Раскрытая Книга

У её дома он позвонил своему психологу, но ответа не последовало. Свет в окнах горел — значит, кто-то был дома. Он решился, поднялся и постучал. Дверь открыла Мэри — улыбка на лице, но в глазах усталость.

— Лиам! — сказала она радостно. — Как я рада тебя видеть! Всё хорошо? — тревожно скользнула взглядом по его лицу.

— Да, просто зашёл проведать Мику. Она дома?

— Мика? Да, конечно! Я так рада тебя видеть, — она легко приобняла его и жестом пригласила внутрь. — Как твои дела? Неделя прошла, а кажется, месяц.

— У нас же завтра сеанс, давай там и поговорим? У меня немного времени, хочу ещё домой успеть.

— Верно, — смутилась она. — Она у себя.

Лиам прошёл по коридору, постучал в её дверь.

— Да-да! — донеслось изнутри.

— Нет! — он вошёл с притворной драмой, изображая истерику. — Ты не должна была отвечать!

— Что? — растерялась она. — Ты же сам постучал.

— Раньше ты молчала, и я заходил в предвкушении твоего неожиданного появления. А теперь всё испорчено.

— Хорошо, в следующий раз просто подожду, — улыбнулась она.

— Как ты?

— Нормально, — пожала плечами. — А ты?

— Даже не знаю... вроде всё хорошо, но неделя была тяжёлой.

— Почему? — спросила она с лёгким недоумением, но улыбку не убрала.

— Я много об этом думал... — он замялся, не находя слов. — Услышать, что кто-то, кого я знаю, умирает, оказалось сложнее, чем я ожидал. Неделю не спал, сидел дома, жалел себя.

— Себя? — переспросила она с ироничной усмешкой. — Это же я умираю!

— Тебя жалеть нельзя, ты сама говорила. А себя можно! Переживал, не спал... и понял: не буду сбегать. Будем дружить! — сказал он с наивной решимостью.

— Подожди... то есть ты всерьёз думал перестать приходить? — в её голосе прозвучал сарказм, за которым пряталась обида.

— Да, — признался он неохотно, понимая, что лучше бы промолчал.

— Замечательно, спасибо! — бросила она.

— Знаю, как это звучит... Но у меня непростая ситуация. И кстати, есть хорошая новость.

— Ещё одна? — удивилась она.

— Да, — он достал из рюкзака сложенный документ. — Теперь я официально свободный человек, без судимостей, — сказал с гордой улыбкой.

— Вау. Поздравляю.

— Спасибо, — пробормотал он.

Повисла неловкая пауза. Лиам стоял посреди комнаты, глядя на неё. Она сидела на кровати, свесив ноги, опершись назад на ладони. На ней были выцветшие домашние штаны, кофта с капюшоном и два разных носка — синий и жёлтый. Это его позабавило, но он промолчал.

— Ещё... мне дали деньги.

— Ммм, у взрослых дяденек это называется зарплата, — она язвительно прищурилась. — Привыкнешь.

— Нет, — он вытащил конверт из рюкзака. — Вот, — раскрыл его и показал. — Хотел отдать их тебе.

— Мне? Мне! Зачем?! — возмутилась она. — Лиам, ты идиот или да?! Ты понимаешь, что значит «неизлечимо больна»? Возьми словарь и посмотри! — в раздражении вскочила и начала копаться в стопке книг. — Где-то он у меня был...

— Честно, я не хотел тебя обидеть. Просто эти деньги мне не нужны, и я не знаю, куда их деть. А ты умнее меня, можешь придумать, что с ними делать.

— Потрать, положи в банк, не знаю... Поставь на чёрное или красное, — сказала она, скрестив руки на груди и поглядывая на конверт. — А много там? — добавила она, и её глаза заблестели от любопытства.

— Двадцать тысяч. В двадцать тысяч оценили мой год за решёткой. Или моё молчание, мы так и не поняли, за что именно деньги. Пусть это банально, но они мне не нужны.

— Ты странный, — она ткнула в него пальцем, хмуря бровь. — Деньги — это хорошо. Если дают — бери.

— Ты не находишь это ироничным? Я предлагаю тебе деньги, а ты отказываешься, хотя говоришь, что их надо брать. У тебя биполярка? — усмехнулся он.

— Нет, — рассмеялась она. — Просто... зачем они мне?

— А мне зачем? Купишь себе наряды, будешь радовать прохожих. Или книги... у тебя их вон пара штук, — он не смог сдержать улыбку. — Твой дом станет ещё больше похож на библиотеку, это же круто.

