Он видит, как её выразительные глаза нервно исследуют его, а пушистые ресницы беспристрастно подрагивают.
— Я жутко скучал, Кёнри. Давай без лишних слов. Просто подари мне одно лишь мгновение, — наблюдая за невинной реакцией девушки, он хитро улыбается, даже не давая ей сделать лишнее движение, резко обвивает талию и притягивает к себе вплотную.
— Что ты... — это стало последним, что она могла произнести, как её рывком втянули в долгожданный поцелуй...
Застряв прямо у входа к хате, Кахи ошарашено приоткрывает рот от такой неожиданной картины...