Изумрудный Остров

Ужин подходил к концу.

Лора уже почти привыкла к гулу столовой, к звону посуды и запаху еды, который висел в воздухе плотным облаком. Мия болтала без умолку, перескакивая с темы на тему — от местных сплетен до обсуждения нового альбома какой-то инди-группы, которую Лора не знала, но кивала для приличия.

— ...а потом она сказала ему, что это не её шарф, а его новая девушка просто оставила свои вещи, и представляешь, он даже не знал, что у него новая девушка! — Мия заливисто рассмеялась, но, заметив отсутствующий взгляд Лоры, осеклась. — Ты слушаешь?

— Что? А, да. Конечно. Шарф. Новая девушка.

— Ты снова смотришь на неё, да? — Мия вздохнула и покачала головой. — Лора, я же просила. Не надо на неё пялиться. Это привлекает внимание.

Лора виновато отвела взгляд от стола у окна, где Титанида всё так же сидела, погружённая в свой странный ритуал. Она уже закончила есть и теперь просто сидела, глядя на море за окном и поглаживая деревянного волка. В серых сумерках за стеклом её силуэт казался почти призрачным.

— Не могу, — призналась Лора. — Она как магнит. Я понимаю, что нельзя, но глаза сами туда смотрят.

— Это потому что ты художник, — авторитетно заявила Мия. — Вы, художники, вечно ищете что-то необычное. А она — само необычное. Но для местных это не аргумент.

***

Титанида сидела у окна и чувствовала спиной чужие взгляды. Она научилась различать их за два года. Любопытные, испуганные, презрительные, жалостливые. Этот новый взгляд — со стороны стола, где сидела рыжая болтушка и её тихая соседка — был другим. В нём не было страха.

— Видишь, Фенрир, — прошептала она, чуть наклоняя голову к деревянному волку. — Та, новенькая. Она смотрит иначе. Как будто пытается понять, а не осудить.

Фенрир молчал. Он всегда молчал. Но Титанида слышала его голос в глубине души — низкий, древний, спокойный. *"Люди редко хотят понять. Обычно они хотят наклеить ярлык и забыть."*

— Знаю. — Она провела пальцем по его вырезанной гриве. — Но вдруг эта будет другой? В Калифорнии, говорят, люди более открытые.

*"Калифорния далеко. Здесь другие ветры."*

— Здесь ветры свободы, — тихо возразила Титанида. — По крайней мере, так говорят кельты. Я чувствую их, когда стою на берегу.

*"Ты чувствуешь то, что хочешь чувствовать. Это твой дар."*

— И моё проклятие, — усмехнулась она, отпивая компот.

***

— Для кого — для местных? — спросила Лора.

Мия кивнула куда-то в сторону центра зала. Лора проследила за её взглядом и увидела Шейна. Он сидел за столом Вивиан, но сама «королева» куда-то отлучилась, оставив его в компании двух парней из свиты. Шейн не ел, не пил, не разговаривал. Он просто сидел и смотрел.

На Титаниду.

В его взгляде было что-то такое, от чего у Лоры похолодело внутри. Это была не просто ненависть. Это была одержимость. Болезненная, липкая, как паутина.

— Он всегда так на неё смотрит? — спросила Лора шёпотом.

***

Титанида почувствовала этот взгляд раньше, чем увидела его источник. Шейн. Опять.

— Фенрир, — прошептала она, не поворачивая головы. — Он снова смотрит. Когда же он поймёт, что его взгляды не могут причинить мне боль?

*"Он смотрит не на тебя. Он смотрит на своё отражение. На то, что потерял."*

— Я ничего у него не брала.

*"Он сам отдал. А теперь не может принять, что дар не приняли."*

— Люди такие сложные, Фенрир. Боги проще. Боги говорят прямо: хочешь — бери, не хочешь — проходи мимо.

*"Потому что боги — это природа. А люди — это цивилизация. Цивилизация учит их страдать там, где можно просто жить."*

Титанида вздохнула и снова погладила волка. Глаза Шейна жгли спину, но она не оборачивалась. Не доставит ему этого удовольствия.

