Chapter 1
В десять утра ничем не примечательного вторника где-то в середине марта на улицах обыкновенного города России прохожие оборачивались, смотря вслед рыжей девушке со стаканчиком кофе в руках, что бежала, расталкивая всех на ходу, и извинялась за неуклюжие столкновения. Её волосы, разбавляющие серость буднего дня своим ярким огнём, развевались от холодного ветра, а янтарные глаза сквозили беспокойством и некой нервозностью.
— Чтоб тебе провалиться, Копенкин! — выкрикнула она, когда выронив из рук бумаги и тыкая в телефон, дабы сбросить вызов, немного проливает кофе на прохожего.
— Девушка, вы в своём уме?! — вслед неугомонной бестии кричали люди.
Та не откликнулась и думала лишь о том, чтобы успеть на остановку.
«Мне конец» – думала она, зайдя в офис и подойдя к стойке ресепшна. На лице не видно и малейшего беспокойства. Лёгкая улыбка, и вот она уже беззаботно поправляет немного растрепавшиеся волосы, а другой рукой потряхивает стаканчиком кофе, чтобы убедиться, остался ли там напиток.
— Снова опаздываем? — едко заметила Амелия – секретарша противнейшего босса. Она так долго работает с извергом, что сама стала чем-то на него похожа. Например, они были схожи общей неприязнью к Высоцкой.
— Короли не опаздывают, короли задерживаются, — непринужденно бросила рыжеволосая, и забрав документы, цокая каблуками, удалилась к себе в кабинет.
— Язва, — донеслось вслед, но Ронни в ответ лишь подмигнула.
Зайдя в кабинет и отбросив на кожаный чёрный диванчик подготовленные к работе бумаги, менеджер по продажам и по совместительству ассистентка своего босса, Ронни Высоцкая, с тяжелым вздохом плюхнулась в кресло и прокатилась вокруг, запрокидывая голову назад.
Тишину, прерываемую лишь незаметным скрипом колесиков кресла, разрезал телефонный звонок. Вероника нажала на заветную кнопочку, и оттуда раздался противный голос секретарши.
— Феликс Григорьевич просит тебя к себе! — после этого она отключилась, а Ника прошипела в пустоту:
— На «вы», тупая ты коза!
Сколько бы она ни проклинала своего начальника, а идти следовало. Наверняка в очередной раз будет ругать за опоздание, безответственность и равнодушное, а в случае Ники, пофигистическое отношение к работе. Если углубляться в правду и не придираться к работнику, то Высоцкая выполняла все свои обязанности, но относилась к ним с неким пренебрежением. Она знала, что ей нужны деньги для родителей, да и самой что-то нужно есть, но ради каких-то бумажек девушка бы не смогла пресмыкаться перед начальством. И платили ей не так уж много, чтобы быть благодарной за такую шикарную плату.
— Скажи мне, Высоцкая, сколько сейчас времени? — мужчина средних лет, сидя в высоком кожаном кресле, спросил сразу же, как только Вероника вошла в кабинет.
— Без двадцати двенадцать, — взглянув на наручные часы, ответила сотрудница, ничуть не стыдясь.
— А на работе ты во сколько должна быть? — он растягивал слова, пронизывая девушку взглядом. Но та будто не замечала, и смело глядя в глаза боссу, как бы бросая вызов, ответила:
— В половину одиннадцатого, — её тон сквозил спокойствием. Дай рыжеволосой волю, она с легкостью села бы на место директора и закинула ноги на стол.
На лице не было ни капли сожаления или раскаяния. Она разглядывала свой маникюр, надув губки и делала вид, что абсолютно не понимает, зачем её вызвали.
— Я же пришла, — с наглыми нотками и некой саркастичностью заметила девушка.
Мужчина покрылся красными пятнами от злости и сжал в руке простой карандаш. Ника лишь улыбнулась краешком рта.
— Ты уволена, — тихо, но твёрдо процедил он.
На лице девушки промелькнули страх и беспокойство. Она моргнула, и в тот же миг глазки заискрились хитростью и весельем.
— Неужели? Да ладно вам, Феликс Григорьевич. Вы же знаете, что лучше меня сотрудника не найдёте, — рыженькая знала себе цену и чувствовала своё превосходство. Она медленно сделала несколько шагов вперёд и уперлась руками в письменный стол начальника. Рыжие волосы рассыпались по плечам и обрамляли милое личико, а светло-карие глаза вперились в босса, полные лукавства.
— Ты надоела мне своими заскоками и выходками. Ты уволена. Выйди из кабинета, — мужчина раздраженно махнул рукой, будто отгонял надоедливую муху.
Руки Ники напряглись, на шее вздулась венка, губы сжались, а глаза предательски заблестели.
— Ты пожалеешь, — прошипела Высоцкая и выпрямилась. Отдёрнув пиджак, она беззаботно подмигнула уже бывшему начальнику и вышла из кабинета.
