Глава 2. Её виной.
В последующие дни я всячески избегала его. Обходила стороной кабинеты, в которых у него шёл урок, спортзал, где проходили его тренировки по баскетболу. Мне было стыдно смотреть ему в глаза, после того как узнала, что это действительно не он являлся зачинщиком всей этой пранкерской деятельности, а его друг. Мне было стыдно, ведь я нагло обвинила человека, не дав слова высказаться, к тому же, я лично призналась в своей симпатии к нему. Какая же я глупая!
Не знаю, как долго я избегала наши встречи, пока в один вечер не столкнулась с ним около своего подъезда.
— Бессмертных? – удивилась я, возвращаясь домой с тренировки по волейболу, завидев его, стоящего около дверей моего подъезда. Он стоял, опершись о дверной косяк, слегка склонив голову вниз и разглядывая, вероятно, собственные кроссовки.
— Тебе не кажется, что нам пора прекращать бегать друг от друга? – слегка оттолкнувшись от дверей, Ваня, покачнувшись, сделал шаг мне навстречу.
— Никто не бегает, – жму плечами, а сама глазами ищу "спасательный круг", причину по которой я могла бы убежать от разговора. Но, к сожалению, таковой я не нахожу и ничего не остаётся, как остаться на месте, крепче стиснув сумку с вещами, и наблюдать за его движениями.
— Ты уверена? - он улыбается, пряча лицо за капюшоном черной объемной толстовки.
— Да, Вань. Зачем ты здесь? – о боже, Полина, зачем ты так холодно и строго? Он даже слегка опешил, вовсе не ожидая моей реакции.
— Хотел тебя увидеть, - жмет он плечами.
— Ну, и как? Увидел?
— Полин, ты врешь себе, а не мне. Ты же вовсе не это хочешь сказать, – он подходит ближе, забирая из моих рук сумку с вещами и волейбольным мячом.
— Мне нужно домой, отдай, - инстинктивно схватившись за его толстовку пальцами, я протянула ладонь в надежде, что мои вещи мне вернут. Но вместо этого сумка падает на асфальт, а мяч скатывается по земле. А я так и продолжаю держать его рукав.
— Уверена? - делает шаг. Он еще ближе. Остается пара сантиметров. Ваня склоняет голову, придвигаясь ближе к моему лицу. Его русые волосы распускаются, закрывая затуманенный взгляд.
— Ваня..
— Знаешь, я ведь долго думал.
— О чём?
— О словах твоих, Полина, сказанных тогда в раздевалке.
— Забудь о них, пожалуйста. Я сказала много лишнего, - скрестив руки на груди, возмущённо пробурчала я.
— Я так не думаю.
Я лишь выгибаю бровь, демонстративно показывая своё недоумение.
— Дело в том, что твои чувства взаимны. И ты мне симпатична, Полина, - в этот раз опешила я. Руки слегка опустились, а взгляд приковался к изумрудным глазам, в которых я тщательно старалась прочесть хоть какую-то эмоцию.
— Это снова шутка такая?
— Ненавижу, когда в такие моменты люди думают, что я шучу, - сказанные им слова, с нотками пренебрежения и обиды, что-то цепляют в моей душе. Он всем своим видом показывает, что ему не приятно. Его рука лезет в карманы, в то время как другая поправляет спавшие на глаза русые волосы.
— У меня есть на то причины. Меня часто обманывали, говоря такие слова.
— Я другой. Я не хочу лгать тебе.
— Вань?
— Просто позволь мне быть ближе к тебе?
— Я...
— Я не намекаю на отношения, нет, тебе сейчас важно успешно сдать экзамены и выиграть соревнования.
— Что? Как ты? - удивляюсь я тому факту, что он знает о предстоящих соревнованиях по волейболу, где, можно сказать, решится судьба нашего волейбольного клуба. Наш проигрыш нам будет стоить многого. Именно поэтому мы настроены одержать победу, хотя бы потому, что у нас появится шанс впервые выйти на чемпионат.
— Догадался? У Алины выведал, попросил тебе об этом не говорить. Хотел сюрприз сделать, чтобы ты во время игры увидела меня в числе зрителей, поддерживающих тебя и твою команду.
— Я сейчас заплáчу, прекрати.
— Не понял.