***

— Когда Вивиан нет рядом — да. При ней он старается не показывать. Она ревнует. Не потому что он ей нужен, а потому что собственница. — Мия тоже понизила голос. — Вивиан считает, что всё, что находится в её поле зрения, принадлежит ей. А Шейн — в её поле зрения. И его интерес к Титаниде — это вызов её власти.

— Но он же её ненавидит. Какой интерес?

— Ты видела, как он на неё смотрит? — Мия прищурилась. — Это не ненависть, Лора. Вернее, не только ненависть. Это боль. А боль бывает только от любви.

Лора хотела возразить, но в этот момент Шейн встал.

Он поднялся из-за стола медленно, будто нехотя, и направился не к выходу, как можно было ожидать, а прямо в середину зала. Его дружки переглянулись, но остались сидеть — то ли не хотели вмешиваться, то ли знали, что лучше не лезть.

— О нет, — выдохнула Мия. — Только не это.

— Что? — не поняла Лора. — Что он делает?

— Плохие дела. — Мия схватила Лору за руку. — Не смотри туда. Отвернись. Сделай вид, что мы разговариваем.

Но Лора не могла отвернуться. Как заворожённая, она следила за Шейном, который шёл через зал, и люди расступались перед ним так же, как перед Титанидой, только по другой причине. Если перед ней расступались из уважения или страха перед неизвестным, то перед ним — из страха перед известным. Перед его положением. Перед его связями. Перед его кулаками.

***

Титанида услышала шаги. Тяжёлые, уверенные. Шейн шёл к центру зала. Она всё ещё не оборачивалась, но видела его отражение в тёмном стекле окна.

— Фенрир, — прошептала она. — Сейчас будет шумно. Потерпи.

*"Я терпелив. Это люди не умеют ждать."*

— Он хочет, чтобы я обернулась. Чтобы я показала, что меня задевает.

*"А тебя задевает?"*

Титанида задумалась на секунду.

— Нет. Меня задевает только одно — когда трогают тебя. А ты со мной.

*"Я всегда с тобой."*

Она улыбнулась чуть заметно и снова уставилась в окно, на серые волны.

***

Шейн остановился в центре зала, откуда его голос мог слышать каждый. Повернулся к столу у окна. И заорал:

— Эй, шлюха!

Зал замер.

Это было похоже на то, как если бы кто-то выключил звук. Все разговоры оборвались в одну секунду. Вилки застыли на полпути ко ртам. Даже воздух, казалось, перестал двигаться.

Лора почувствовала, как сердце пропустило удар.

Титанида не шелохнулась.

Она сидела спиной к залу, и по её позе невозможно было понять, слышала ли она вообще. Рука её продолжала гладить деревянного волка. Голова была чуть повёрнута к окну, к морю.

— Я к тебе обращаюсь! — Шейн повысил голос ещё больше. В нём звенела такая злость, что даже на расстоянии Лора чувствовала её, как электричество перед грозой. — Шлюха! Ты слышишь меня?

Никакой реакции.

— Фенрир, — едва слышно прошептала Титанида, — слышишь, как дрожит его голос? Когда-то он был другим. Когда-то он приносил мне цветы. Странно, правда?

*"Цветы вянут. Слова остаются."*

— Его слова для меня — ветер. Они не могут завянуть, потому что никогда не были живыми.

*"Мудро."*

Она чуть наклонила голову, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя.

***

Кто-то в зале нервно хихикнул. Кто-то зашушукался. Шейн стоял, и краска медленно заливала его лицо. Он не ожидал, что его проигнорируют. Он привык, что его боятся. Что на его слова реагируют. А тут — пустота.

— Ты что, оглохла? — Он сделал шаг в её сторону. — Или твой деревянный пёс заглушает голос реальности?

Титанида медленно, очень медленно повернула голову. Но не к Шейну — к окну. Будто там, за стеклом, происходило что-то важное. Будто Шейна вообще не существовало.