— Нет, не нужны, — сказала она тише, задумавшись.

— Уверена? Подумай. Это... тысячи страниц, десятки миров.

— Нет! — пискнула она, пряча улыбку.

— Скучная ты! — иронично улыбнулся он. Затем взглянул на часы. — Уже поздно. Я хотел заскочить, повидаться.

— Повидался?

— Да!

— Ну и всё, иди, — поддразнила она.

— Завтра приду.

— Жду с нетерпением! — игриво пробормотала она.

Он вернулся домой и лёг спать. Ночью снова приснился кошмар: мрачный морг, тело под простынёй, леденящий ужас, резкое пробуждение. Всю субботу тревога не отпускала. По пути к психологу он спорил сам с собой — стоит ли рассказывать про сон. С одной стороны, это могло бы помочь, с другой — звучало нелепо.

На улице стояла солнечная, тёплая погода, что противоречило его внутреннему состоянию. Возле книжного магазина он вдруг решил отвлечься и купил книгу с единорогом: «Забавная отсылка получится», — пробормотал с улыбкой.

Вскоре он уже сидел напротив психолога.

— С чего начнём? — она раскрыла блокнот и подняла на него внимательный взгляд. — Расскажи, как прошла неделя.

— Всё... как обычно, — уклончиво ответил он, отводя глаза.

— «Обычно»? — она чуть нахмурилась. — Ладно. А приступы были?

— Не уверен. Может, и были. Я их не записываю.

— Лиам... — её голос потеплел, но прозвучала тревога. — Что с тобой? Ты обычно так открыто рассказываешь о себе.

— Могу рассказать, что меня оправдали, и из дела убрали пометку о судимости.

— Поздравляю! Кстати, Мика уже всё мне рассказала.

Он тяжело вдохнул, понизил голос:

— Есть кое-что... но не уверен, стоит ли говорить.

— Почему? Это связано с Микой?

— Да.

— Здесь я твой психолог, — напомнила она спокойно, хотя в глазах теплилась материнская забота.

Лиам оглядел комнату, будто ища спасения в предметах.

— Это ваша мебель? Наклейки на тумбе — её?

— Да. Она их обожала, — улыбнулась с лёгкой грустью.

— А диван? В пятнах из-за того, что она его изрисовала?

— Да, она была неугомонным ребёнком.

— Мало что изменилось, — улыбнулся он. — Вы говорите, что здесь вы психолог, но в первую очередь вы мать, где бы ни были. Честно говоря, я не уверен, стоит ли мне рассказывать...

— Ты прав, — тихо согласилась она.

Он замолчал. Мысли рвались наружу, но страх спугнуть её держал его на месте. И всё же он начал:

— Когда Мика сказала, что умирает, я ничего не почувствовал, — произнёс он, тяжело подбирая слова. — Я ждал, что мне будет плохо... а всё было как обычно.

— Может быть, вы не так близки, и ты спокойно относишься к таким словам от чужих тебе людей.

— Нет, это не так. Я просто не понял тогда, что она сказала.

— Такое тоже бывает. Некоторым людям нужно больше времени, чтобы не просто услышать слова, а понять их. Поверить, осознать.

— Да, видимо, я из таких тормознутых людей. Ночью, в тот же день я вдруг понял каждое сказанное ею слово, и мне стало плохо, по-настоящему плохо. Это сложно описать словами.

— Чувства, которые ты испытал, были похожи на паническую атаку?

— Нет, вовсе нет, — задумчиво произнёс он. — Я так и не понял, что это было. Но я не поэтому начал этот рассказ. Всё дело в том, что в ту ночь мне приснился сон, и теперь почти каждую ночь снится один и тот же сон.

— Какой? Ты его запомнил, можешь описать? — с интересом спросила она, записывая слова.

— Помните, я говорил, что не думаю, что должен вам об этом говорить?

— Да, — слегка встревожено ответила она.

— Вы точно хотите услышать, и то, что я вас пытаюсь остановить, не настораживает?

— Немного. Но я хочу, чтобы ты рассказал.

— Мне снится один сон. Помните, я говорил, как меня водили в морг? Чтобы я посмотрел на убитую девушку... ту, в чьём убийстве меня обвиняли.

— Да, кажется, с тех пор у тебя начались панические атаки.

— Не совсем, они были и раньше, всю жизнь. Просто с тех пор их стало больше.

— Ты не говорил об этом. Но продолжай.

— Мне снится сон, в котором я спускаюсь в морг, подхожу к телу, которое укрыто белой простынёй, приподнимаю её и вижу...

— И видишь? — с волнением спросила психолог.