— Это недоразумение. Мне всё это кажется. Для меня еще никто не делал столько приятного. Никто обо мне не заботился. Я не знаю, что такое любовь. Я не умею любить.
— Почему?
— Я сложная очень, Ваня.
— Ааха, поверь, Полин, я не легче.
— Верю.
— Я не заставляю тебя и не настаиваю. Просто дай мне шанс, – его ладони обвили мои скулы, а губы нежно коснулись моих. Я опешила, вовсе не зная, как реагировать. Шершавые, слегка покусанные, с язвочками, губы осторожно коснулись моих скул, а после остановились в паре миллиметров от меня. Его зеленые, словно изумрудные глаза, смотрели на меня скозь локоны его русых волос, что так яро пытались закрыть ему весь обзор. Это длилось всего пару секунд, но мне казалось, что прошла вечность, прежде чем моё сознание проснулось.
— Я не умею целоваться, прости, – отстранилась я, опуская глаза, пытаясь скрыть смущение и стыд.
Мне было уже 16, но за всё это время у меня не было отношений, в то время как у всех моих подруг они были. Я чувствовала себя неполноценной, не такой как все, когда каждая из них рассказывала о своих свиданиях и ночных прогулках с мальчиком. Со временем только я начала понимать, что это нормально, что всё еще впереди в моей жизни. Но сейчас, стоя вот так с ним, я начала сомневаться. Мне было дико стыдно за то, что я никогда в жизни не целовалась. Казалось, что я выгляжу сейчас нелепо пред ним, даже глупо.
— Не проблема. Научить?
— Бессмертных, мы для этого мало знакомы, не находишь?
— Я знаю тебя 9 лет, Янковская! Мне этого достаточно.
— А мне нет, - отвечаю я и поднимаю взгляд на окно своей квартиры.
— Полина?! С кем ты там уже 20 минут стоишь!? - слышу строгий голос мамы, что выглядывала из окна второго этажа. Стало не по себе. Как долго она за нами наблюдает? Неужели она видела наш поцелуй?
— С подругой, мам. – отвечаю я, слыша смешок с его стороны. Ей не обязательно знать, кто это и почему я с ним так долго разговариваю.
— Здрасте, т. Тань! - здоровается он, снимая капюшон и слегка помахивая ладонью.
Внутри меня вскипает чайник. Зачем? Просто зачем ты представился!?
— Жду тебя дома, Полина Валерьевна!
Мама строго посмотрела на нас и скрылась, задернув шторы, так ничего ему не сказав.
— Зачем ты? - гневно смотрю на него я, зная, что меня ждет дома после этого.
— Я просто поздоровался, проявил уважение, – пожал плечами.
— Не нужно было.
— Как? Твоя же мама.
— Эта мама мне сейчас такой скандал дома устроит! Ой. – понимаю, что случайно сказала это вслух. — Я взболтнула лишнего. Извини, мне нужно идти, пока, – вырываюсь, будто бы меня кто-то держал, хватаю сумку, мяч и залетаю в подъезд. Поднимаюсь на третий этаж, вхожу в квартиру, раздеваюсь. На кухне меня уже ждет мама.Ее внешний вид и выражение лица не сулили ничего хорошего.
— Ну и кто это? - грозныи тоном интересуется она.
— Знакомый.
— С каких пор ты целуешься со знакомыми? - о нет! она всё же видела.
— Мам, я. . - пытаюсь придумать оправдание, но она меня перебивает.
— Сколько раз повторять!? Ты должна об учебе думать, а не о сексе с парнями!
— Мама?! Что ты такое говоришь!? У меня даже в мыслях такого не было, ты же знаешь!
— Твои поступки говорят об обратном. Если ты мне принесешь ребёнка, я просто выставлю тебя за дверь, живи с кем хочешь потом!
— Мама! – сдерживая слезы, кричу я.
— Я всё сказала. Отныне, после школы ты идешь домой, никаких прогулок по городу.
— Я поняла, мам. - говорю, разворачиваясь на пятках, и ухожу в свою комнату. Бросаю сумку на пол, а сама падаю на кровать. Меня захлестнули эмоции. Слезы градом посыпались на покрывало, образуя лужу.
Я винила себя за то, что холодно ответила Ване на его чувства.
Я винила себя за стеснение, закрытость, молчание.
Я винила себя всегда и во всём.
Мне не было места в этом мире.