— Фенрир, — шепнула она, — этот человек думает, что ты заглушаешь реальность. А ты — самая настоящая реальность из всех, что у меня есть.

*"Он боится того, чего не понимает. Его реальность слишком мала."*

— Знаю. Но мне всё равно.

И тогда Лора увидела то, чего не замечала раньше.

В углу столовой, у самого входа, стоял человек.

Он был одет в тёмный комбинезон, какие носят рабочие, и стоял так неподвижно, что сливался со стеной. Лора не сразу поняла, что это не часть интерьера. Но когда поняла — не могла отвести взгляд.

Мужчина лет тридцати, с жёсткими чертами лица и глубоко посаженными глазами, в которых не читалось ничего. Короткие тёмные волосы, небритость, плотно сжатые губы. И рука.

Левая рука, которую он держал чуть приподнятой, была... другой. Не уродливой, нет. Но кожа на ней отличалась по цвету, была стянутой, неровной — старые ожоги, догадалась Лора. Или что-то похожее. Пальцы двигались, но с заметным усилием.

Сайрус.

Это должен был быть он. Сторож. Тот самый, о котором говорила Мия. Тот, кого застал Шейн в оранжерее два года назад.

Сайрус смотрел на Шейна. И в его взгляде не было злости. Там было что-то другое — усталость? Предупреждение? Готовность вмешаться, если понадобится?

— Ты меня слышишь? — Шейн уже не кричал. Он шипел, и это было страшнее крика. — Я знаю, что ты слышишь. Ты всё слышишь, сумасшедшая ведьма. Ты и твой пёс. — Он сплюнул на пол. — Сколько можно строить из себя недотрогу? Все знают, что ты на самом деле. Шлюха, которая спит со сторожем в оранжерее.

По залу прокатился приглушённый гул. Кто-то засмеялся — нервно, истерично. Кто-то зааплодировал — видимо, из свиты Вивиан, которая как раз вернулась и теперь стояла у своего стола с довольной улыбкой.

— Фенрир, — тихо-тихо сказала Титанида, и в её голосе впервые за весь вечер мелькнула тень грусти. — Он опять про то. Про оранжерею. Про Сайруса.

*"Люди любят копаться в грязи. Им кажется, что если они обольют грязью другого, сами станут чище."*

— Но мы-то знаем правду.

*"Правда никому не нужна. Им нужна легенда. Страшная, грязная, удобная."*

— А если когда-нибудь кто-то захочет узнать настоящую правду?

*"Тогда этот кто-то будет достоин её услышать."*

Титанида медленно повернула голову. Но не к Шейну — к Сайрусу.

Их взгляды встретились через весь зал.

Это длилось не больше секунды. Но Лора увидела, как что-то изменилось в лице Сайруса. Оно осталось каменным, но в глазах мелькнуло что-то тёплое. Поддержка. Любовь? Или просто обещание, что всё будет хорошо.

Титанида чуть заметно кивнула — одними ресницами — и снова отвернулась к окну.

— Он здесь, Фенрир. Он всегда здесь. И пока он здесь, мне ничего не страшно.

*"Я знаю. Я вижу."*

— Даже этот крик — просто ветер. А ветер в Шотландии бывает разный. Сегодня он злой. Завтра будет добрым.

И снова принялась гладить Фенрира.

— Да твою ж... — Шейн рванул вперёд, но не сделал и трёх шагов.

— Шейн.

Голос был тихим, но в наступившей тишине его услышали все.

Сайрус шагнул от стены. Всего один шаг, но этого хватило, чтобы Шейн замер на месте.

— Выйди. Проветрись, — сказал Сайрус всё так же тихо.

Он не угрожал. Он просто констатировал факт. Но в его голосе чувствовалась такая уверенность, такая сила, что Шейн, несмотря на всю свою злость, не посмел двинуться дальше.

— Тебе кто дал право... — начал он.

