Глава 1. Адская троица. Начало.
Если бы кто-то лет семь назад сказал Чхве Субину, что его величайшим дипломатическим достижением в жизни станет дружба с двумя идиотами, он бы, наверное, скромно потупился. А потом спросил, не продают ли те самые идиоты где-нибудь поблизости, потому что скучать одному в деревне в семь лет – это пиздец как тупо.
Именно в этот памятный день, когда Субин пытался заставить муравья тащить хлебную крошку в три раза больше его самого, к нему подбежал мальчик с волосами, торчащими в разные стороны, словно его только что ударило током.
— Эй, ты новый? — выпалил мальчик, запыхавшись. — Ты в том доме с синим забором?
Субин, воспитанный мамой, которая мыла ему рот с мылом даже за слово «какашка», кивнул.
— Я Бомгю. Живу через два дома. Слышал, тут появился пацан, который может в футбол. Это ты?
«Я могу в футбол только по воротам, которые мне папа нарисовал мелом на сарае», — подумал Субин. Но сказать это вслух было бы признанием в собственной ламерости.
— Ага, – бодро соврал он. — Я.
— Офигенно! – глаза Бомгю загорелись. — Пойдём со мной. Там один тип на велике кружит, он, блять, вообще огонь.
Субина слегка передернуло от услышанного ругательства. Он почувствовал, как его словарный запас обогащается чем-то запретным и волнующим.
Через пять минут, подойдя к пустырю, Субин увидел «того самого типа». На велосипеде, с которого, казалось, были сняты все лишние детали, кроме руля и колёс, нёсся по импровизированной трассе парень. Он виртуозно объезжал кучки собачьего говна и с разгона перепрыгивал через старую покрышку. Он был похож на бога хаоса и асфальта.
— Енджун! — закричал Бомгю. — Смотри, кого я нашёл! Новый!
Велосипед с визгом тормозов развернулся и подкатил к ним. Енджун был на год старше, и в его взгляде читалась вся мудрость его одиннадцати лет.
— Новый? – скептически хмыкнул он, оглядывая Субина с ног до головы. — И что он может?
— Говорит, в футбол может, – выпалил Бомгю.
Субин почувствовал, как по спине пробежал холодный пот. Ложь раскрывается так быстро.
Енджун слез с велосипеда и подошёл вплотную.
— Ну, так. Сможешь отобрать у меня велосипед? – он держал свой байк за руль, вызывающе ухмыляясь.
Субин посмотрел на Бомгю. Тот смотрел на него с ожиданием, как зритель в цирке перед смертельным трюком. Делать нечего. Он сделал рывок. Енджун, хихикая, отпрыгнул назад. Субин потянулся к рулю. И в этот момент Енджун... просто отпустил его.
— Ладно, держи — великодушно сказал он. — Просто проверял, не ссыкло ли ты.
Субин, сжимая в потных ладонях руль чужого велосипеда, почувствовал прилив такой благодарности и облегчения, что готов был простить Енджуну все будущие подколы.
— А теперь пошли, – Енджун вырвал свой транспорт обратно. – Надо проверить, не созрела ли груша у старика Пэка. Бомгю, ты у нас по проворней.
— Опять я за грушами? А вы? — возмутился Бомгю.
— Мы, — Енджун ткнул пальцем в себя и Субина, — Мы будем группой прикрытия. Стратегия, блять. Важно.
И они пошли. Субин, Бомгю и Енджун. По дороге Енджун рассказывал дурацкие анекдоты, Бомгю хохотал так, что спотыкался о собственные ноги, а Субин просто улыбался, чувствуя, как внутри него разливается странное, но приятное чувство – чувство принадлежности. Он был не один. Он был с ними. С этой адской, весёлой, ругающейся троицей.
Он ещё не знал, что это навсегда. Ну, или почти навсегда.