Внутри все пылало от ярости. Ее огненные волосы можно было сравнить с состоянием хозяйки.
— Что сказал? — идя по коридору с абсолютно непроницаемым лицом, Ронни услышала вопрос и даже не обернулась. Наверняка его секретарша подслушивала под дверью, а сейчас просто хочет позлорадствовать.
Захлопнув дверь своего кабинета, Высоцкая с трудом сдержала крик злости. Она забрала сумку, документы, и в последний раз оглядев кабинет, служивший ей верой и правдой, вышла.
Гнусный подлец должен ей зарплату за этот месяц, поэтому девушка прямиком отправилась в отдел кадров. Вслед огненной леди смотрели все сотрудники отдела.
Ника понимала — все плохо. Знала, что придётся несладко. Показывать свою слабость и выть от безысходности она не собиралась. Если ломается стержень, значит вперёд пути нет.
Ком в горле обязательно вырвется наружу, слезы покатятся по щекам, руки разобьют дома посуду, а голос охрипнет от крика...но не сейчас. Сейчас нельзя.
Она сжала в ладони телефон и уверенным шагом направилась в бухгалтерию.
— Что, Высоцкая, уволили тебя? — писклявым голоском спросил Павел – офисный клерк, что превратился в засохшую тростинку, сидя за компьютером день и ночь и заполняя бумажульки. Его очки, казалось, были больше самого лица.
Ника на его едкое высказывание закатила глаза:
— А что, если ты следующий? — прищурилась девушка, вспомнив как застала бедняжку за воровством бумаги.
Пашенька побледнел и скривился.
— Какая же ты мерзость, Вероника, — выплюнул он, а Ронни лишь рассмеялась, блеснув невинными глазками
— Зарплату мне дай, несчастный, — со скучающим видом промолвила бывшая сотрудница фирмы «Timbot» и медленно прошлась по кабинету, разглядывая картинки на стенах.
— Не положено, — с особым наслаждением пропел Павлуша, смотря на резко развернувшуюся Нику с горящими яростью глазами.
— Как это?! — в этот момент она не смогла сдержать эмоции. — Живо звони Крыловскому!
Набрав номер начальника, Павел упивался состоянием Вероники.
— Чего тебе? — рявкнул голос на том конце провода.
— Высоцкая зарплату требует, — спокойно ответил парень, буравя взглядом рыжеволосую.
— Шиш ей, а не зарплата, — ещё звон этой фразы стоял в комнате, а Ники и дух простыл, лишь оставив после себя шлейф духов.
Она выбежала на улицу и смогла вздохнуть полной грудью. Спустя секунду девушка безудержно смеялась. Казалось, она тронулась умом...Истерический смех прорвал ледяную блокаду чувств.
Когда смех иссяк, и Ронни вроде бы успокоилась, она вытащила дрожащими руками новый мобильник из сумки и набрала заученный наизусть номер:
— Забери меня отсюда, — когда в трубке раздался тёплый заспанный голос парня, прошептала Ника.
— Что с тобой?
— Просто приезжай...прошу, — она сглотнула слезы и сбросила.
Белая иномарка подъехала к офису ровно через пятнадцать минут, где все это время стояла миниатюрная фигурка девушки.
Она села в машину, и только тогда слезы потекли по её щекам...
Парень, что был за рулем, смотрел обеспокоено.
— Детка, прошу, не плачь. Объясни, что произошло, — он поднял её подбородок и посмотрел в печальные глаза.
— Меня уволили! Что могло произойти?! Я без денег в кармане! А Сашке нужны лекарства! Родительских денег не хватает! Меня оставили без зарплаты! Я не знаю, где в этой дыре найду работу!!! — кричала девушка, тяжело дыша. Он перегнулся через подлокотник, что разделял их, и обнял её, целуя в голову.
— Я дам тебе денег. Заедем ко мне, я отдам сколько нужно, — прошептал Костя, но реакция рыжеволосой была неожиданной.
Она вскинула голову и с вызовом посмотрела в глаза человеку, который вроде как считался её парнем.
— Копенкин, а ведь все из-за тебя! Я опоздала, и меня уволили!!! А все благодаря тебе! Тебе приспичило утром меня задерживать! — вспыхнула несчастная.
— Ты не была против, — юноша хитро ухмыльнулся и завёл машину. — Перестань реветь. Твой отец не должен нервничать из-за твоих слез.
Она глубоко вздохнула и закрыла глаза. При прерывистом выдохе девушка сжала кулаки и зажмурилась.
Нельзя играть в плаксу. У неё дома больной братишка и родители. Дома всегда ждут...дома все будет хорошо...Ей хотелось в это верить.
Она засыпала каждой ночью и вспоминала беззаботные дни детства, когда она была единственным ребёнком в семье. Была той, кому отдавали всю любовь и заботу...а потом родился Сашенька — человек, который вместе с радостью принёс в дом горькую печаль.
