Глава 3
28, март. Мне так стыдно, умоляю простите...
*
Стояла зима. Грязный снег, под ногами. Люди, по всей стране, стремятся чувствовать праздничное настроение.
Она на качелях, детская площадка; она слушает музыку через кассетный плеер «Aiwa PS183». Когда-то плеер являлся собственностью ее матери... Той что бросила ее.
Когда Аде грустно, она слушает музыку с данного плеера. Почему-то это ее успокаивает... В наушниках играет «Dungeon Synth».
— Не убоюсь я зла, — прошептала девушка.
Ржавые крепления на качелях скрипели. Где-то прогремел салют... «Не делай ничего без души, интереса, смеха, — такой совет она дала девочке лет двенадцати, которая мечтает стать писателем. — Это единственные правила, которыми я руководствовалась при написании книги... Это единственные вещи, которые рассеивают мрак жизни».
Последнее можно было бы не добавлять...
И лгать не стоило...
Вечный мрак тягучей смолой растекается
Каждодневная тьма нашептывает разбивать зеркала и обнимать ледяные камни...
Основным правилом было: «Не привыкай к боли, Ада. Не привыкай к боли...».
Теперь она избегает страдания; и это делает ее слабой... Беспомощной. Ада становится едва заметной...
Она посмотрела на свой живот. Погладила его... Она избавилась от проблемы.
Проблем больше нет
Ада заплакала.
***
Она проснулась с жуткой головной болью. Номер в который она заселилась был под цифрами «1462».
— Что вчера было? — спросила девушка себя; массируя виски, она несколько минут сидела в кровати, вспоминая, что ей нужно сделать, чтобы перестать чувствовать себя так плохо.
Ада вылезла из-под одеяла и пошлепала босыми ножками в ванную комнату.
Оказавшись напротив зеркала, она сообщила своему отражению:
— Выглядишь отвратительно... Вонючка страшная.
Девушка набросила на зеркало белое полотенце. Лишь бы не видеть то убожество, кое принято называть ее внешность. Избавившись от трусиков, чокера в котором она заснула и лифчика, Ада забралась в душевую кабинку.
Приятная теплая вода гладила ее густые черные волосы; она смывала не только грязь и пот, но и головную боль. Эту неприятную пульсирующую тяжесть в мозгах... «Что же было вчера?» — вновь задалась вопросом писательница.
Воспоминания были крайне смутными и безобидными, однако горячий душ прежде всего способствовал воскрешению эмоций, а не четких картинок минувшего... На Аду нахлынуло чувство стыда; и мучительней всего то, что она не может вспомнить, почему ей стыдно.
Вот бы прошлое исчезало полностью. Вот бы прошлое могло сгнить, как опавший листик, и превратиться в ничто!
Ада обтерлась полотенцем, снова взглянула на свое отражение.
— Теперь более-менее, — сказала она. — Однако без макияжа ты все равно уродина.
Иногда ее раздражает, что она сильно заботится о своей внешности, как обычная девушка. Но ведь она и есть обычная девушка. Молодая и красивая. Если она не будет поддерживать эту красоту, она не долго пробудет желанной.
«Это все так глупо», — подумала писательница и мысленно отмахнулась от неприятных голосов в мозгу. Затем девушка тяжело вздохнула и достала из косметички чёрный карандаш с мягкой текстурой для подводки глаз.
— Приступим, — сказала Ада.
Она провела кончиком карандаша вдоль линии роста ресниц; затем нашла в хаосе своей косметички кисть с жестким ворсом и растушевала, чтобы подчеркнуть конуры своих карих глаз, которые в интернете некоторые молодые люди воспевают в стихах; а всякие завистливые сучки и «тролли девственники» охаивают.
Смартфон, лежавший на краю раковины, завибрировал. Пришло голосовое сообщение от подруги.
«Как ты себя чувствуешь, шлюшка!» — прозвучал насмешливый голос Наташи.
Ада зажала иконку микрофона, ответила: «Более-менее... Я слабо помню, что вчера было... Мы были в клубе... а дальше?.. Надеюсь, я не сделала никаких глупостей?»
Ответное сообщение пришло минуту спустя: «Ха-ха! Ты только глупости и делала!»
Сразу же за голосовым, от Наташи пришёл видео кружок.
— Твою мать... — выругалась Ада.
В коротком видеоролике она делала минет какому-то парню, в синей рубашке. Его лицо девушке не о чем не говорит. Она не помнит как его зовут. Она делала ему минет в кабинке туалета.
— Блядь, — выругалась писательница; она бросила смартфон на раковину. — Этого не было... Не было...
«Ничего этого не было!»
Она попыталась вновь заняться наведением марафета, но все валилось из рук.
— Какая же я шлюха, — прошептала девушка, и ее глаза заслезились. — Какая шлюха...
Она посмотрелась в зеркало.
— Мерзкая ты, шлюха! — повторила Ада.
Несколько минут она взирала на свое отражение, а потом вдруг... рассмеялась.
Она взяла пудреницу: ее руки больше не тряслись.
— Зато ты красивая, — сказала писательница, улыбнувшись. — Само совершенство!
Перед тем как покинуть ванную девушка одарила свое отражение долгим, сочным поцелуем.
***
Она слушала музыку из старого плеера. Мрачный фолк, отдавал христианским черным металлом... Перевернутые кресты, демонические монашки с заклеенными черным скотчем сосками... Осатанелые попы мастурбировали на иконы; заливая лики святых раскаленной чёрной спермой. Которая начинала дергаться, оживала; превращалась в червей, которые стонали рыдающим писком...
Этот писк скреб рассудок, расшатывал его, как бревенчатый дом во время шторма.. Музыка, которая оставляет порезы и наполняет их шипящим гноем.
Ада не знала о чем писать; голова была занята совсем другим. Все мысли наискось. Как же плохо когда получаешь работу случайно, а потом страдаешь от невозможности ее выполнять; от неспособности соблюдать договоренности; но уже подсев на большие деньги и тот комфорт что они дают ты почти не в состоянии изменить свою жизнь к лучшему. Перемены даются все труднее.
Во рту девушки пересохло. Она отпила из алюминиевой банки с энергетиком «флэш». Энергетик пах шампунем.
Наташа написала: «Поехали бухать! Тут фестиваль пива открылся!»
Ответ: «Поехали!»
Ей надо отвлечься...
*
2, сентябрь. Для матери я пустое место. Надеюсь ей удалось найти те романтические чувства о которых она так мечтала...