Глава восьмая
Я никак не могла успокоить накатившую истерику. Девятнадцать лет никто не смел меня и пальцем тронуть, ведь я была под папиной защитой, и все знали, что им будет, если с меня хотя бы один волосок упадёт, а тут попытка изнасилования. Вот, что значит — взрослая жизнь, в которую я слишком рано вступила. Вернувшись домой, я заперлась в ванной и встала под сильный поток воды. Мне казалось, что с помощью вкусно пахнущего геля мне удалось смыть и заглушить запах прокуренной кожи этого извращенца, а синяки стали невольными свидетелями моей безвыходности и без пяти минут позора.
Эта сцена вновь и вновь терзала мой рассудок, заставляя всё вспоминать до последних мелочей, но, собравшись с мыслями, я вышла из комнаты. Этой ночью мне хотелось побыть одной, а сердце чувствовало, что Артём просто так не оставит меня в покое и скоро вернётся домой, поэтому я закрылась на замок в своей спальне, залезая в уютную постель. Невольно я осознала, что защитить себя смогу только я, нет смысла на кого-то рассчитывать. Тёплый капюшон халата, что был накинут на влажные волосы, приятно согревал кожу головы, что помогало мне слегка успокоиться; указательный палец подушечками прикасался к пухлым губам, мысли были далеко от этого места, а в глазах застыл недавний ужас. Когда мой телефон засветился, я лишь отвела взгляд. Я догадывалась, кто мне мог звонить и именно по этому игнорировала звонок, что с каждым разом был всё настойчивее. — Алло? — мой голос предал меня и стал дрожать, когда на экране я увидела имя любимого. — Как ты? — моё чутьё не подвело меня, а молитвы были услышаны небесами. Антон… любимый мой. Я была благодарна Вселенной за возможность поговорить с ним. — С тобой всё ли в порядке? У меня дурное предчувствие, — я прикрыла глаза, что были заполнены солёными слезами. Он всегда умел меня чувствовать и понимать. Решив не усугублять ситуацию, я соврала, ведь говорить о том, что я пережила, не особо хотелось. — Я очень по тебе скучаю, — честно призналась я и посмотрела на сверкающее при лунном свете кольцо. — Хочешь, я увезу тебя далеко-далеко? Туда, где нас никто не найдёт? — я слушала родной голос и не могла сдержать слёз. — В наш мир, в наш собственный рай? — Хочу! — настойчиво и уверенно заявила, решая послать всё к чёрту и уехать с Антоном на край света. Плевать я хотела на этот брак, мужа, я хотела быть счастливой и прекрасно понимала, какой именно человек сможет подарить мне это незабываемое чувство. — Увези меня куда-нибудь. — Я даю тебе слово, что в скором времени, мы будем вместе, — от этих слов у меня на душе становилось очень тепло. — Для начала нужно усыпить бдительность твоего мужа, справишься? — мне казалось, что эта задача казалась мне невыполнимой, но ради любимого, я готова даже пройти все круги ада. — Да, — я услышала стук ботинок и поняла, что это идут по мою душу, поэтому быстро закончила разговор. Мой взгляд был устремлён в дверь, в которую через секунду стукнули. — Адель, это я, открой дверь, — я слегка вздрогнула, когда ручка на двери опустилась вниз, а замок делал своё дело. — Пожалуйста, — сейчас Тёма был больше похож на маленького ребёнка, который рвётся к маме. Я сразу вспомнила слова Антона, что нужно усыпить его бдительность и знала, каким именно методом я буду действовать. Взяв себя в руки, я открыла дверь. Наши взгляды сразу встретились, а я всё время напоминала себе о том, с какой целью я это делаю. — Мы можем поговорить? — разговор — это самая малость, что он может мне предложить. Кивнув, я отошла от двери и вновь залезла в кровать, не решая поднять взгляд на мужа. Артём был более настойчивым, в отличие от меня и нагло положил свою ладонь на мою. — Я сожалею обо всём, что случилось в казино. Я и предположить не мог такую ситуацию. — Артём, не нужно, — я вырвала свою руку и отвернулась от него. — Не заставляй меня снова вспоминать этот ужас! — Прости, — я не ослышалась? Он извинился? Чудеса происходят. Человек, чьё второе имя «грубость» знает такие волшебные слова. — Он ничего тебе не сделал? — Не успел, — кратко ответила я на этот больной вопрос и на этом тема была закрыта. Артём бережно повернул мою голову двумя пальцами, держа за подбородок и погладил избившую щёку, что ужасно болела. — Я обещаю тебе, что он ответит мне лично за каждую твою слезинку, — от этого обещания моё тело пробрал холод, а слова были пропитаны ненавистью, с примесью смертельного яда. — Я пущу его по миру с голым задом! Я не заметила, как расстояние между нашими губами становилось всё меньше и меньше, а в одно прекрасное мгновение, я почувствовала приятный привкус. Этот поцелуй хранил в себе множество параллельных компонентов: ласку, любовь, в тоже самое время грубость и жестокость. Тёма старался сделать всё как можно нежнее, и всё-таки собственник в нём побеждал. Ему хотелось большего, я поняла это с того момента, когда кареглазый стал укладывать меня на постель, а сам стал нависать сверху, помогая избавится от мягкого халата. Меня словно окатили холодной водой, разум включился и стал давать заднюю, понимая, что если сейчас этот процесс не остановить, то станет слишком поздно. — Пока не время, извини, — мужчина рыкнул и глубоко вдохнул. Я видела, как ему было сложно остановить себя и сдержать то напряжение, что окатывало его одной волной, сменяя на другую. Я восхищалась его силой воли, ведь он молча кивнул и вышел из комнаты, несмотря на своё необузданное возбуждение. Стоя около двери, я слышала, как Артём в гостиной разговаривает с кем-то из своих помощников и просил полностью перерыть бизнес моего насильника и найти все криминальные грешки. Пиндюра был человеком слова и если что-то решил, то его ничто не остановит. Он всерьёз взялся за месть. Сегодняшний день состоял из множества моментов, я бы даже сказала многогранных: и хороших, и плохих. Тёма сегодня открылся мне с новой стороны, совершенно другой, не свойственной ему. Во мне боролось две личности: одна хотела быть с Антоном, а вторая с Артёмом. Я не хотела ставить себя перед выбором и слушать второе «Я», что лишь сбивало с толку. Через неделю состоится моё двадцатилетие и я чувствую, что именно в этот день я и распрощаюсь с этим лживым браком, и стану свободной птицей, которая улетит куда-угодно, лишь бы с любимым.