Пока жизнь ломается
Василиса крупно вздрогнула, просыпаясь от громкой трели дверного звонка. Не сразу сориентировавшись, где она и что произошло, но воспоминания прошлой ночи заставили её покраснеть до корней волос. А потом снова послышалась трель звонка, настойчивый посетитель совсем не хотел покидать порог квартиры.
— Лис, кто там? — пробормотал сонный Марк, схватив Василису за руку, когда она собиралась встать.
— Откуда я знаю? — пробормотала девушка, краснея ещё больше, в попытках как можно быстрее надеть одну из огромных футболок Марка. — Шайн должен был сегодня приехать, может быть он.
Ляхтич громко простонал и рухнул обратно головой в подушку, портить их первое совместное утро ему совсем не хотелось, но раз уж Шайн не мог сам открыть квартиру...
— У него есть ключи, пусть сам зайдёт, — недовольно предложил парень.
— Марк! Имей совесть! — возмутилась девушка. — Ребёнок дома не был чёрт знает сколько! И вот хватит на меня так пялиться!..
Пепельноволосый хитро улыбнулся:
— А ты очень красива в моей футболке.
Василиса покачала головой и хотела направиться к незваному гостю, но в спину её догнала последняя часть фразы парня:
— А без неё и того лучше.
— Ляхтич! — взвизгнула Василиса. — В наказание за такие шуточки будешь готовить завтрак!
Девушка быстро ретировалась из спальни, сгорая от неловкости и смущения, хоть и чувствовала себя счастливее всех. Звонок в дверь повторился вновь, чем уже изрядно раздражал Огневу.
Готовая затискать своего младшего братишку и собаку, девушка распахнула дверь...
Но её ждала маленькая неприятность в лице Фэша Драгоция, стоящего на пороге.
— Привет, нам нужно поговорить. Я могу войти?
Огнева тут же нервно провела рукой по волосам, представляя реакцию Марка, когда он узнает, что их совместное утро придётся делить с Драгоцием...
— Эээ... А может как-нибудь потом? — пробормотала Василиса шёпотом.
— Это очень срочно, — возразил брюнет, хватая подругу за плечо, тем самым слегка оголяя ключицу. — А... что это у тебя?
Василиса снова залилась румянцем и, прикрывая след рукой, часто-часто говорила что-то о бесстыжих комарах и страшных шкафах c острыми углами.
Казалось, сделать эту ситуацию ещё абсурднее не могло ничего, но так только казалось...
— Шайн, привет! А ты вырос, однако, — насмешливо фыркнул Марк и опёрся о стену позади Василисы, натягивая домашние штаны.
Лицо Фэша смешно вытянулось, и парень озлобленно спросил:
— Какого чёрта он делает в таком виде?!
— А какое право ты имеешь вести себя вот так в <i>моём</i> доме рядом с <i>моей</i> девушкой? — всё также насмешливо продолжил Марк и, подойдя к Василисе, приобнял за талию.
— Ч-что? — растерянно прошептал парень. — Ка-какого чёрта, Ляхтич?!
Василиса смущённо убрала руку Марка и негромко предложила:
— Может мы поговорим внутри квартиры?
— Нет. Я даже видеть его рядом с этим домом не хочу, — покачал головой Марк. — Так что все разговоры могут осуществляться только на нейтральной территории и в моём присутствии.
Василиса приподняла брови и нахмурилась. Его забота ей льстила, но это было слишком, ревность ревностью, но она имеет право на личное пространство.
— А «твоя» девушка согласна с этим? — раздражённо бросил Драгоций. — Следи за собой, пока она ко мне не сбежала, ага?
— Я тебя сейчас убью, — презрительно оскалился пепельноволосый, хрустнув шеей. — Так что беги, пока можешь, малы-ы-ыш.
— Что ты только что ска...
— Заткнитесь! ОБА! — закричала Василиса толкая в грудь Марка, а потом повернулась к Фэшу. — Если ты хочешь поговорить со мной, будь добр уведомлять о визитах заранее и вести себя достойно! Сколько можно строить из себя конченного мудака?
— Слышал, малыш? — усмехнулся Марк, довольный речью Василисы.
— Это и к тебе относится, Ляхтич! — рявкнула Василиса, крутанувшись на сто восемьдесят градусов, тем самым встав лицом к Марку. — А теперь я не хочу видеть ни одного из вас!
Девушка схватила джинсовую куртку, обула кеды и выбежала из квартиры. В голове мелькнула мысль, что раньше в такие дни она направлялась в Маару или Лёшке. А теперь... оба дорогих ей человека мертвы из-за неё!
От осознания своей ничтожности и ненависти к себе на глаза навернулись слёзы, застилая перед собой всё. Девушка хотело только одно: перестать уже думать и прижаться к кому-то любимому.
В Лазорь она пойти не могла, — Лисса будет волноваться, к Норту тоже, — пугать беременную Римму желания не было, а к «друзьям» и подавно, — они её ненавидят. Единственный человек, который мог принять её сейчас, уехал из города. Маринка могла только звонить и извиняться за своё отсутствие...
А Василиса сейчас могла только плакать в тени одного из столичных убогих дворов, прислонившись к панельной многоэтажке.
Жить не хотелось. Бороться с проблемами и думать о чувствах других — тоже.
В тени одной из многоэтажек ломалась одна жизнь.