Глава VI.
Научись я раньше ценить то, что имею, ничего этого бы не было. А может и нас вместе бы не было... Может, она бы не разглядела во мне ничего, не будь я таким жестоким?.. Теперь остается только гадать.
- Я постирал все вещи, - тихо сказал я, возвратившись в спальню и застав там Джастин. Она медленно натягивала на себя тонкий серый свитер и тихо всхлипывала.
У меня разрывалось сердце. Ей было больно, и сейчас это были не шутки. В этот момент раскрывалась реальность всей моей сущности: я садист и ничтожество.
Девушка даже не посмотрела в мою сторону. Тяжело дыша и сжимая покрывало в руке, она легла на бок, так что я не видел ее лица.
Подошел и лег сзади, придвигаясь ближе к малышке. Я знал, что ей больно, знал, что она ненавидит меня. Моя рука коснулась ее содрогающегося плеча, а затем я осторожно переплел наши пальцы, обнимая ЛиБэй, но полностью не опуская на нее свою тяжелую руку.
- Ты больше никогда меня не полюбишь? - почти прошептал я. Не знаю почему, но мне захотелось умереть от ее молчания.
- А зачем? - тихо спросила девушка сквозь нос.
Я промолчал, не зная, что ей ответить. А ведь и правда: зачем ей любить меня, зачем, если я никогда не любил? Но сейчас я был полностью уверен в обратном.
- Гарри, ты ни разу не говорил мне, что любишь.
- Но я люблю! - выпалил я, крепко сжимая руку Джастин. Не замечая, что делаю ей больно.
Это получилось спонтанно. Я не думал о том, что нельзя сжимать пальцы, не думал, что не нужно кричать. Я вообще никогда не задумывался о самочувствии моего ангела.
- Гарри, Гарри, мне больно, - услышал я. - Не дави так сильно.
Я сразу убрал от ЛиБэй руки, отодвигаясь на другой край кровати и отворачиваясь. Я зарылся руками в свои кудри, закрывая лицо локтями. «Ничтожество».
Как из меня получился такой тиран? Как я стал таким ублюдком? Бедная малышка Джаз... Когда я увидел ее впервые, я уже знал, что буду насиловать ее. Знал, что буду бить, и она ничего с этим поделать не сможет.
Flashback.
Она сегодня замечательно выступила. Своей игрой на рояле принцесса сделала этот концерт. А ее друзья-одногрупники? Завистливые идиоты! Детка, разве ты не видела за их улыбками волчий оскал? Хах, держу пари - за моей маской горячего самца и джентельмена ты тоже ничего не увидишь. Не увидишь своих страданий.
Я иду за ней по темному Лондону. Совсем близко, а она этого даже не замечает.
Вот она сворачивает в переулочек и, остановившись, усаживается на корточки, чтобы перевязать шнурки на кедах.
«Как все просто».
Как только девушка вновь поднимается на ноги, поправляя на голове серую шапочку (почти такую же, как сейчас на мне), я вмиг оказываюсь сзади, зажимаю ее рот рукой, заглушая крик, и сразу вдавливаю всем телом в стену допотопной четырехэтажки.
- Привет, Джастин, - рычу я, смотря в ее испуганные глаза, сверкающие во тьме. Моя рука мокнет от горячих слез, и я улыбаюсь. - Эй. Если уберу руку, обещаешь не кричать?
В ответ она судорожно кивает, не отводя от меня голубых глаз. ЛиБэй, - красивая фамилия, кстати, - упираясь свободной рукой мне в плечо, делает попытку высводиться, но я хмурюсь, сжимаю обе ее руки, тем самым освобождая рот, и прижимаюсь бедрами к ее животу.
- Отпустите меня, пожалуйста, - скулит девушка, пряча лицо, касаясь лбом моей груди.
Я чувствую ее тепло сквозь футболку. Нужно было застегнуть пальто, чтоб не отвлекаться на всякие мелочи.
