Ангел
После телефонного звонка я вся на взводе. Папа оставил завещание. Интересно, звонили ли маме? А может она и так знала?
Я крутила мысли в голове пока собиралась на работу, я понимала, что больше не усну, да и спать оставалось минут 15.
Когда я полностью собралась, я пошла на кухню, чтобы получить утренею дозу кофеина. Но каково было моё удивление, когда я увидела за столом не спящих маму и Леонарда.
— Доброе утро, — отозвалась я, стоя в дверном проёме — почему не спите? Рано ведь.
— Доброе утро, Тиффани — лучезарно произносит мама — я ведь устроилась на новую работу, а она с 8 утра.
На новую работу? Почему я этого не знала?
Мама работала медсестрой столько, сколько я себя знаю. Зарплата там приличная и выходные у неё часто. Дома всех устраивал её рабочий график 2 через 2.
Ну, кроме Леонарда, конечно, ведь он работал 5 через 2.
— Понятно. — отзываюсь я и достаю с полки кружку.
Пока я ставлю чайник и сыплю растворимый кофе обдумываю мысль сказать про завещание сейчас, но не хочу говорить это при Леонарде.
Но он всегда дома, когда у меня находится время после работы, чтобы поговорить с мамой, а когда я вернусь сегодня, понятия и не имею. Так что решаю рассказать сейчас.
— Мам, мне тут позвонил нотариус... — сказала я, стоя спиной к маме и отчиму.
— Да милая? Зачем он звонил? — спрашивает мама. Её голос задрожал, по всей видимости она понимает зачем.
Я разворачиваюсь к ней лицом.
— Папа перед смертью составил завещание. — озвучиваю я новость. Я ожидала всего, но не того, что мамины глаза засияют от счастья. Это вогнало меня в тупик.
Моя реакция была чуть иначе. У меня сердце разрывалось, когда я узнала об этом. Сначала хотела зареветь, но потом передумала, ведь мне ещё надо на работу, а с отёками идти в дорогой ресторан не хотелось.
— Я знала, что Филип оставит что-то тебе дорогая. — сказала мама, держа руку на сердце. — он тебя любил больше всех на свете.
Леонард сурово посмотрел на маму и что-то промямлил, но я не услышала, что именно.
— Мам... тебя тоже приглашают на чтение завещания. — озвучиваю я и лица мамы и Леонарда будто меняются местами.
— Ну вот, это уже хорошая новость! — восклицает Леонард и бьёт по столу кулаком, видимо от счастья.
Меня раздражает его реакция. Он собирается забрать у мамы всё, что ей отдаст папа.
— Леонард, не хочу расстраивать, но мой папа тебе ничего не оставил. — говорю я. От меня исходит враждебность так, что мне кажется до неё можно, дотронутся.
— Мне ничего, но моей супруге что-то да достанется. — произносит он, и его радостная улыбка сменяется злобной.
Я смотрю на маму, которая сидит, сложив ручки и смотрит в пол.
Она ничего не говорит, потому что знает, что он отберёт у неё всё до копейки.
А знаете что? Надоело. Ну и пусть. Пусть делает с деньгами, которые ей оставил папа всё, что угодно. Пусть она осквернит не только своё имя, но и его желание оставить что-то той, кого любил.
Даже не сделав себе кофе, я ухожу. Обуваюсь в коридоре и беру рюкзак с формой. Беру свою машину и ключи от дома, а после уезжаю.
Всю дорогу до ресторана я киплю от злости, и даю волю своим эмоциям.
Я оскорбляю, шлю куда подальше маму и её конченного мужика.
По моим щекам стекают предательские слёзы, ведь это не честно. Это ужасно, мерзко и отвратительно, а самое главное несправедливо.
Почему мама терпит такое отношение к себе? Почему она продолжает потакать этому говну? Почему не начнёт уважать хотя бы себя?! Что не так с этой женщиной?!