— Мне школа дала право. — Сайрус показал бейдж на груди. — Я здесь работаю. А ты здесь учишься. И если ты сейчас не выйдешь, я вынужден буду сообщить миссис Фрейзер о твоём поведении. Думаешь, ей понравится, что ты обзываешь учениц?

— Она не ученица. Она...

— Она ученица, — перебил Сайрус. — Так же, как и ты. Выходи.

Шейн стоял, сжимая кулаки. Лора видела, как ходят желваки на его скулах. Ещё секунда — и он мог бы броситься на сторожа. Но что-то его остановило. То ли здравый смысл, то ли взгляд Сайруса, то ли понимание, что он и так зашёл слишком далеко.

— Пошли вы все, — процедил он сквозь зубы и резко развернулся.

Он пошёл к выходу, и люди шарахались от него, как от прокажённого. На полпути он остановился, обернулся и крикнул в сторону Титаниды:

— Всё равно ты шлюха! И пёс твой деревянный — тоже!

Дверь за ним захлопнулась с такой силой, что задребезжали стёкла.

В столовой повисла тишина. Тяжёлая, липкая. Все смотрели на Титаниду. Кто-то с жалостью, кто-то со злорадством, кто-то просто с любопытством.

Титанида сидела неподвижно. Её рука замерла на голове Фенрира. И вдруг — Лора готова была поклясться — она улыбнулась. Чуть-чуть, уголком губ.

— Фенрир, — прошептала она, наклоняясь к деревянному уху, — ты слышал? Он сказал, что ты пёс. А ты волк. Фенрир, великий волк, который проглотит Одина в конце времён. А он назвал тебя псом.

*"Люди часто путают. Для них всё, что лает — собака."*

— Он даже не знает, что у тебя нет пола. Что ты — сила, а не существо.

*"Пусть. Его невежество — его проблема."*

Титанида подняла голову и, ни к кому не обращаясь, сказала вслух:

— Фенрир говорит, что у него нет пола. И что Шейну не мешало бы выучить мифологию, прежде чем оскорблять древние артефакты.

Кто-то фыркнул. Кто-то нервно засмеялся. Напряжение в зале чуть спало.

Вивиан, стоявшая у своего стола, поморщилась, развернулась и вышла, сопровождаемая свитой. Без Шейна и без неё представление было окончено.

— Ну и ну, — выдохнула Мия, которая всё это время сидела, вцепившись в руку Лоры так, что оставила красные следы. — Ты в порядке?

— Я? — Лора моргнула. — Со мной всё нормально. А вот она...

Она снова посмотрела на Титаниду. Та уже вернулась к созерцанию моря. Будто ничего и не произошло. Будто не было этого крика, этих оскорблений, этого напряжения.

— Как она может быть такой спокойной? — прошептала Лора.

— Она научилась, — ответила Мия. — За два года такой жизни или научишься, или сломаешься. Она не сломалась.

— Но почему никто не заступился? Почему все просто сидели и смотрели?

— Потому что боятся. — Мия вздохнула. — Шейн и Вивиан — это сила. Если ты против них — ты против всей системы. А система здесь жёсткая. Лора, ты даже не представляешь, что здесь бывает.

— Расскажи. — Лора повернулась к ней. — Ты обещала рассказать про ту историю. Про оранжерею.

Мия замялась, огляделась по сторонам, проверяя, не слушает ли кто. Потом понизила голос до шёпота.

***

Титанида всё ещё сидела у окна. Столовая пустела, но она не торопилась уходить. За стеклом догорал закат, окрашивая море в тёмно-розовый.

— Фенрир, — сказала она тихо, — ты видел ту девочку? Которая смотрела на нас весь вечер.

Лора не отводила глаз, но в них не было страха.

*"Я видел. Она художница. Такие смотрят иначе."*

— Откуда ты знаешь?

*"У неё руки в краске. И глаза ищущие. Художники всегда ищут красоту там, где другие видят только странность."*

— Может быть, — Титанида улыбнулась. — Может быть, она найдёт.

