Сорванные маски
Риккардо не спешил. Он медленно прошел вглубь комнаты, бросив на антикварное кресло свой пиджак. В замкнутом пространстве без окон его присутствие ощущалось как физическое давление. Элена невольно вжалась в изголовье кровати, чувствуя, как латексная маска на лице становится невыносимо тесной, словно чужая кожа, которая пытается её задушить.
— Знаешь, Лин… — он выговорил это имя с отчетливым сарказмом, — Марко Ливия сегодня перевернул три квартала в порту. Он ищет женщину. Говорит, она — самое ценное, что у него когда-либо было.
Риккардо остановился в двух шагах от неё. Свет настенных бра подчеркивал резкие тени на его лице. Он выглядел как падший ангел, сошедший с полотен эпохи Возрождения, но в глазах застыл холод современного убийцы.
— Он утверждает, что она — богиня. Красавица, чье лицо стоит империи. И вот я смотрю на тебя… — он окинул её брезгливым, изучающим взглядом, задержавшись на мешковатом худи и неряшливом парике. — И вижу серую пыль. Но твои глаза… они не подходят к этой пыли. В них слишком много достоинства для уличной девчонки.
— Я просто хочу уйти, — голос Элены дрогнул, и она прокляла себя за эту слабость. — Я отработала свой сет. Отпустите меня.
Риккардо внезапно сократил расстояние между ними. Одним резким движением он схватил её за подбородок, заставляя смотреть вверх. Его пальцы были стальными, пахнущими дорогим табаком и оружейной смазкой.
— Ты никуда не уйдешь, пока я не увижу то, что ты так старательно прячешь.
Он потянулся комоду, на котором стояла ваза с водой, и сорвал полотенце.
— Нико принес тебе салфетки? Добрый мальчик. Но я предпочитаю действовать грубее.
— Нет! — Элена попыталась оттолкнуть его руку, но он перехватил её запястья одной ладонью, прижимая их к изголовью кровати над её головой.
Это было унизительно и пугающе. Его тело, сильное и горячее, почти прижимало её к матрасу. Риккардо смочил край полотенца и с силой провел по её скуле. Слой серого грима размазался, обнажая полоску кожи — чистой, фарфоровой, светящейся даже в тусклом свете комнаты.
Он замер. Его дыхание, тяжелое и прерывистое, опалило её губы.
— Так я и думал, — прошептал он. — Ты — ходячая ложь.
Он больше не сдерживался. Риккардо действовал лихорадочно, почти одержимо. Он сорвал с её головы дешевый парик, и по плечам Элены рассыпался водопад густых, темных волос. Затем он начал стирать грим с её лица — слой за слоем, обнажая точеный нос, идеальный изгиб губ и те самые скулы, которые Марко считал своей собственностью.
Когда он закончил, Элена тяжело дышала, глядя на него с вызовом и затаенным ужасом. Её настоящее лицо теперь было открыто — беззащитное и ослепительное.
Риккардо отстранился на несколько сантиметров, но не отпустил её руки. Он смотрел на неё так, будто видел привидение. Его зрачки расширились, поглотив радужку. Одержимость, о которой ходили слухи, вспыхнула в нем мгновенно, как лесной пожар.
— Ты… — выдохнул он. — Ты не просто женщина. Ты — причина, по которой мужчины объявляют войны.
— Теперь ты доволен? — Элена дернулась, пытаясь высвободиться. — Теперь ты сдашь меня Марко? Ты ведь получишь за это всё, что захочешь: порты, влияние, мир.
Риккардо медленно отпустил её запястья. Его пальцы скользнули вниз, по её шее, задерживаясь на пульсирующей жилке. Его прикосновение было собственническим, почти болезненным.
— Марко Ливия — дурак, — голос Риккардо стал низким, вибрирующим. — Он думал, что может владеть тобой. Но он не понимал главного. Такую женщину нельзя «иметь». Ей можно только принадлежать… или уничтожить её, чтобы она не досталась никому.
Он встал, поправляя рубашку, но его взгляд продолжал раздевать её.
— Я не отдам тебя ему. Не из жалости. А потому что я не делюсь своими сокровищами. С этого момента ты — моя. Официально ты мертва для мира. Для Марко ты — призрак. А здесь… здесь ты будешь моей личной симфонией.
— Я никогда не буду твоей, — прошипела Элена, садясь на кровати и пытаясь прикрыть разорванное в пылу борьбы худи.
Риккардо уже подошел к двери. Он обернулся, и на его лице промелькнула тень той самой грубой, божественной красоты, которая пугала её больше всего.
— Будешь, Элена. У тебя нет выбора. Либо ты в моей постели, либо в могиле, которую Марко уже вырыл для тебя. Выбирай, что тебе нравится больше.
Дверь закрылась, и замок щелкнул. Элена осталась одна в комнате без окон, осознавая, что её маскировка пала, а настоящая тюрьма только что обрела стены.