- Не все так просто, малышка.
Джастин поднимает на меня глаза и закусывает губу.
- Что вам надо? - спрашивает она. Я физически ощущаю дрожь в ее теле. Она вся неудержимо трясется. - Деньги? Ключи?
- Все, что мне надо - это ты, - шепчу я ей в ухо, а потом целую в щеку, переходя к уголку губ и возвращаясь к местечку под ушком. Дурацкая шапка мешает, и я стягиваю ее с малышки и бросаю на землю.
О, ее волосы...
- Умоляю вас, не надо, - плачет она, а я улыбаюсь у ее губ.
Умоляет о жизни, не любя ее. Потеряв всех родных, друзей, любимую собаку, эта девушка просит меня ничего с ней не делать! Развлекаться с такой особой будет более чем интересно.
- Зови меня Гарри. Ты теперь моя девушка. А значит, будешь удовлетворять так, как мне захочется.
- Не-ет! - вырывается из нее. - Ну, пожалуйста, нет!..
- Заткнись или я заткну тебя своим членом, - рычу я, и в моих руках трещат ее кости.
- А-а!
- Не ори, слышишь?
- Простите, - сникла Джастин, содрогаясь от слез.
Неужто и впрямь так больно?
- Ты идешь со мной, поняла?
- Да.
- И не рыпайся.
The End Flashback.
Движение и тяжелые вздохи сзади заставили насторожиться, но не остановили моих слез, так и рвущихся наружу от страшной безысходности и отвращения к себе. Я бы не избавился от этого ужасного чувства, не вышел бы из этой депрессии, даже если бы мне посчастливилось выиграть миллион долларов, или дойти до конца радуги! Мне бы забыть совсем все то, что было позади, забыть про свою жестокость, оставить ее там, где она началась.
- Гаррюша, - хрипло, но так нежно произнесла Джастин, кладя руку мне на плечо.
Я не понимаю ее! Я просто ее не понимаю! Почему? Почему она снова вернулась ко мне! Или нет?..
Да не знай я ее так, как знаю, не чувствуй я ее так, как мне довелось почувствовать, я бы с полной уверенностью мог сказать, что Джастин - не человек. Обыкновенный людишко не способен быть таким!.. таким всепрощающим и любящим до бесконечности.
Ее дыхание было медленным и неровным. Она сидела, поджав под себя ноги, и маленькие коленки упирались мне в спину.
- Зачем так убиваться? - Джастин погладила меня по плечу. - Подумаешь, руку сжал. И нисколечко мне не больно. Все уже прошло.
Она убеждала меня непонятно в чем. Словно сама верила, что та боль, которую я причинил ей, и то, как я на это сейчас реагировал - разные вещи, и второе - гораздо важнее. Она вновь и вновь прощала меня. - Вот сам посмотри.
ЛиБэй замешкалась, и как только она встала с кровати, послышался сдавленный писк.
Я изо всех сил старался не смотреть на нее, не желал показывать своих слез. Но я был бы тварью, не взглянув на те вещи, которые Джастин делала, только чтобы оправдать свою ложь. Она стала на полу у окна, чтоб я мог видеть, и подняла руки в воздух, совершая ими самые простые танцевальные движения, подключая бедра и ноги. Я видел, как горькие слезы катились по ее щекам, но Джаз улыбалась мне, и я все больше и больше понимал, что лучше ее на свете нет.
- Вот видишь? - опять улыбнулась Джастин и покружилась вокруг своей оси. - Все хорошо. - Принцесса остановилась, повернувшись ко мне спиной и закрыв лицо руками. - Мне ничуть не больно, любимый.
Своими словами она разрывала мою душу в клочья, заставляла плеваться кровью и хватать ртом воздух. Мой ангел вдыхал в меня жизнь, заставлял верить, что я любим. Она отбирала у меня всю боль и складывала у себя внутри в огромную кучу. А я ни разу не сказал ей спасибо.
