Оппа, садик!

День тянулся непозволительно медленно. Гуку казалось, что еще немного и он взорвётся.

И нет, вы не подумайте, это далеко не из-за учёбы, которая давным-давно ему уже надоела, это из-за того, что из головы не выходит образ одного молодого человека, или же немолодого человека, он же не знает сколько лет Ким, мать его, Тэхену.

И, да, он, связавшись со всеми знакомыми людьми, у которых есть младшие братья или сёстры, пытался разузнать о неком парне из задроченного сада. Люди на него косились и перешептывались за спиной, но парня это не волновало, у него в голове были лишь глаза цвета дегтя и квадратная улыбка. А ещё запах старых игрушек, и книг, который стояли на подоконнике в раздевалке у малышей.

Куда ни ткни, везде его лицо, везде мерещится этот басистый бархатный голос, парню уже кажется, что он сходит с ума, и не медленно, как это как правило происходит, а быстро, со скоростью света, так, что он не успевает опомниться, как вновь слышит чужой голос, а перед глазами появляется чужое лицо. Это уже больше похоже на паранойю....

Юнги-хен на 2 года старше Гука и уже сейчас числится в выпускниках университета. Старший постоянно говорит Чону, что тот дебил, недоразвитое существо, которое решило прожить свою жизнь в университете на профессию, которая в будущем ему нафиг не сдалась. Что парню стоило идти на что-то всязанное с искусством, а он... Эх.

Когда учителя уже пинали под задницы своими начищенными до блеска ботинками, Чону нетерпелось упархнуть в машину старшего и оказаться в садике. Да, он и отрицать не думает, что Ким его зацепил. Признаёт и отдается этому. Почему бы, собственно, и нет? Пускай. Отвергнет - переболеет, примет - будут жить долго и счастливо где-то заграницей в законном браке. Будут просыпаться каждое утро после бурной ночи, попивая кофе, а после разминая тело неторопливым и даже не немного ленивым утренним сексом. Будут ходить на работу и, возможно, возьмут двоих детишек из детского дома. Почему бы и нет?

За всеми этими вселенскими грёзами, Чон и не заметил, как аудитория опустела, а препод стоит и уже, кажется, пять минут орет парня.

-- Чон Чонгук! То вас в мою аудиторию не затащить, то вы тут сидите и вас не выкинешь! -- бухтит старый пердун, поправляя тоненькие круглые очки на моем носу. Вообще он, мистер Ли, мужчина далеко не приятной внешности: маленький, толстый, если наклонится за упавшим мелом, всей аудитори будут видны его голубые семейники и целюлитная жопа, обтянутая тканью брюк. В рубашке белого цвета, которая еле держится на белых пуговках, как педжак снимет, так можно увидеть, как в районе подмышек и спины расползаются темные пятна пота. Постоянно вытирает пот со лба своим плоточком с цветами и пытается заигрывать с девушками. От него постоянно пахнет так, что в носу жжет каким-то неприятным адиколоном со слишком резким и сильным запахом и, уже выше упомянутым, потом.

Закатив глаза и прошипев раздражённо: "Сейчас", -- Чонгук собрал все со стола и пошел на выход, даже не смотря на старого учителя философии.

Достав из кармана косухи телефон, Гук нервно сглотнул, кусая губу. Десять пропущенных звонков от Юнги и куча непрочитанных сообщений. Ему пиздец.

И опять экстрасенсорные способности Чонгука не подвели: стоило ему выйти из здания и тихонько подходить к черному джипу, как рядом вдруг кашляет кто-то. Даже оборачиваться не нужно, понятно, что это Мин.

-- Не прихуел ли ты часом, мелкий? Я тебе что, ебарь твой, чтобы ждать свою сучку, как преданный пёс? Час прошёл! Ты говорил, что будешь тут раньше, чем пара закончится, мне пришлось получать от ректора из-за того, что меня тут запалили. -- грозно говорит Юн, хмуряст все сильней.

-- Извини, я... -- не успевает он договорить, как по спине прилетает смачный хуяк чем-то тонким и очень болючим.

Крикнув что-то невнятное и, постанывая от боли, ковыляя подальше от друга, Чон хмурится и тяжело душит.
Как оказалось, Мин решил ему отомстить, блять, указкой, кою спиздил у учительницы по химии. Длинная и тонкая палка ярко-оранжевого цвета, намеченная в ближайшей луже, смачно прошлась по широкой гуковской спинке. А Мин стоит и ухмыляется, месть удалась.

-- Теперь мы квиты. И только попробуй мне что-нибудь сказать, ясно? Я тебе эту указку в хуй засуну и через жопу вытащу. А сейчас разгибайся, ты не в моем вкусе, и садись в машину. -- Гук не стал возражать и послушно сел на место, иногда шипя и хмурясь от покалываний в районе спины.

Тем временем в саду Ким тихонечко пил чай вместе со своим другом и по совместительству коллегой. Чон Хосок - такой же воспитатель, только из другой группы. Яркий и добродушный, милый и невероятно тактильный. Он любит обниматься, очень любит. Как захватит в кольцо из тонких аккуратных рук, как улыбнется и прильнет подбородком к макушке, заставляя Ким для этого присесть, так в сон начинает клонить, а сердце так тихо и трепетно бьётся, боясь спугнуть это тепло.

