Оппа, садик!

-- Хён, ещё раз ты ткнешь мне в бок своим пальчиком, я его тебе немного откушу, если не сломаю. Намек понят? -- Злой, шо пиздец, Юнги выходил из кинотеатра, хмуря брови и уже жалея о своем выборе.

Весь сеанс, стоило Мину хоть немного шелохнуться, в него тыкали тонким, словно женским, пальчиком. Да так, что, кажется, будут синяки. Парень удивляется, как ему печень не проткнули таким образом.

-- Ну Юнги-я! Я не люблю, когда отвлекают от просмотра, по этому.... -- Спешащий за своим кавалером Чон все больше жалел о том, что не сдержал свою военную привычку тыкать в тех, кто ему мешает. Так, устав ныть, парень встал на месте, скрестил руки на груди и фыркнул. -- И вообще, вместо того, чтобы постоянно виснуть в телефоне, мог меня поцеловать! Тогда бы я тебе и слова ни сказал. -- И отвернулся, надувая щеки.

Юнги, услышав это, аж замер на месте. Ему не послышалось? Серьезно? Хосок на пером свидании разрешает себя целовать? Вот так просто? Сейчас Мин хотел во весь голос закричать:" Да что же ты молчал?!".
Развернувшись на пятках, парень подлетел к своему надутому спутнику, за плечи развернул к себе и аккуратно, словно боязно, поцеловал. Не глубоко, робко, совести по детки коснулся чужих губ. Мин чувствовал, как расслабляются чужие плечи и партнёр подаётся в перед, но сейчас они на людях, по этому заходить дальше будет очень рискованно, хоть и так хотелось.

-- Хён, прости, я не думал, что ты позволишь. Не хотел торопиться... -- Уткнувшись губами в лоб Чона, шептал Юнги, прикрывая глаза.

-- Все в порядке, Юнги-я, не извиняйся. Ты растопил мое обиженное сердце этим мылам поцелуем. -- Ярко улыбнулся парень, беря парня за руку и ведя вперед. -- Пойдем поедим.

В то время, как одна парочка купалась в идилии, наслаждаясь другу другом, компания Су, Чонгука и Тэхёна все никак не могла уняться.
Дело было так:
Когда Тэхен закончил с приготовлением различных вкусностей, он быстро, словно уже не в первый раз, накрывает на стол и несёт, собственно, свои кулинарные шедевры. Чонгук в этот момент грезил о том, как рано утром эта фея готовила бы ему завтрак, несла в спальню и сладко шепча "доброе утро" на ухо, будила. А потом секс. Секс со вкусом кофе.
Из параллельной вселенной его вытянула Суён, которая, вот надо было так, опрокинула чашку с горячим шоколадом, который сделал Тэ специально для малышки. Она забыла, что напиток горячий и схватилась за него. Так и получилось, что мы имеем слёзы, стекающие по пухлым красным щечкам, сопли, непонятно откуда взявшиеся, пятно на только недавно купленной одежде, разбитую чашечку с красивым узором и проблему на полу, в паре сантиметров от ковра.

-- Суён, откуда у тебя руки растут? -- Чонгук, будучи строгим братом, не боялся мной раз всыпать младшей сестре или как-нибудь грубо выразиться. Сейчас, со всей сталью в голосе, парень втсла с места и слегка отодвинул стол. -- Сейчас же иди в ванную и умойся. И прекращай ныть, пока я тебе тут не всыпал.

После этих слов малышка, давя в себе слёзы, слезла тихонечко с дивана и пошла в ванную комнату, которую заранее ей и Гуку показал Тэхен. Пока Ким мыл посуду, из-за шума воды он не слышал того, что произошло, по этому ни о чем не подозревал. А Су, войдя в ванную комнату, взяла швабру, после чего сама включала свет в помещении. Закрыла дверь и вьсала на стульчик, так же любезно предоставленный Кимом.
Набирала в ладошки ледяную воду, потому что до другого вентиля не достаёт, умывала личико, все так же плача. Она же случайно так сделала, ненароком, но брату, по всей видимости, все равно. В такие моменты маленькое сердечко сжимается в груди от отношения Чонгука к малышке, она мной раз начинает его бояться.
Все ещё тихо хныча в мокрые ладошки, Су даже не вида ничего от обилия слез, но вдруг дверь в ванную комнату открывается и заходит Тэхен.
Он, закончив с посудой, быстренько переоделся и так, проходя мимо ванной, услышал воду.

-- А! Су, детка, что случилось? Почему ты плачешь? А Чонгук где? -- Подскачив к малышке, Ким осмотрел слишком красное и холодное для простых слез. -- Почему у тебя такое личико?... -- И тут его взгляд падает на кран, с которого бежит, по всей видимости, ледяная вода. -- Су! Господи, ты же простудишься или отморозишь себе ручки с лицом!

Тэхен не растерялся, пустил горячую воду и тихонечко умыл малышку, тут же вытирая ее личико полотенцем.
Взяв ребенка на руки, Тэ пошел в гостиную, где Чонгук сворачивал пару солфеток в руке и собирался пойти выкидывать. Но, увидев Тэхёна с сестрой на руках, тут же похолодел в лице, смотря на них с высока.

-- Чонгук, что у вас такого случилось, что Су плачет? Она в ванной ледяной водой умывалась, молись, чтобы она не простыла. -- Грозно говорил Тэхен, прижимая к себе сжавшуюся от страха малышку.

-- Она ошиблась, разнылась и пошла умываться. Ничего более. Прости за доставленные неудобства. Суён разбила чашку с шоколадом. Я все убрал, хотел пойти на кухню и поговорить с тобой об этом. -- Переведя взгляд с Кима на сестру, Гук заметно погрубел. -- Извинись.