Плечи девушки вдруг сотряслись от сдерживаемых рыданий, и я подскочил с кровати, оказываясь напротив нее. Мои руки нежно взяли Джастин за запястья и раскрыли заплаканное личико.
- Никогда не смей плакать из-за меня, поняла? - сквозь зубы прорычал я, чувствуя свои слезы во рту. - Никогда!
Ответом послужили лишь голубые глаза, просящие пощады, и очередной всхлип. Я переместил свои руки ей на предплечья и посмотрел на Джаз в упор.
- Те несколько часов, что я провел в поисках тебя, были похожи на чертову кучу дерьма! - выкрикнул я, слегка тряся девушку. - Увидев лишь твою кровь, не найдя твоего тела... Милая, я хотел вскрыть себе вены, когда потерял надежду увидеть тебя еще хоть раз, ты это понимаешь? Я хотел исчезнуть так же, как и ты, - почти прошептал я, дыша своими чувствами. Я вложил в эти слова всю любовь, всю искренность, на какую только был способен. - Ты ведь моя жизнь, глупая, - потряс я ее, приближаясь ближе к лицу, ощущая обжигающий огонь, который исходил от ее тела. Он сводил меня с ума, уносил туда, где нет ничего, кроме нее одной. - Не бросай меня...
Еще пара секунд, и Джастин набросилась на меня, бесконечное число раз целуя в плечо, со всей силой, которую она могла в этот момент вытянуть из себя, обнимая меня за шею. Она рыдала в моих объятьях, а я утопал в ее близости.
- Я люблю тебя.
Лишь эти три слова лишали меня разума. Она вновь это сказала, думал я. И от этого становилось так невероятно! Я чувствовал в сердце - да во всем теле! - что-то по-вселенному необъятное и непостижимое. Мне даже показалось, что я умираю. Что нет больше мира - есть лишь я, мой ангел и наша любовь.
Наша...
- Я люблю тебя.
И я распахнул свои глаза, я улетел далеко-далеко от этого места, от Лондона, от того космоса, где бывают огромные планеты и шары газа, которые люди называют звездами. Земля поплыла, она оставила после себя сахарные сгустки, и ничего, кроме облаков, я под ногами не почувствовал.
Сжимая в руках мою... мою малышку, я понял, чего был лишен все это время. Любовь родилась именно сейчас. Именно сейчас родился я, и тогда я полностью осознал свою цель: никогда не позволять «тому Гарри» делать плохое с Джастин.
Девушка шмыгнула носом и, отпрянув, заглянула в глубину моих глаз. Она недоверчиво всматривалась в черты моего лица, словно искала подвох, думала, правда ли то, что слетело с моих губ. И спустя какое-то время, когда нас «разбудил» какой-то шум на улице, ЛиБэй спросила:
- Ты любишь меня?
И как только Джастин увидела мою улыбку, она рукой закрыла себе рот и, опустив голову, тихо заплакала. То ли от счастья, то ли от чего-то другого. Но ничего, кроме как поцеловать ее сейчас, попросить миллионы раз простить меня, мне не хотелось.
- Люблю, - повторил я, заставляя детку взглянуть на меня.
- Поцелуй меня, - прошептала Джаз, перелетая свои пальчики у меня на затылке. И она закрыла глаза. И потянулась к моим губам, ждя, когда же я наклонюсь. Она выглядела так, будто от моего поцелуя зависела ее жизнь, - да к черту все! - словно от этого поцелуя зависело, случится ли конец света!..
А чувство сахарных облаков вернулось ко мне, когда я закусил ее сладкую губу. Когда провел по ней языком и втянул в рот. И я опять родился. Во второй раз за несколько минут, во второй раз за двадцать два года и девять месяцев...
ЛиБэй разорвала это волшебство и, встав мне на пальцы, уткнулась в шею. Я ощутил горячие капли, которые бесконечно лились из ее глаз.
- Гарри, - прошептала она, - мой Гарри...