Будь мой папа жив, он никогда бы такого не допустил.
Я приезжаю в ресторан и смотрю на время. 8:30. Смена начинается с 9:30. Что ж, придётся сидеть в машине целый час...
Я пытаюсь отвлечься, но в голову неожиданно залазит мой маньяк.
Вспоминая вчерашний вечер, на губах появляется улыбка.
Стоп. Почему я улыбаюсь?
Он чёртов псих, который пишет мне и стоит за моим окном. Он угрожал мне, и говорил бежать от него, потому что я мол его разозлила.
В голову залезло воспоминание о том, как я попыталась его сфоткать, и я начинаю громко смеяться.
Может я и вправду сошла с ума, но это на самом деле звучит смешно.
Решаю залезть в телефон, чтобы вновь насладится с начала своим поражением, а потом его гибелью.
Но в галерее только моя погибель.
Неудачная фотография, где я пыталась сфотографировать маньяка есть, а снимков экрана нет. Ни одного.
Я обрыла весь телефон, в надежде на то, что они могли сохранится хоть в какой-то папке, но их нет нигде.
Тело покрылось мурашками, а руки заледенели.
Этот мудила как-то взломал мой телефон.
Он рыскал мою галерею и удалил мой компромат на него. Кто так вообще делает?!
«Тот, кто не хочет сидеть» — слышу я внутренний голос.
Чёрт. Так униженно я не чувствовала себя никогда.
Хотя, я уверена, что этого было бы мало.
Но я бы всё равно смогла хотя бы привлечь внимание полиции.
Я чувствую себя проигравшей.
И видимо, чтобы я почувствовала себя ещё хуже, мне приходит сообщения от виновника этих чувств.
«Доброе утро, мой ангел. Хотел спросить ещё ночью, но думаю ты уже спала. На кой чёрт тебе скриншоты нашей переписки? Уже хотела начать хвастаться своей подружке Лилит?)» — приходит сообщение, и я не могу поверить своим глазам. Он упомянул там Лили...
«От куда тебе известно про Лили?» — спрашиваю я. Если она окажется в опасности, я себе этого не прощу.
«Ангелочек, бери выше. Я знаю о тебе всё.» — пишет маньяк, и следом приходит новое сообщение. — «Так зачем тебе понадобились скриншоты? Но прими во внимание то, что за ложь в этот раз я тебя накажу.»
Накажет он. Сейчас же, разбежался.
«Хотела показать твоим родителям, чтобы они в угол тебя поставили.» — знаете фразу «мой язык — мой главный враг»? Так вот, это фразу писали по мне.
«Я предупреждал маленький, чистый ангел. Придётся испачкать твои крылышки.» — пишет маньяк, чем вгоняет меня в ужас.
Я делаю скриншот и быстро перехожу в чат с Лили, чтобы отправить его ей. Но, когда я хочу выбрать фотографию, вновь не нахожу снимка экрана в галерее.
«Ещё один скриншот, Тиффани, и обещаю, что наказание будет хуже» — вновь пишет психопат.
Что же я такого натворила в прошлой жизни, что в этой мне послали персонального чертёнка, который пытается её испортить?
Видимо в данную минуту у меня нет точки опоры. Я никак не смогу повлиять на это. Пока думаю на мой телефон приходит новое сообщение:
«Почему ты так резко выбежала из дома?»
Он и утром следил за мной?
«А тебя это как касается?» — всё ещё не понимаю зачем, но зачем-то отвечаю я.
«Меня касается всё, что касается тебя. Заруби себе это на носу.» — пока я читаю это сообщение, приходит новое. — «Это из-за завещания, которое всплыло? Поругалась с мамой?»
Что?.. А это он от куда узнал?..
«Нет. С мамой я не ругалась. Но от куда ты знаешь про завещание?» — спрашиваю я.
«Ангел, не люблю повторяться, но ты исключение. Я знаю о тебе всё.» — пишет собеседник.
