не трофей
Глава 1
Музыка в клубе била в виски, смешиваясь с гулом победных возгласов. «Метеор» вырвал победу в овертайме, и теперь вся команда, вместе с чирлидерами и просто примкнувшими поклонницами, отмечала это в самом пафосном месте города.
Ева стояла у барной стойки, пальцами перебирая соломинку в стакане с тоником. Её светло-русые волосы, собранные в высокий, уже слегка растрепавшийся хвост, оттеняли усталое, но спокойное лицо. Зелёные глаза, обычно яркие и живые, сейчас смотрели куда-то сквозь празднующую толпу, не видя её. В ушах ещё стоял рёв трибун, но в голове уже крутилась музыка для завтрашнего зачёта по contemporary — сложная, ломаная, полная пауз и резких сбросов. Она мысленно прокручивала связку, чувствуя, как напрягаются мышцы спины даже сейчас.
— Ева! Ты вообще здесь? — Софа, её лучшая подруга и коллега по чирлидингу, возникла перед ней, размахивая помпоном как трофеем. Её щёки горели от адреналина и, возможно, от пары коктейлей. — Ты видела, как они нас обнимали? Особенно капитан! Ох, Адам сегодня был просто богом на льду!
— Видела, — Ева улыбнулась, но её улыбка не дошла до глаз. — Я рада, что выиграли. У меня завтра зачёт в десять утра, Соф, я, пожалуй, пойду.
— Что? Да ты с ума сошла! Праздник только начинается! Смотри, — Софа драматично обвела рукой зал, — весь цвет университета здесь. И наш бог на льду, между прочим, абсолютно свободен.
Ева лениво проследила за жестом подруги. В центре зала, окружённый плотным кольцом восторженных лиц, действительно стоял он — Адам. Капитан «Метеора». Высокий, с идеальной спортивной фигурой, отчётливой даже под тёмным свитером. Тёмные волосы были слегка влажными, на скулу легла свежая царапина — память об овертайме. Он что-то говорил, смеялся, и его голубые глаза, яркие, как вспышка на льду, скользили по толпе, везде встречая восхищённые взгляды.
Он был воплощением победы и вседозволенности. Именно таким Ева его всегда и видела — с расстояния. Шумным, брутальным, центром вселенной для всех в этом зале. Не её вселенной.
— Он — точно не моё, — тихо сказала Ева, отхлебнув тоника. — И он сейчас не «свободен». Он — в центре своего царства. Иди, веселись. Я подожду такси у выхода.
Софа хотела возразить, но её уже кто-то окликнул. Ева, помахав подруге на прощание, пробилась к высокому столику у стены, подальше от эпицентра веселья. Она прислонилась к прохладной кирпичной кладке, закрыла глаза и попыталась представить тишину танцевального зала. Плавное движение рук, толчок от пола, падение...
Рядом запахло потом, пивом и чем-то ещё — дорогим мужским гелем для душа. Ева не открывала глаз.
— Сольная вечеринка? — раздался над её ухом низкий, слегка хриплый от криков голос.
Она медленно подняла ресницы. Перед ней стоял Адам. Близко. Слишком близко. Его голубые глаза изучали её с нескрываемым интересом и той самой уверенностью, которая, казалось, предвосхищала капитуляцию любой девушки в радиусе километра.
— Я отдыхаю, — просто ответила Ева, не меняя позы.
— После такой победы отдыхают вот так, — он усмехнулся и жестом показал на беснующийся зал. — А не прячутся в углу. Тебя как зовут? Ты из нашей группы поддержки. Ева, да?
Он знал. Конечно, знал. Капитану, наверное, докладывали досье на всех чирлидерш.
— Да, — кивнула она. — Поздравляю с победой. Вы были великолепны.
Фраза прозвучала вежливо, но сухо, как заученный урок. В её зелёных глазах не было и тени того обожания, к которому он привык. Это его зацепило. Брови Адама поползли вверх.
— «Вы были великолепны», — передразнил он её беззлобно, но с вызовом. — Звучит как отчёт тренеру. Что-то не так? Не понравилось, как мы играли?
