19 часть: Шрамы и обещания
03/06/1995
Утро после битвы пришло с призрачной тишиной. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь пыльные витражи, освещал разрушенный Великий зал, где медики и добровольцы перемещались между рядами раненых. Воздух был густым от запахов лечебных зелий, дыма и крови.
Ава лежала на временной койке, её плечо было туго перебинтовано. Рана от тёмного заклинания болела пульсирующей болью, но мадам Помфри уверяла, что шрама не останется — по крайней мере, физического.
Рядом, на соседней койке, лежал Тео. Он не был ранен, но мадам Помфри настаивала на наблюдении после того, как он продемонстрировал признаки магического истощения.
— Твой патронус... — тихо начала Ава, поворачиваясь к нему. — Вчера ночью... Я никогда не видела ничего подобного.
Тео смотрел в потолок, его лицо было задумчивым.
— Я тоже, — признался он. — Это было... инстинктивно. Как будто что-то внутри проснулось.
Они лежали в тишине, слушая приглушённые голоса вокруг. Где-то плакала девушка — подруга одного из погибших. Где-то профессор Снейп отдавал тихие распоряжения о распределении лечебных зелий.
— Я видел своего отца, — внезапно сказал Тео. — Во время битвы. Он смотрел на меня как на предателя.
Ава протянула руку через узкий проход между койками. Их пальцы встретились.
— Ты не предатель. Ты выбрал правду.
— Знаю, — он сжал её пальцы. — Но это не делает проще.
Их разговор прервала мадам Помфри.
— Мисс Астер, мистер Нотт, — сказала она, подходя к ним. — Вы можете идти. Но никакой магии в течение суток, и я хочу видеть вас здесь завтра для осмотра.
Когда они вышли из Большого зала, их встретила картина, от которой перехватило дыхание. Коридоры Хогвартса были частично разрушены, стены покрыты следами заклинаний, полы усыпаны обломками. Но уже кипела работа — преподаватели и студенты вместе расчищали завалы, восстанавливали стены, залечивали раны замка.
— Похоже, война действительно объединила всех, — заметила Ава, глядя на группу гриффиндорцев и слизеринцев, работающих вместе над восстановлением скульптуры одноглазой ведьмы.
Тео кивнул, но его взгляд был прикован к чему-то в конце коридора. Там стоял Драко Малфой, его обычно безупречная форма была испачкана пылью, лицо — бледным и уставшим. Он смотрел на них, и в его глазах читалась сложная смесь эмоций.
— Подожди здесь, — тихо сказал Тео Аве и направился к Драко.
Ава наблюдала, как два бывших друга стоят друг напротив друга в разрушенном коридоре. Они не говорили несколько долгих секунд, затем Драко что-то сказал, и Тео ответил. Их разговор был коротким, но значимым — она видела, как плечи Драко опустились, а затем он кивнул и отошёл.
— Что это было? — спросила она, когда Тео вернулся.
— Он... извинился, — сказал Тео с лёгким недоумением. — Сказал, что, возможно, мы не так уж отличаемся.
Они пошли дальше, их шаги эхом отдавались в пустом коридоре.
05/06/1995
Следующие дни прошли в тяжёлой работе по восстановлению Хогвартса. Ава и Тео работали вместе с другими студентами — расчищали завалы, восстанавливали повреждённые заклинания, помогали раненым.
Именно во время одной из таких работ Ава нашла нечто неожиданное. Расчищая обломки в одном из коридоров возле гостиной Слизерина, она обнаружила частично уцелевший портрет — на нём была изображена молодая женщина с тёмными волосами и умными глазами, удивительно похожими на Тео.
— Посмотри, — позвала она Тео, указывая на портрет.
Он подошёл и замер, его лицо выразило удивление.
— Это... моя прабабушка, — прошептал он. — Элеонора Нотт. Говорили, что она была... другой. Вышла замуж за маглорождённого, но семья скрыла это, сказав, что он чистокровный из другой страны.
Ава смотрела на портрет, и в её сердце зародилась странная надежда.
— Может, ты не первый бунтарь в семье Ноттов.
Тео улыбнулся — впервые за несколько дней.
— Может.
Позже тем же вечером они сидели в их восстановленном уголке библиотеки. Книги ещё не все вернулись на полки, но их любимый стол у окна уже стоял на своём месте.
— Что будем делать теперь? — спросила Ава, глядя на закат за окном. — Учёба кажется... незначительной после всего.
Тео взял её руку, его пальцы осторожно провели по повязке на её плече.
— Дамблдор говорил, что война только начинается. Нам нужно быть готовыми.
— Я знаю, — вздохнула она. — Но иногда я просто хочу... нормальности. Уроков, домашних заданий, ссор из-за пустяков.
— Это придёт, — сказал он уверенно. — Может, не скоро, но придёт.
Он замолчал, его взгляд стал серьёзным.
— Ава, я хочу кое-что тебе сказать. То, что я должен был сказать давно.
Она посмотрела на него, и её сердце забилось чаще.