Я начинаю злится, а щёки пылать. Чувствую, как от злости наворачиваются слёзы.
«Тебе до этого вообще какое дело?! Волнуешься?» — злюсь я.
«Не поверишь, но я страшно переживаю» — такого сообщения я не ожидала. Сердце предательски пропускает удар. Да что со мной происходит?
А знаете? К чёрту всё. Он всё равно меня убьет, так что я решаюсь выговорится ему.
— Знаешь, это было не самое удачное утро. — начинаю говорить я в голосовое сообщение. — Для начала, меня разбудил нотариус, который сказал, что мой папа что-то оставил мне, и его желание было, чтобы завещание прочитали, когда мне исполнится 23. Далее, когда я рассказала об этом маме, она сияла от счастья, ведь папа меня любил больше всех, и бла-бла-бла. Но когда я сказала, что её тоже пригласили, мой отчим, тире, кусок говна засиял словно сраная новогодняя ель, а мама потухла, ведь она знает, что это животное заберёт всё. А потом, ты лишил меня чувства победы, ведь взломал мой телефон и уничтожил все улики против тебя.
Я заканчиваю свой монолог и отправляю голосовое длинною в полторы минуты.
«Значит, сложные отношения с отчимом?» — уточняет мой маньяк.
«Не то слово, ужасные.»
«Убить его?»
Я перечитываю последнее сообщение несколько раз не веря своим глазам. Моргаю несколько раз, думая, что мне кажется и у меня уже конкретно поехала крыша. Но нет, вопрос так и висит открытым.
Я солгу, если скажу, что у меня даже на секунду не появился соблазн написать «Да, пожалуйста.», но я воздерживаюсь от этой идеи.
«Не неси чушь.» — всего то и пишу я.
«Чушь? С чего ты взяла, что это чушь?» — спрашивает меня мой маньяк.
«Сначала пытаешься убить, угрожаешь, а теперь делаешь вид, что тебя реально забочу я?» — пишу я и на меня накатывается грусть. Не знаю почему, но всегда, когда я упоминаю, что обо мне некому позаботиться, мне всегда становится грустно.
Три точки долгое время прыгают по экрану, говоря о том, что абонент печатает.
Я смотрю, а улицу рассматривая парочек, и заседаю в своих мыслях.
Из размышлений меня вытягивает звук оповещения.
«Ангелок, мне не нравится, что ты обо мне такого отвратительно мнения. Я никогда, запомни никогда не хотел тебя убить. Угрожал? Поверь, я никогда не угрожаю, а действую. Я пообещал наказание? Оно будет, но в этот раз менее болезненное чем я бы хотел. Да, сейчас ты боишься меня, может даже ненавидишь, но поверь, это ненадолго. Заботишь ли ты меня? Безусловно и непрекословно. Я думаю о тебе каждую секунду, слежу за тобой и не упускаю ни один момент твоей жизни. Ты не знала, но я был на твоём выпускном, когда никого там не было. Я был в твой первый рабочий день в ресторане, пока ты не понимала, что делать. Я был даже тогда, когда ты протекла в школе, но только Лилит помогла тебе, пока остальные высмеивали тебя. И у меня тогда было только одно желание, убить их всех за это. Повторюсь ещё раз, я никогда не хотел тебя убить, ведь я поклоняюсь тебе словно богине. Я зависим от тебя хуже, чем наркоман от наркоты. Нездорово ли это? Согласен. Но поменяет ли это что-то? Нет. Запомни, ты моя. Ты принадлежишь мне, и только мне. Сейчас ты не этого мнения, но потом ты сама захочешь быть моей.»
Пока я читала этот текст, по моему животу то и дело летали бабочки. Сердце бешено билось, а в горле застрял ком.
Хоть я и знаю, что это неправильно, но этот текст заставил меня вдохнуть от восхищения.
«Ты не знаешь, о чём говоришь...» — всего-то и отвечаю я.