Пока детишки группы Кима тихонько играют друг с другом, а малыши Чона уже все разошлись по домам(он работает только до четырех часов), мужчины обсуждают сегодняшний день и неторопясь пью чай с лимоном.
Малышка Чольсу заскучала играть с девчонками в мамочек и дочек, по этому подошла к старшим и обеняла Хосока за коленки.
Его она тоже любит, потому что Хоби и Тэ очень похожи в плане характера, но, всё-таки, Кима больше.

-- Су-и~~ -- мягко тянет мужчина и берет малышкц на руки, обнимая. -- Давненько я тебя не видел, соскучиться успел!

-- И я, Хоби-оппа! -- улыбается малышка и целует воспитателя в щёку.

-- Су, отпускай Хоби-оппу и беги потихоньку собираться. -- нежно говорит Тэ, но только малышка не слушается. -- Если ты заберёшь всю его любовь, как же я потом буду?... -- корчит гримасу боли и вселенской обидки Ким, после чего Чольсу спускается с чужих, подходит к нему, целует в обе щеки и говорит:

-- Я вам обоим, и Тэ-тэ и Хоби-оппе подарю свою любовь! -- гордо произнеся сие слова, малышка отдала неуклюже честь старшим (от лба рукой хоп) и пошла собираться.

Мужчины вместе посмеялись, после чего Хочу продолжил пить свой чай, а Ким поднялся и начал созвать детей убирать игрушки и потихоньку собираться, так как уже через пару часов вломятся их родители.

Шло время, детишек разбирали родители и только Су, как и всегда, сидела с двумя Хенамт на коврике и играла в какую-то игрушку, где нужно соотнести фигурки с трафаретами.
Хосок с малышко спорят о том, что корова подходит на это место лучше, чем коза, а та уверяет старшего в обратном, и только Ким сидел и тепло улыбался с этой умилительной ситуации и царящей в помещении атмосферы уюта.

Однако, буквально через десять минут, слышится стук в дверь группы и какие-то два голоса, один из которых был знаком как Су, так и Киму.
Поднявшись с места и открыв дверь, мужчина увидел Чон Чонгука, собственной персоной, запыхавшегося и глупо улыбающегося, а рядом с ним стоит парень, чуть ниже Чона ростом, с черными волосами и мертвецки бледной кожей.

-- Простите за вторжение. -- произнесли они оба и чуть поклонились, так как Тэхен всё-таки их старше.

-- Чего вы? Не стоит, я чувствую себя старым~ -- мягко тянет Ким и пропускает парней, предварительно велев им обуться.

Pov Юнги.

Когда мы вошли в помещение группы, мне на глаза сразу попался рыжеволосый паренёк, который мило нам улыбнулся и помахал рукой. Рядом с ним сидела Су и усердной работала своим серным веществом, пытаясь доказать что-то рыжему.

-- Приветик! Я - Хосок, друг Кима и бывший воспитатель Су, приятно познакомиться! -- голос у него высокий, с лёгкой хрипотцой, а улыбка в форме сердца, глаза темно-карие полумесяцы и милый маленький нос. Субстанция увеличенной копии Чольсу?....

-- Я - Чон Чонгук, брат Су, а это - мой друг и Хён, Мин Юнги. -- указывает взглядом Гук на меня, после чего мы вновь кланяемся и произносим вместе, -- Приятно познакомиться.

-- Если вы, парни, никуда не торопитесь, может чаю? -- спакойно произносит Ким, кладя руку на Гуково плече. А у того сердечки в глазах и проблемы в штанах сразу нарисовались. Часто закивал, как тот болванчик, и глупо заулыбался. Аж смотреть смешно, губы невольно тронула лёгкая улыбка.

-- А я, пожалуй, пасс, извините. -- ровным тоном произношу я, после чего ко мне на бешеной скорости подлетает Су и чуть ли не сносит с ног. -- Ва!

-- Юнги-оппа! Ну давай посидим ещё! Я редко вижу Хоби-оппу... -- малышка дует щеки и смотрит на меня своими глазами-омутами. А как рядом появляется пара глаз-полумесяцев, меня выносит. Как он смотрит? Как сквозь душу и тело, будто всю мою биографию прочли за считанные секунды, будто все мои грехи всплыли на поверхность. Я невольно кивнул, смотря в чужие глаза.

-- Вот и славненько! Су, отпускай Юн-и-оппу и беги пить с нами чай. -- я аж воздухом поперхнулся. Как он меня назвал? Юн-и? Даже Гук на нас обернулся, боясь, что я врежу бессмертному. Ко мне никто мягче, чем "Юн-хен" обращаться не имеет права, они потому зубов досчитаться не могут. А это? Ежу понятно, что его я бить не буду. Сказать, что я "Юнги", а не "Юн-и"? Не знаю... Это, вроде, мило звучало....

Пока я стоял, как долбаеб, и переваривал все, ребята уже расселись и только ждали меня, чтобы начать. Тяжело выдохнув, я пошел к ним.

-- Мне без сахара.

--------------------------

а вот и глава!
прошу прощения, если заставил вас ждать...и за ошибки тоже прошу прощения...

*умирает, но, в предсмертном состоянии стонет:
-- мне нужна бэтта....*