*"А если найдёт — что тогда?"*

— Тогда, может быть, я расскажу ей правду. Не всю. Но хотя бы часть. О том, что я не ведьма и не шлюха. Просто человек, которому нужны боги, потому что люди слишком часто предают.

*"Это опасно."*

— Знаю. — Она погладила Фенрира. — Но жить в страхе всю жизнь — ещё опаснее. Боги учат нас смелости. И я буду смелой. Когда-нибудь.

Она встала, аккуратно убрала Фенрира в карман юбки, взяла поднос и пошла к выходу. Проходя мимо стола, где сидел Сайрус (он уже не стоял у стены, а сидел за крайним столиком, делая вид, что пьёт чай), она чуть замедлила шаг.

— Спасибо, — прошептала она одними губами.

Он кивнул — чуть заметно.

И она вышла.

***

— ...это случилось два года назад, — тем временем рассказывала Мия. — Титанида только приехала. Она была... ну, такой же, как сейчас. Странной. Но тогда это было ново, и все хотели понять, что она из себя представляет. Шейн — он тогда был другим. Не таким, как сейчас. Он только приехал, ещё не влился в компанию Вивиан. И он... влюбился.

— В Титаниду?

— В неё. — Мия кивнула. — По-настоящему. Он таскался за ней, носил подарки, пытался заговорить. А она... она его игнорировала. Не потому что специально, а потому что она вообще всех игнорирует. Ей не нужны были ни подарки, ни внимание. Ей нужен был только её мир — боги, ритуалы, Фенрир.

— И что случилось?

— Однажды ночью Шейн решил, что пора действовать. Он пошёл искать её. Думал, наверное, что сможет поговорить наедине, признаться. А она была в старой оранжерее. — Мия сделала паузу. — С Сайрусом.

— С тем сторожем?

— Да. Он тогда ещё не был сторожем. Он был садовником. Работал в оранжерее, ухаживал за растениями. И Титанида часто приходила к нему. Не знаю зачем. Может, помогала. Может, просто сидела рядом. Никто не знает.

— И Шейн их застал?

— Застал. — Мия помрачнела. — И увидел то, что увидел. Или ему показалось, что увидел. Он потом рассказывал всем, что они целовались. Что она сидела у него на коленях. Что... ну, ты понимаешь.

— И ему поверили?

— Конечно. — Мия горько усмехнулась. — Шейн — свой, красивый, из хорошей семьи. А она — странная, чужая, никому не нужная. Кому поверят?

— А Сайрус? Он ничего не сказал?

— Он молчит. Всегда молчит. — Мия покачала головой. — После той истории его перевели из садовников в сторожа. Запретили приближаться к оранжерее. Но он всё равно иногда там появляется. И Титанида тоже. Ходят слухи, что они встречаются тайно. Но никто ничего не знает точно.

Лора вспомнила взгляд, которым обменялись Титанида и Сайрус через зал. В этом взгляде было столько тепла, столько понимания, что сомнений не оставалось.

— Они любят друг друга, — тихо сказала она.

— Возможно. — Мия пожала плечами. — Но если это так, им лучше скрывать это до конца жизни. Потому что если Вивиан и Шейн узнают точно — они уничтожат их обоих.

— Но это же несправедливо!

— Лора, — Мия посмотрела на неё серьёзно, — ты в Шотландии. Здесь справедливость — это не то, что даётся. Это то, что берётся. А у Титаниды нет сил брать. Она одна.

— Не одна. — Лора сама не поняла, откуда взялись эти слова. — У неё есть Фенрир. И теперь... теперь есть мы.

Мия уставилась на неё с удивлением.

— Мы? Ты хочешь сказать...

— Я хочу сказать, что сегодня мы видели, как человека оскорбляют на глазах у сотни людей, и никто не заступился. — Лора говорила тихо, но в голосе её звенела сталь, которой Мия раньше не слышала. — Я не знаю, что там было два года назад. Но сегодня она была невиновна. И я не хочу быть частью толпы, которая молчит.