«Знаю мой ангел, и обещаю, скоро ты сама в этом убедишься. Удачи на работе. Твоя смена начинается через 15 минут.» — пишет мне мой... я даже теперь не знаю, как назвать его... преследователь? После того, как я прочитываю сообщение, мессенджер вылетает, а по заходу в приложение нашего чата вновь нет.
Я смотрю на время, и понимаю, что видимо он и вправду знает всё. 9:15. Смена начинается через 15 минут.
Я беру рюкзак с заднего сидения и выхожу из машины.
На работе Лили спрашивала меня, не писал ли мой... преследователь, но я соврала и сказала, что нет.
Кто мне объяснит, что со мной?..
***
Три дня тянуться как резина. Я то и дело ловила себя на панических атаках. Я боялась, что маме достанется большая часть наследства. Нет, не потому что я захотела урвать себе все деньги мёртвого папочки, а потому что я не хотела, чтобы они достались Леонарду.
Все три дня мой преследователь желал мне доброго утра и спокойной ночи, и каждую ночь стоял за окном моей спальни.
В меня всегда это вгоняло в ужас, но после его признания я немного успокоилась.
Он и вправду очень много знал обо мне, что было мне не очень на руку, ведь думаю он и знал мои слабые точки.
Но также, после признания я поняла, что мне необходимо его посадить. Парень слетел с катушек. Он по всей видимости не разделяет явь и реальность.
Ещё не знаю как, но я найду способ засадить его за решётку, пока не знаю как, но найду.
Я одела облегающее платье по щиколотки с длинными рукавами и глубоким вырезом декольте. Сделав лёгкий макияж, я посмотрелась в зеркало.
Выглядела я просто ошеломительно.
Такое чувство, что не завещание читать еду, а совращать мужиков.
«Один и так на тебе помешался, не хватало тебе ещё.» — закатывает глаза моё внутреннее я.
Я обуваю туфли на высоком каблуке и выхожу из комнаты. Мама сидит на кухне с красными глазами, а тушь под её глазами взбилась в комочки.
Я свору, если скажу, что тоже не плакала пока собиралась. Но я не покажу свою слабость. Не перед этими людьми.
— Мам. — зову я её. — нам пора. — говорю я, рассматривая свои новые наращённые ногти чёрного цвета, которые сделала вчера.
— Иду милая. — улыбается мне мама, протирает глаза от слёз и встаёт из-за стола.
Мама выглядит... Шикарно...
Её тёмные волосы собраны в аккуратный пучок на затылке. Чёрное платье, которое заканчивается чуть выше колена без выреза, с удлинённой шеей и рукавами в стиле епископа.
Коричневые колготки и сапожки, которые облегают ногу и заканчиваются ниже колена.
— Мама, ты красотка... — восторженно говорю я.
— Спасибо дорогая, ты тоже выглядишь превосходно. — смущенно произносит мама и густо краснеет.
— Ща, я оденусь. — нахально говорит отчим и встаёт со стула.
— Тебя не приглашали. — твёрдо говорю я. — у меня есть права и машина, мы поедем вдвоём.
— Что ты сказала, чертовка? — тихо произносит отчим и надвигается ко мне.
— Леонард, милый. — мама хватает его за руку — к сожалению, тебя даже не впустят на прочтение. Там могут присутствовать только родственники и приглашённые гости.
После слов мамы Леонард чуть успокаивается, но всё равно продолжает меня пилить взглядом.
— Мам! А ты куда? — кричит из гостиной Оливер.
— Сынок, мы с Тиффани уезжаем, скоро приедем. — ласково говорит мама.
— А ну хорошо. Пока. Купишь мне мороженое? — спрашивает Оливер.
— Конечно мой хороший. — улыбается она ему.
— А мне купи пиво. — говорит Леонард даже не смотря на маму.
— Мам пошли. — тороплю я её.
— Всё, иду. — после этих слов мы выходим из дома и садимся в машину.