— Ника, милая, приехали, — тормошил её Костя, когда они подъехали к многоэтажке, в которой и находилась квартира родителей Вероники.
Она «очнулась» и вышла из машины, находясь в неком трансе.
Юноша выскочил из автомобиля и остановил девушку, придержав за руку.
— Я буду ждать тебя вечером, — Ника отрешенно смотрела в его глаза и покачала головой:
— Я не приду, — прошептала рыжеволосая, когда он приблизился, чтобы поцеловать.
Она хотела возразить и отстраниться, но его губы накрыли её, и возможности не осталось.
— Заеду в восемь. Ты не можешь мне отказать, — прошептал он, прервав поцелуй. Ронни хитро улыбнулась
— Не будь так уверен.
В дверях её не встретил, как бывало иногда, братик. Мама на кухне готовила чай, отец смотрел телевизор, лёжа на диване, а Саша...
— Где он? — она задавала этот вопрос изо дня в день, приходя домой и открыв дверь своей связкой ключей с брелком в виде панды. Катерина выронила из рук полотенце от неожиданности и воззрилась на дочь.
— Ты сегодня рано...
Вероника не дослушала мать и направилась в комнату брата.
Зайдя в маленькую обитель компьютерных игр, машинок и мультиков, она остановилась, прикрыв дверь. Её брат, исхудавший до невозможности и бледный до дрожи в голосе, лежал на кровати, глядя в потолок.
— Саш... — её тихий голос разрезал гнетущую атмосферу. Мальчик даже не дернулся.
— Можешь лечь рядом?
Она топталась на месте и не знала, как поступить. В итоге, девушка откинула одеяло и легла с девятилетним братом, который вот уже пять лет борется со злокачественной опухолью мозга.
— Мы ходили к врачу...Доктор сказал, что оно растёт. Верочка, ты говорила, что болезнь исчезнет, а получается наоборот. Ты врала мне? — его глаза темно-карего цвета уставились на сестру, полные надежды.
— Нет, малыш, я не врала... — грустно прошептала в ответ девушка, играясь с его каштановыми волосами. — Просто иногда люди обещают то, чего не в силах выполнить. В этом их беда.
Юный Александр вытер одиноко скатившуюся слезу и шмыгнул носом.
— Я умру, да? Ты не сможешь меня вылечить. Нет денег. А ещё тебя сегодня уволили. Папиных и маминых денег не хватит, чтобы оплатить операцию. А доктор сказал, что операция нужна, — он перевёл взгляд на окно, а Ника мгновенно вспыхнула:
— С чего ты взял, дурачок! Вылечим мы тебя! И вообще, никто меня не уволил! — у неё у самой в горле стоял ком при виде безжизненного лица такого родного ей человека.
— Тогда почему ты сегодня так рано? Почему у тебя красные глаза? Не ври мне, Вера, — мальчишка отвернулся от сестры и закрыл глаза.
— Вероника! Сколько раз тебе говорить? — сколько бы любви она ни отдавала братику, Ронни всегда сердилась, когда дело касалось имени.
— Иди кушать. А я посплю
— У тебя снова головные боли? — спросила Ника, вставая с кровати, но Сашка уже не ответил.
Во время обеда девушка решила рассказать родителям плохую новость. Они сидели за столом, как самая обычная семья.
— Меня уволили... — после этой фразы лица родителей приняли мраморный оттенок.
— Доченька, а как же Саша? Нам нужно купить таблетки и совсем скоро новый курс химиотерапии. Моей зарплаты не хватит! Как же так... — причитала мама, нагоняя ещё большей тоски. Ника сидела, уткнувшись в тарелку, и умоляла саму себя не заплакать.
Почему все тяготы семьи легли на её хрупкие плечи? Почему беззащитная девушка должна выносить все проблемы?
— Я все решу, — промолвила она шёпотом фразу, которую должны говорить сильные мужчины.
— Ронни, солнышко, ты должна найти работу! Сейчас нельзя расслабляться! На тебя одна надежда...Может ты устроишься сначала на одну, а потом на другую? Ты справишься, я верю, — щебетала Катерина, вызывая в дочери вулкан раздражения.
Ника не выдерживала давления родителей. Отец смотрел на неё с жалостью, мать — с тревогой и страхом за будущее маленького сына. Ей хотелось закричать, но вместо этого рыжеволосая ответила:
— Я справлюсь. Не волнуйтесь, — голос был твёрдым, хоть слезы и душили изнутри. Ника так и не притронулась к еде. В мгновение ока она встала из-за стола и вышла из квартиры, крикнув: «Я переночую у Кости».
Сегодня все плохо...сегодня мир перевернулся с ног на голову, и что-то будто давило на неё и не давало свободно дышать. Она знала, что легче не станет, но именно сегодня решила, хоть и совсем на короткий срок, сбежать от проблем...