— Не ту девушку, что была там в реальности, — слегка нервно ответил он.

— А какую? — заинтересованно спросила она, но затем задумалась и испуганно посмотрела на него.

— Сон заканчивается, когда я поднимаю простыню и вижу... — тихим, трепетным голосом повторил он. — Затем пару часов лежу, пытаясь ни о чём не думать. Под утро засыпаю.

— Ты боишься того, что видишь?

— Не знаю, думаю, нет.

— Но ты просыпаешься, и причина не в страхе, а в чём-то другом?

— Наверное. Не понимаю, к чему вы клоните.

— Как ты принял слова Мики о том, что она умирает?

— Глупый вопрос.

— И всё же...

— Не могу точно ответить. Мне было не по себе. Я бы хотел, чтобы всё было иначе. Чтобы она была здорова.

— Всем бы этого хотелось... Но мы живём в мире, где не всегда можем получить то, что хотим. Скажи, ты бы мог сказать, что ты смирился?

В ответ он задумчиво помотал головой: «нет».

— Ты принимаешь всё очень близко к сердцу и пытаешься во всём найти ответы, причины. В том, что твоя подруга может покинуть тебя, — осторожно произнесла она. — Это не твоя вина или чья-либо ещё. Как мне кажется, ты просыпаешься, потому что не хочешь этого видеть. Ты всё ещё борешься. Ты не смирился.

— Вы вроде бы что-то умное сказали, но в то же время я ничего не понял, — растерянно произнёс он. — Скажите, что мне делать?

— Попробуй досмотреть сон до конца. Возможно, ты увидишь то, что не ожидаешь, но то, что хотел бы увидеть... Возможно, это шутка, и она встанет и напугает тебя...

— Тогда я испугаюсь и проснусь, — задумчиво сказал он, слегка высмеивая. — А значит, не смогу досмотреть до конца.

— Кто знает... Ты на прошлой неделе к нам приходил, и я была не в состоянии тебя выслушать, за это прошу прощения.

— Не нужно, я всё понимаю. К тому же, я пришёл к вам домой без разрешения.

— Можно поинтересоваться, зачем ты пришёл? К Мике?

— Кажется, нет. Всего неделя прошла, а для меня словно месяц.

— Попробуй вспомнить. Может, это что-то важное?

Он задумался, начал прокручивать дни назад.

— Кажется, вспомнил. Мы с вами поговорили, и на следующий день я позвонил маме и рассказал, что хожу к психологу. Мы мило поболтали. А после я почувствовал некое облегчение. Вроде бы, поэтому я и пришёл к вам тогда, чтобы рассказать об этом. Хотя сейчас это уже кажется таким незначительным.

— Я думаю, это достаточно важно. Давай сменим тему, — сказала она, заметив, как он погружается в мысли. — Расскажи, как ты добился признания невиновности? Как удалось убрать пометку о судимости?

— На самом деле моей заслуги здесь нет.

Он начал рассказывать историю своей прошедшей недели, упоминая смелый поступок Джейка. Потом — Марка и Лизу, которые поддержали его. Чем дальше он говорил, тем легче становился его голос.

По мере рассказа сеанс подходил к концу.

— Я рада, что всё наконец закончилось, — произнесла она, тепло улыбнувшись и закрывая блокнот. — Думаю, и нам пора заканчивать наш сеанс. Или у тебя есть ещё что рассказать?

— Нет. Есть вопрос.

— Какой?

— Мика дома?

— Да, — приятно улыбнувшись, ответила она.

Он встал с дивана, подошёл к выходу, положил на стол пару купюр и поднялся наверх. Постучал — тишина. Второй раз — снова ничего. Через двадцать секунд за дверью раздался глухой стук, и он тут же улыбнулся, представив, как Мика вскочила с кровати и упала. Она открыла дверь, сдувая прядь волос со своего лица, дыхание её было ритмичным, а вид слегка возбуждённым.

— Привет, — он махнул рукой и сдержал смех. — Ты упала?

— Нет, — поспешно ответила она, будто пряча смущение. — Просто была занята. Зачем пришёл?

— К тебе. Думал, посидим, чай, разговоры.

— Эм... нет. Не хочу. Лучше пойдём гулять. Ты же любишь гулять?

— Вроде бы да, — удивился он.

— Жди, — бросила она и захлопнула дверь.

Он продолжил стоять у двери, смущённо моргая, пытаясь понять суть происходящего, но объяснения так и не находил. В конце концов, он пришёл к выводу, что, возможно, нужно просто привыкнуть к такому поведению.