Пока мы едем между нами поселилось неловкое молчание. Но я нарушаю его:
— Ты правда отдашь Леонарду всё, что тебе оставил папа? — спрашиваю я маму.
Мама тяжело вздыхает и складывает руки в замок на коленях.
— Тиффи, это сложно. Мы с Леонардом всё-таки семья, а у семьи нет твоё моё. — пытается объяснится мама.
— Ну да, у вас в семье есть только его деньги и ваши деньги, хотя он мужик. Должно быть наоборот. — говорю я на выдохе.
— Это правда сложнее чем кажется на первый взгляд... — тише начала говорить мама.
— Нет мама, это просто твоё оправдание! Ты ведёшь себя с ним, будто ты мусор и ничего не стоишь! Ты просто оправдываешь свой синдром жертвы! — кричу я, следя за дорогой.
— Тиффани Ребекка Энджел! Не смей разговаривать со мной в таком тоне! — кричит на меня мама. Это был первый раз как мама накричала на меня...
Момент, когда твоя мама называет тебя полным именем — самый страшный момент. Это показывает то, что она в бешенстве.
Я останавливаюсь на красный, закрываю глаза и делаю глубокий вдох.
— Прости мам, — говорю я когда успокаиваюсь. — просто мне обидно от этой несправедливости. Вот, например: когда он в последний раз дарил тебе хотя бы цветы? Я не беру в учёт твой день рождения, а просто чтобы порадовать любимую жену? Лично я вот не помню. А папа...
— Закрыли тему. — строго произносит мама и поворачивается к окну.
Больше мы не проронили не слова, пока ехали к нотариусу.
Через час мы сидим в кабинете у Миссис Мэдисон — личного нотариуса папы. Она чудная женщина примерно маминого возраста. Волосы завязаны в хвост, а одета она в прелестный брючный костюм, которому я сделала комплимент.
— Благодарю Мисс Энджел. Вы очень похожи на своего отца. — говорит папин нотариус с улыбкой на лице.
Для меня это своего рода комплимент.
— Итак, подпишите там, где стоят галочки. Это документ, подтверждающий то, что вы посетили это мероприятие. — говорит Мисс Мэдисон и даёт нам с мамой бумагу.
После того как мы подписали документы, нотариус берёт в руки конверт и ворочает его, чтобы показать нам, что его никто не вскрывал.
Когда Миссис Мэдисон вскрывает конверт и достаёт письмо, она делает глубокий вдох.
Мой живот сворачивает от волнения. Мне страшно. Я понятия и не имею, что находится в этом письме. Я на слепую нахожу мамину руку и стискиваю её, а она поглаживает её большим пальцем.
— Дорогие Роксана и Тиффани. — начинает читать Миссис Мэдисон. — Если вам читают это письмо, значит моя паранойя не была напрасной, и я не дожил до двадцати трёхлетия Тиффани. Почему именно двадцати трёх?..
— Мы познакомились, когда мне было двадцать три... — говорит мама вслух.
— Потому что именно столько тебе было лет моя дорогая Роксана, когда мы с тобой познакомились. — подтверждает слова мамы Миссис Мэдисон и продолжает чтиво. — Ты же ведь знаешь, я был жутким параноиком. Мне всегда казалось, что за мной следят. — ого, мы с папой совпали в паранойе. Только моя весьма реальная. — Так что я решил написать это письмо заранее. Надеюсь, вы живёте там лучшую жизнь и не много плачете по мне.
И на этом моменте с моих глаз начинают капать слёзы. Одной рукой я прикрываю рот, а другой сжимаю мамину руку.