— Всё было прекрасно, — Ева оторвалась от стены и взяла свою сумочку. — Просто я очень устала. Ещё раз поздравляю.
Она сделала шаг, чтобы обойти его, но он мягко, но недвусмысленно преградил ей путь, уперев ладонь в стену рядом с её головой.
— Подожди. Я такой момент не упущу. Ты единственная здесь, кто смотрит на меня, как на экспонат в музее. «О, хоккеист. Как мило. Следующий зал». Это обидно, знаешь ли.
В его голосе играли нотки иронии, но в голубых глазах вспыхнул азарт. Охотничий азарт. Ева почувствовала, как по спине пробежали мурашки — не от страха, а от раздражения.
— Я смотрю на тебя, как на человека, который только что выиграл сложный матч и который, вероятно, хочет отпраздновать это с друзьями, — сказала она ровно, глядя ему прямо в глаза. Её зелёный взгляд был спокоен и непроницаем, как лесное озеро. — А я не друг. Я — работающий персонал. Мы отработали свою программу, вы — свою. На этом наши пути, как правило, расходятся.
Адам засмеялся, но смех был невесёлым.
— Жёстко. «Работающий персонал». А что, по-твоему, я сейчас делаю? Раздаю автографы? Я предлагаю тебе выпить со мной. Один бокал. За победу.
— Спасибо, не хочу, — Ева наклонилась и ловко проскользнула под его рукой, выходя из импровизированной ловушки. Она обернулась, уже на почтительной дистанции. — Пойми, это ничего не значит. Просто я не в настроении. Наслаждайся вечером, капитан.
Она видела, как его лицо изменилось. Удивление сменилось лёгкой обидой, а затем — тем самым холодным огнём, который, наверное, видели в его глазах соперники на льду перед решающим броском. Его голубые глаза сузились.
— В чём дело? — его голос стал тише, но твёрже. — Я чем-то не угодил? Или у тебя уже есть кто-то, кто решает, с кем тебе пить?
И вот она — первая искра. Та самая, о которой все шептались. Вспыльчивый. Ревнивый. Даже без повода.
Ева вздохнула. Усталость накрывала её с головой.
— У меня есть я, — сказала она так же тихо, но чётко. — И я решила, что не хочу. Всё просто. Не ищи скрытых смыслов, Адам. Их нет.
Она повернулась и пошла к выходу, чувствуя на спине его взгляд. Он не шёл за ней. Он просто смотрел. И в этом взгляде, она знала, уже не было просто интереса. Там появилась досада, недоумение и то самое опасное любопытство, которое возникает, когда кто-то отказывается играть по твоим правилам.
На улице пахло осенью и свободой. Ева сделала глубокий вдох, сбрасывая с себя шум клуба, как тяжёлый плащ. Она достала телефон, чтобы вызвать такси, но остановилась. Вместо этого она включила в наушниках ту самую музыку для зачёта. Сложный, ломаный ритм заполнил её, успокаивая и приводя мысли в порядок.
Она не видела, как из дверей клуба вышел Адам, вставший под крышу с парой товарищей по команде. Он смотрел на её удаляющуюся спину, на светлые волосы, мелькавшие под фонарём.
— Что, капитан, отказалась? — посмеивался один из парней. — Непокорная попалася.
Адам не ответил. Он следил за тем, как Ева, не замечая никого, сделала под музыку лёгкое, почти незаметное движение плечом — отточенное, пластичное, совершенно не вписывающееся в окружающий городской пейзаж. Это был жест из другого мира.
«Не трофей», — вспомнились ему её слова, которые он мысленно дочитал в её зелёных глазах.
Губы Адама тронула улыбка. Не победная, а заинтригованная.
— Это не отказ, — наконец сказал он, бросая окурок и раздавливая его каблуком. — Это анонс матча. И, кажется, это будет самый сложный матч в сезоне.
Его голубые глаза, отражавшие свет фонарей, горели теперь не только от выпитого и победы. В них зажёлся новый огонь — азарта и того самого «сумасшествия», которое ещё не знало своего имени. Охотник уловил scent самой необычной добычи. Игра только начиналась.