Минут через десять дверь снова распахнулась. На пороге стояла Мика: белая майка, клетчатая кофта, завязанная на поясе, светлые спортивные штаны, кроссовки. На голове — ярко-розовая кепка с просунутой в неё косой.

— Очки!

Она махнула рукой, открыла дверь, схватила тёмные большие очки и непослушно надела их на майку. Увидев это, он засмеялся, подумав, что это безумие — брать очки и не надевать их.

— Куда пойдём? — спросил он.

— Не знаю. Ты же боишься людей, значит, туда, где их нет.

— Это неправда! Я не боюсь людей, я их избегаю.

— Не понимаю, — она огляделась вокруг. — Ходят себе тихо, спокойно, тебя не трогают, зачем их избегать?

— Люблю тишину и покой.

— Почему?

— Наверное, потому что вырос в большой шумной семье. Иногда хочется тишины.

— Это странно! Ты странный! — с удивлённой гримасой сказала она. — О чём хотел поболтать?

— О чём угодно.

— О чём угодно, да? Ладно. В каком самом необычном месте у тебя был секс?

— Что? — он вспыхнул, смущённо отвёл взгляд. — Может, выберем другую тему?

— Давай. Ты сам сказал «о чём угодно». А мне угодно узнать тебя получше.

— Всё относительно, — запнулся он.

— В смысле?

— Ты сказала «необычное место». Для тебя оно может быть обычным, а для меня — наоборот.

— Ничего не поняла.

— Ну вот, например: ты скажешь — у тебя был секс в своей комнате. Для тебя это нормально. Но если я скажу, что у меня был секс в твоей комнате... это уже необычно.

— ААААА, — гневно улыбаясь, прокричала она. — В каком необычном месте был секс? Что тут сложного?

— Ничего, — сказал он, улавливая на себе взгляды прохожих, которые оборачивались на них. — Ты можешь не кричать хотя бы?

— Могу! А ты можешь отвечать?

— Могу... Ладно. В самом необычном месте для тебя или для меня?

— Я сейчас развернусь и уйду! — пригрозила она.

— В тюремной душевой достаточно необычно? — сказал он, нарочито смутившись.

Мика мгновенно посерьёзнела. Улыбка исчезла, в глазах мелькнули страх и сожаление.

— Извини... я совсем забыла, — тихо произнесла она, опустив глаза.

Лиам изо всех сил пытался сдержать улыбку. Но, уловив его выражение, она нахмурилась, а затем распознала подвох.

— Ты соврал? — громко спросила она, и тут же облегчённо рассмеялась. — Сука... я же поверила! — подняла руки, показывая дрожь. — Меня реально трясти начало. Думала, за больное задела.

— Ну, извини. Ты так настаивала, что я не удержался, — хохотнул он. — Но если честно, всё скучно: спальня, кровать, кухня, ванна.

— И в тюрьме... точно ничего? — она выглядела всё ещё тревожно.

— Нет. Это была шутка. Теперь твоя очередь, самое необычное место?

— Дай подумать... — она сдвинула брови домиком. — Наверное, на заправке.

— На заправке? Это там, где машины заправляются? — он даже остановился.

— Ну да. А что тебя так удивило? Мы же не посреди заправки это делали, а в туалете.

— У тебя есть машина?

— Нет. Но для этого она и не нужна, — засмеялась она над его наивностью.

— Ладно, допустим. Тогда мой вопрос будет таков: что ты делала на заправке?

— В туалет ходила. Мы в выпускном классе ездили в музей в другой город, остановились заправиться и перекусить.

— Ага, понятно. Эмоции накрыли — и вы пошли с парнем, закрылись в туалете?

— Я не говорила, что с парнем, — хихикнула она, заметив, как он краснеет.

— Так... стоп... Ты по девочкам? — осторожно спросил он.

— Нет, просто так вышло, — пожала плечами и рассмеялась.

— Можно поподробнее, но без интимного?

— Почему? — прищурилась она. — Тебе разве не интересно?

— Нет... то есть да, — он смутился. — Просто как так получилось?

— Я была в старших классах, ветер в голове. Врачи говорили: «в лучшем случае доживёшь до выпуска». Вот и хотелось попробовать всё. — Она говорила спокойно, глядя на оживлённую улицу.

— А та девушка? Она просто согласилась тебе помочь?

— Ну... можно и так сказать... Она была очень красивая. Настолько, что даже мне, которой нравятся мальчики, понравилась. И... свободных взглядов. Целовалась и не только — с кем хотела. Мы разговорились по дороге, и потом всё случилось.

— Весело, — только и смог ответить он.