— Я люблю вас. Люблю вас бесконечно сильно, никогда не сомневайтесь об этом. Если это письмо читается, значит я постоянно рядом и слежу за вами из высока. Но к ухажёрам дочери я всё равно буду приходить в кошмарах. — я хихикаю сквозь слёзы. — Итак. Моей дорогой Роксане я оставляю наши обручальные кольца, и банковский счёт под номером — нотариус диктует номер счёта. — А моей маленькой принцессе Тиффани, я оставляю банковский счёт с номером — нотариус снова читает счёт, но уже другой. — а также летний дом, в котором она так любила играть со мной в прядки, ну, чтобы побыстрее уехала от мамкиного крыла, а то я знаю как сильно эта страстная женщина может удерживать людей.
Папа оставил мне дом... Я округляю глаза, а живот схватывает сильнее. Он заранее позаботился о том, чтобы я жила отдельно. Слёзы по моему лицу начинают стекать сильнее, а вздохнуть больше не получается.
— Я люблю вас мои ангелы, но видимо теперь, вашим ангелом стал я. Обещаю, я буду защищать вас как смогу и приходить во снах так часто, как мне будет дозволено. Ваш Филип Энджел. Любящий отец и муж. — заканчивает читать завещание Миссис Мэдисон, а после закрывает лицо руками и содрогается от тихого палача вместе с нами.
Видимо она была близка с папой и, наверное, ей так же его не хватает.
— Прошу прощения... — отзывается нотариус и вытирает слёзы. После чего даёт нам бумаги на подпись, что нам прочли завещание, а после отдаёт две квитанции по счётам, с которыми нам нужно будет подойти в банк и ключи от летнего дома.
Я сразу же вешаю ключи на свою ключницу.
Мы с мамой прощаемся с нотариусом и покидаем её кабинет.
Сев в машину, мы даём себе время хорошенько проплакаться, а после в молчании, которое нам очень надо едем в банк.
В банке на удивление было не много людей, и мы почти сразу переводим счета на свои имена и получаем выписки.
Никто из нас не решается посмотреть сколько кому он оставил, ведь это тяжело. Никакие деньги не заменят нам любимого человека...
Но спустя время, любопытство, которое унаследовала я от мамы не даёт нам покоя, и мы смотрим в выписки.
Когда я вижу цифру, мой рот открывается, и я не знаю, как его закрыть. Папа оставил мне не только дом, но ещё и 3 миллиона долларов!
Офигеть! От куда у него были такие деньги и как это оставалось в секрете?
Я поднимаю голову на маму, а у неё точно такое же выражение лица.
— Сколько? — не удержавшись спрашиваю я.
— Два миллиона долларов... — тихо отзывается мама. — А тебе? — вот видите? Я же говорила, длинный нос — это семейное.
— 3 миллиона. — произношу я эти слова, и мне становится от себя мерзко.
— Ну ты папина дочка. — с тёплой улыбкой произносит мама.
— Мам... Я тут хотела...
— Забери — перебивает меня мама.
— Что? Нет мам, я не могу. Папа оставил их тебе. — отказываюсь я
— Ты права. Если Леонард узнает, что у меня есть счёт, где есть такие деньги, он заберёт их. Переезжай в летний дом и спрячь выписку там. — говорит мама, а её голос дрожит.
— Мам... — тихо говорю я, а после обнимаю ее.
Я чувствую её боль физически, будто тебя пронзают не одним, а тысячью ножами.
Я чувствую тоже самое.
Когда мы приезжаем домой, мама первой выходит из машины, а я даю себе возможность отдышаться.
Ещё вчера, я думала, как побыстрее свалить, а сегодня у меня есть свой дом и гора денег.
И я очень благодарна папе.
Вот почему папа мой герой. Даже тогда, когда его нет, он всё равно дарит искру добра. Он всё равно рядом.
Мои грустные мысли о папе прерывает звук уведомления. Я беру телефон и читаю входящее сообщение:
«Поздравляю. Теперь мой ангел не только самый красивый, весёлый, умный и ещё много комплиментов которые тут не поместятся, но и ещё и богатый)»
Опять он.
Когда я думала, что ничего не сможет сделать этот день хуже, он берёт и делает это.
Ненавижу его.