— Когда я стоял над тобой, когда ты была ранена... я понял нечто. — Он сделал паузу, подбирая слова. — Моя жизнь до тебя была тенью. Я носил маску, которую другие надели на меня. Но с тобой... с тобой я впервые почувствовал себя настоящим.
Слёзы выступили на глазах Авы.
— Я тоже, — прошептала она. — Ты сделал меня смелее. Сильнее.
— Я люблю тебя, — сказал он, и эти слова прозвучали как клятва. — Не как временное увлечение, не как бунт против семьи. Я люблю тебя как человека, с которым хочу прожить всю жизнь. Какую бы она ни была.
Ава смотрела на него, и в её груди распускалось тёплое, яркое чувство, которое было сильнее любой боли, сильнее любого страха.
— Я тоже люблю тебя, — ответила она, её голос был твёрдым и уверенным. — Всегда.
Их поцелуй был нежным, но полным обещания — обещания будущего, которое они построят вместе, несмотря ни на что.
10/06/1995
Через неделю после битвы в Хогвартсе состоялась мемориальная служба по погибшим. Великий зал был восстановлен достаточно, чтобы вместить всех желающих, но пустые места за столами напоминали о потерях.
Дамблдор произнёс речь — не о победе или поражении, а о надежде и единстве.
— Мы потеряли друзей, наставников, близких, — говорил он, его голос был тихим, но слышным в каждом уголке зала. — Но их жертва не будет напрасной. Она напомнила нам о самом важном — что мы сильнее, когда мы together.
Ава сидела рядом с Тео, их руки были сплетены под столом. Она смотрела на пустое место за столом Гриффиндора — там должен был сидеть один из семикурсников, погибший при защите восточного крыла.
— Я не хочу больше терять никого, — тихо сказала она.
Тео сжал её руку.
— Мы будем защищать тех, кого любим. Вместе.
После службы к ним подошла Гермиона Грейнджер. Она выглядела уставшей, но решительной.
— Я разговаривала с профессором Дамблдором, — сказала она. — Мы создаём официальную организацию — «Отряд защиты Хогвартса». Для тех, кто хочет продолжить обучение защитной магии.
Ава и Тео обменялись взглядами.
— Мы в деле, — сказал Тео без колебаний.
Гермиона кивнула, улыбнувшись.
— Я знала, что могу на вас рассчитывать.
15/06/1995
Жизнь в Хогвартсе постепенно возвращалась к подобию нормальности, но всё было иным. Границы между факультетами стали более проницаемыми — студенты разных домов теперь свободно общались, делились знаниями, поддерживали друг друга.
На уроке зельеварения Снейп, к удивлению всех, объявил об изменении учебной программы.
— С сегодняшнего дня мы будем фокусироваться на практической магии — антидотах, лечебных зельях, защитных составах, — сказал он своим обычным монотонным голосом, но в его глазах читалось необычное одобрение. — Теория может подождать.
После урока он задержал Аву и Тео.
— Астер, Нотт, — обратился он к ним. — У вас есть потенциал. Не тратьте его.
Это было максимально близко к комплименту, на что был способен Снейп.
Когда они вышли из подземелья, их ждал сюрприз. В коридоре стояли родители Авы.
— Мама! Папа! — воскликнула Ава, бросаясь к ним.
Мистер Астер обнял дочь, его лицо выражало смесь облегчения и гордости. Миссис Астер смотрела на Тео с любопытством, но без осуждения.
— Мы читали о твоём... участии в битве, — обратился мистер Астер к Тео. — И о твоём выборе.
Тео стоял прямо, готовый к осуждению, но вместо этого мистер Астер протянул ему руку.
— Мужественный поступок. Не многие способны пойти против своей семьи ради принципов.
Это было не полное принятие, но начало понимания.
20/06/1995
Конец июня принёс с собой первые экзамены, но в этом году к ним относились иначе. Преподаватели были более снисходительны, студенты — более поддерживающи друг к другу.
В ночь перед своим последним экзаменом Ава и Тео стояли на астрономической башне, глядя на звёзды.
— Помнишь нашу первую ночь здесь? — тихо спросила Ава. — После бала?
Тео улыбнулся.
— Как же. Ты тогда сказала, что ненависть — штука странная. Что она сжигает изнутри, но греет уродливым теплом.
— А теперь? — спросила она.
— Теперь я знаю, что есть тепло иного рода, — он обнял её за плечи. — То, что не обжигает, а исцеляет.
Они стояли в тишине, слушая, как ветер играет в башенных шпилях.
— Что бы ни принесло будущее, — сказал Тео, — мы встретим его вместе. Я обещаю.
Ава прижалась к нему, чувствуя тепло его тела и твёрдость его слова.
— Вместе, — прошептала она. — Всегда.
И когда они стояли там, под звёздами, которые видели столько войн и столько любовей, они знали — их история была лишь одной из многих, но для них она была единственной, что имела значение. И они были готовы к следующей главе, какой бы она ни была.
Потому что их любовь, рождённая из ненависти и закалённая в войне, была сильнее любых испытаний. И пока они были together, ничто не могло сломить их.