Глава 8. Взрослые проблемы и детские выходки.
Прошло несколько лет. Им было уже по 15-16, но внутри они остались теми же самыми сорванцами. Разве что голоса стали грубее, а проблемы – чуть более взрослыми, но от этого не менее идиотскими.
Двор Бомгю был их сегодняшней штаб-квартирой. Они валялись на расстеленном на траве старом одеяле, остатках чипсов и пустых банках из-под газировки.
– Блять, этот дурацкий экзамен по истории, – стонал Тэхен, закинув руки за голову. – Кому вообще нужны эти все даты? Я лучше бы программировать учился.
– Ага, а потом напишешь программу, которая за тебя экзамены будет сдавать, – фыркнул Кай, перекатывая банку по земле.
Субин, как всегда, был голосом относительного разума.
– Просто надо учить, а не ныть. Хотя да, скука смертная.
А Енджун... Енджун был невыносим. В последнее время его подколы в адрес Бомгю приобрели какой-то новый, странный оттенок. Более пристальный. Более целенаправленный.
Сейчас он сидел, развалившись, и не сводил глаз с Бомгю, который пытался надуть очередной пузырь из жвачки.
– Смотри-ка, – томно протянул Енджун. – Наш Бомгю такой сосредоточенный. Серьёзный такой. Почти как взрослый. Почти.
Бомгю надул щёки и лопнул пузырь.
– Отстань, Енджун.
– А что? – Енджун подсел к нему ближе, перегнувшись через Субина, так что их лица оказались в сантиметрах друг от друга. – Ты сегодня особенно симпатичный, когда злишься. Прям как котёнок, которого за хвост дернули.
Глаза Кая, которые до этого безучастно смотрели в небо, медленно повернулись в их сторону. Его челюсть отвисла.
– Что... что это было? – прошептал он.
Тэхен приподнялся на локте, наблюдая за развитием событий с научным интересом.
Бомгю покраснел и отпихнул Енджуна.
– Ты совсем охренел? Отвали!
Енджун только рассмеялся, легковесно ткнув его в бок.
– Ну что ты, ну что ты... Не скромничай. Хочешь, я тебе тоже жвачку куплю? Только розовую. Под цвет твоих щёчек.
– О БОЖЕ! – Кай вскочил на ноги, словно его ужалили. – ВЫ СЛЫШАЛИ?! ОН ПРЕДЛАГАЕТ ЕМУ ПОКУПКИ! ЭТО УЖЕ ПРЯМОЕ СВИДАНИЕ! ОН ГОВОРИТ ЕМУ КОМПЛИМЕНТЫ! ЩЁЧКИ! ОН СКАЗАЛ «ЩЁЧКИ»!
– Кай, присядь, – устало сказал Субин. – Ничего особенного не происходит.
– КАК ЭТО НЕ ПРОИСХОДИТ?! – завопил Кай, размахивая руками. – ЭТО УЖЕ ДАЖЕ НЕ ШИППЕРИНГ, ЭТО ОТКРЫТЫЙ ФЛИРТ! Я ЖЕ ГОВОРИЛ! Я ЖЕ ГОВОРИЛ, ЧТО ОНИ ТАЙНО ВЛЮБЛЕНЫ!
В этот момент Енджун, явно довольный произведённым эффектом, решил подлить масла в огонь. Он взял свою банку с газировкой, отпил последний глоток, а затем, не глядя, швырнул её через плечо. Пустая банка с грохотом покатилась по мощеной дорожке.
– Эй, – сказал Бомгю, уже отходя от смущения. – Мусорить не надо. Мама ругаться будет.
– А ты убери за мной, – с ухмылкой парировал Енджун. – Ты же у нас аккуратный.
– Сам убери, тварь!
– А давайте лучше во что-нибудь сыграем! – предложил Кай, у которого от всей этой романтической атмосферы явно поехала крыша. – В правду или действие! Енджун, признайся Бомгю в любви!
Енджун, вместо того чтобы послать его, поднял бровь.
– А может, лучше в салочки? На раздевание.
Бомгю швырнул в него пустой пачкой от чипсов.
– Идиот.
Но Кай уже не контролировал себя. Он подпрыгнул и, визжа от восторга, начал бегать вокруг них кругами, выкрикивая: «Целуйтесь! Целуйтесь! Целуйтесь!»
Енджун, раздражённый его визгом, схватил с земли старый, слегка подвядший огурец с их закусок.
– На, съешь что-нибудь. Закрой свой рот.
Он бросил огурец в Кая. Тот, не глядя, отбил его, и огурец, описав дугу, приземлился прямиком в только что посаженную мамой Бомгю клумбу с петуниями, снорув на своем пути три хрупких цветка.
Воцарилась секундная тишина. Даже Енджун замер.
И тут же, словно из-под земли, выросла мама Бомгю. Она стояла на крыльце, поджав губы, и смотрела на них взглядом, от которого кровь стыла в жилах. В одной руке она держала тряпку для пыли, в другой – телефон.
– Чхве Бомгю, – произнесла она ледяным тоном. – Это что такое?
Все, кроме неё, застыли в самых нелепых позах: Кай с поднятой для очередного визга рукой, Енджун в полуприседе после броска, Бомгю с лицом, выражавшим чистый ужас.
– Мам... мы просто...
– Я вижу, что «просто», – она медленно спустилась с крыльца и подошла к растоптанной клумбе. – Мусор. Шум. И мои цветы. Опять.
Ее взгляд скользнул по каждому из них, заставляя их невольно выпрямиться по струнке.
– Енджун, – ее голос был тихим и от этого ещё более страшным. – Твои шутки с каждым разом становятся всё дороже. В следующий раз позову твоего отца, пусть он с тобой поговорит о том, как вести себя в гостях.
Енджун, обычно такой находчивый, лишь потупился и пробормотал: «Извините».
– Кай, – ее взгляд переключился на него. – Ты уже не маленький, чтобы бегать и орать, как резаный. Успокойся.
Кай кивнул, словно заводная игрушка.
– И все остальные... – она обвела взглядом Субина и Тэхена. – Я думала, вы уже взрослые и умные парни. А вы как садик разнесли. Разборка и уборка. Сейчас же. А потом – по домам.
Она развернулась и ушла в дом, хлопнув дверью.
Минуту они стояли в гробовом молчании, нарушаемом лишь щебетом птиц.
– Ну вы, блять, доигрались, – первым нарушил тишину Тэхен, поднимая с земли пустую банку.
– Это всё Енджун! – начал было Кай.
– ЗАТКНИСЬ, КАЙ! – прошипели на него хором Бомгю и Енджун.
Субин вздохнул и потянулся за скомканной пачкой от чипсов. Они были всё теми же детьми. Просто теперь, когда они хулиганили, последствия становились чуть более серьёзными. Им всё ещё было весело, но тень взрослой ответственности уже накрывала их своим крылом. И это крыло было противным, строгим и пахло растоптанными петуниями.