-- Н-но...я... -- Тут Су дёргается, потому что чувствует, как старший брат напрягся и был готовы в любой момент поднять руку.

-- Немедленно.

-- П-прости меня, Тэ-тэ... -- Дрожащим голосом произнесла Су и тут же взвыла, прижимаясь всеми руками и ногами к Киму, пытаясь спрятаться.

В этот момент в комнате мелькнул звенящий звук пощёчины. Чон, смотрит куда-то в сторону, чувствуя, как горит щека, Су замерла от страха, а Тэхен, со злобой смотря на Чонгука, охотно влепил ему вторую пощечину.
Его злости не было предела в тот момент. Он чувствовал, как быстро бьётся чужое сердце, как оно замирает и вновь ускоряется, чувствовал, как горит маленькое личико, как сжимаются на его футболке ладошки, как маленькое, хрупкое тело придирается к нему, безмолвно прося о помощи. Он видел Чонгука, который, похоже, был не собой. Это взгляд холодный, тон такой, как будто перед ним не его сестра, а мусор. Подобного Ким не оставит просто так.

-- Что ты... -- Отходя от шока, прошептал Чонгук, касаясь пальцами горящей щёки.

-- Мало тебе! Что это сейчас было за чудовище?! Чонгук, я тебя спрашиваю! Посмотри мне в глаза и скажи все то же, что сейчас сказал ей! Кто ты, чёрт тебя дери, такой, чтобы так оьращаться с ней? Брат? Да какой ты брат, после этого! Она тебя боится! -- Тут уже повысил голос Тжхен, потому что самому вдруг стало страшно и ужасно обидно за малышку, которая ничего в свою защиту сделать не может. -- Чёрт с ней, с датой кружкой и прочим! Как ты мог довести до состояния, когда маленький, чтоб тебя, ребёнок стоял заплаканный и умвался ледяной водой, лишь бы братец успокоился и не пугал? Кто ты после этого, ещё раз тебя спрашиваю?!

И на сей раз кольнуло в груди Чонгука, который не понимал, почему сейчас стоят виноватым его. Конечно, отец так, как он сейчас, никогда не делал, однако, Гук ещё по молодости сделал для себя вывод, что воспитывать нудно так и никак иначе. Сейчас, не понимая, что не так, он был ужасно зол на сестру и Тэхёна, однако, решил промолчать.

-- Понял.

-- Что ты, блять, понял?! Чонгук! Так с детьми нельзя! Она же всю свою жизнь будет бояться тебя и, скорее всего, ненавидеть! Тебе это нужно? -- Фыркнув, Тэхен пошел в свою комнату, чтобы уложить малышку поспать. -- Сядь и жди, когда я прийду.

Придя в комнату, парень снял некоторую одежду с малышки, сложил и убрал на тумбочку. Успакоил, исцеловал заплаканное личико, легтсам и положил рядом малышку, поглаживая и шепча о том, что все хорошо и ей нужно немного поспать. Когда детё уснуло, он потихоньку встал, поправил одеяло и так же тихонько вышел, закрывая за собой дверь.

А Чонгук, как ему сказали, сидел и ждал. Ему очень хотелось послушать о том, как нужно, блять, воспитывать. Так, услышав шаги, он уже на мог дождаться того, когда ему поведают истину, в которой он так нуждается, что убиться можно.

-- Чонгук, я сейчас не собираюсь с тобой разговаривать, как человек, имеющий должное образование. Я просто либо почищу твой мозг, либо почищу твое лицо. Что из этого тебе больше приглянулось? По твоей роде вижу, что первое. -- Сев напротив младшего, Ким смотрел на него с открытой злобой.

-- Я могу сам решать, как мне воспитывать свою сестру?

-- Не можешь, за тебя это делает закон. Поставь себя на её место! Ладно я сейчас разговариваю на понятном тебе языке, ладно я дал тебе дважды по лицу, но она не может и подумай о том, как ей страшно в такие моменты? Видел бы ты ее лицо и чувствовал бы, как бьётся ее сердце. Это ужасно, Чонгук. Если бы у нее были проблемы с сердцем, сейчас мы с тобой тут не сидели. Ты хоть раз думал о том, что она может вырасти с душевной травмой из-за такого никчемного брата, как ты? Ладно тебя, я так понимаю, никто не воспитывал в силу обстоятельств, но сейчас у Су есть ты и отец, и ваша главная задача выростить из нее добрую, открытую девушку, а не зашуганного котёнка. Она росте без мамы, это уже тяжело, так не делай ее жизнь ещё хуже. Ты услышал меня? Вот, предположим, не она, а ты разбил чашку, да? Ты тварь. Иди умойся, тряпка бесхозная, чтоб глаза мои тебя не видели, ненавижу. Приятно? Вот так тебя слышет Суён.

Вот так, сидя перед человеком, который тебе, будем честными, не безразличен, который тебя, словно нагадившего кота тычет носом в праведные вещи, Чонгук понимал, какого это, когда с тобой грубо. Неприятно кольнуло в груди и Гук вспомнил о том, сколько раз и как так обращался с сестрой. Были моменты, когда он давал ей пощёчины, толкал и, можно сказать, от всей души слал нахуй, а она... Все это время, получается, цеплялась за брата, который к ней добр? По этому она заплакала, когда только уронила кружку? Она уже боялась того, что случится? Боялась... Чонгука?

-- Ащ....

-- Су останется у меня на сегодня, а ты лучше или домой, поспи и приведи мысли в порядок.

-- Хорошо.

На этом день закончился. Чонгук извинился перед Тэхёном, посмотрел на мирно спящую Су, ещё раз извинился и ушел, медленно идя домой.

----------
*ловит тапки*
ай нанэй-нанэй, я махараджа! ай нанэй-нанэй, я махараджа!