— Это опасно, — предупредила Мия.

— Я знаю.

— Вивиан может обратить внимание на нас.

— Пусть.

— Шейн может...

— Мия. — Лора взяла её за руку. — Я не собираюсь объявлять войну. Я просто хочу, чтобы она знала: есть кто-то, кто видит в ней человека, а не миф. Разве это плохо?

Мия долго смотрела на неё, потом вздохнула и улыбнулась.

— Ты точно странная, Лора МакКензи. Но знаешь что? Мне это нравится. Хорошо. Я с тобой. Но если что — будешь меня защищать.

— Договорились.

Они ещё немного посидели, но столовая постепенно пустела. Ученики расходились, унося с собой впечатления от сегодняшнего спектакля. Кто-то бросал взгляды на Титаниду, но подойти никто не решался.

Лора встала, собираясь уходить, и в этот момент заметила кое-что странное.

В другом конце зала, у самого выхода, сидел Эрик. С Чейзом и Брауном. Они, кажется, уже закончили ужин, но не уходили. Эрик смотрел не на Титаниду и не на то место, где стоял Шейн. Он смотрел на Сайруса.

Сторож всё ещё сидел за своим столиком, допивая остывший чай. Его покалеченная рука лежала на столе, и в свете тусклых ламп шрамы на ней казались особенно отчётливыми.

— Что он там делает? — спросила Лора у Мии.

— Ждёт, пока все уйдут. — Мия тоже посмотрела на Сайруса. — Он всегда так делает. Сидит, пока столовая не опустеет. Наверное, проверяет, чтобы ничего не сломали. Или просто... не хочет никому мешать.

— У него рука... что случилось?

— Никто не знает. — Мия покачала головой. — Он не рассказывает. Говорят, это было давно, ещё до того, как он сюда пришёл. Но некоторые шепчутся, что это связано с его сестрой.

— С сестрой?

— Да. У него была сестра. Она тоже училась здесь, лет пятнадцать назад. А потом... — Мия запнулась. — Потом она исчезла.

— Исчезла? Как?

— Никто не знает. Просто пропала однажды. Полиция искала, но не нашла. А Сайрус после этого ушёл из школы, а потом вернулся. Уже с покалеченной рукой и молчаливый, как рыба.

Лора смотрела на Сайруса, и в голове у неё крутились мысли об исчезнувшей сестре, о тайной любви, о ненависти Шейна и о девушке с деревянным волком, которая сидела у окна и смотрела на море.

— Пошли, — сказала Мия, дёргая её за рукав. — Уже поздно. Завтра будет новый день.

Они вышли из столовой, и в дверях Лора обернулась в последний раз.

Титанида уже ушла. Сайрус всё ещё сидел, глядя в одну точку. И где-то глубоко внутри Лора поняла: эта школа хранит больше тайн, чем кажется. И некоторые из этих тайн ей предстоит разгадать.

Лора поравнялась с братом и тихо спросила

— Эрик, — прошептала она

Он поднял голову.

— Ты в порядке?

— Да. А ты?

— Я — да. — Эрик посмотрел на Сайруса, потом на пустой стол у окна. — Странное место, да?

— Очень, — согласилась Лора. — Но кажется, мы начинаем понимать правила.

— И какие они?

— Правила простые, — вмешался Чейз, подходя к ним. — Не лезь к сильным. Не доверяй красивым. И никогда, слышите, никогда не становись между Шейном и его демонами.

— А его демоны — это Титанида? — спросил Эрик.

— Его демоны — это он сам, — серьёзно ответил Чейз. — Титанида просто зеркало, в котором он видит то, что ненавидит в себе.

Лора запомнила эти слова.

И они ещё не раз всплывут в её памяти в те долгие ночи, когда школа затихала и только море шумело за окнами, напоминая, что мир больше, чем эта столовая, чем эта школа, чем эта страна.

Что есть что-то ещё.

Что-то, что стоит искать.