Часть 4. Хмель и солод
－ Есть! Еле достал!
Входная дверь распахнулась и в квартиру шумно ввалился Артур, снял кепку-восьмиклинку и закинул на верх вешалки, стянул потёртые туфли, и, не снимая бежевого пальто, прошёл в прихожую. Едва переступив порог, он чуть было не споткнулся об Люцифера, развалившегося пластом на махровом ковре и тупо глядящего в потолок так, как будто он уже успел испытать на себе чудо-средство для обезвреживания полтергейста.
－ Ты что как кисель по полу растёкся? － Штейн наклонился к его лицу, － Хорошенькое дело! Я в ларёк мотался, в очереди стоял, а он... Идём барабашку изгонять.
Дьявол не реагировал. Лишь сложил руки на животе, закрыл глаза и глубоко вдохнул, как вдруг из самого ковра не хуже, чем из земли, принялись прорастать тонкие зелёные стебли, увеличиваясь и распрямляясь с каждой секундой.
－ Какого... ангела?! － вскрикнул Артур, бешено бегая глазами от одного угла комнаты к другому и пытаясь найти всему происходящему хоть мало-мальски логичное объяснение.
Стебли, тем временем, успели вытянуться так, что доставали уже до колен Штейна, и на верхушках их принялись набухать округлые бутоны, спустя ещё полминуты начавшие распускаться, расправляя смятые огненно-красные лепестки.
－ А, Штейн? － не открывая глаз, пробормотал Люцифер, когда вокруг него уже во всю колосилось невесть откуда взявшееся маковое поле, － Да вот, женщина в клетчатом переднике приходила, представилась соседкой из четвёртой. Сказала, что затеяла печь французские булки, а для них мак нужен. Много. В обмен обещала поделиться выпечкой.
Артур где стоял аккурат там и сел, благо удобно подвернувшееся кресло уберегло его от вынужденного падения на пол.
－ Фу-у-ух, － облегчённо выдохнул он, － я-то уж было подумал, вы меня не дождались и решили прямо здесь и сейчас опиум готовить...
－ Принёс? － Люцифер широко открыл глаза и вскочил, от чего цветы мака тут же принялись клониться книзу, огненные лепестки темнеть, морщиться и опадать, устилая махровый ковёр и превращая его в настоящее алое море.
－ Ну вот, － разочаровано махнул рукой Дьявол, но тут же вновь переключил внимание золотых глаз на Штейна, － Так что, принёс?
－ Вы ещё спрашиваете!
Артур поднялся с кресла, быстрым шагом прошёл к обеденному столу и, вытащив из запазухи две прозрачные стеклянные бутылки с надписью "Джин", поставил их на него.
－ О, знаю такой, － поморщился Люцифер, － гадость редкостная, если быть честным.
－ Солидарен. От него на утро мутит так, что хоть стой, хоть падай. У нас даже шутят, что его только в Преисподней и пить, но другого ничего не было, последнее урвал.
－ Чего-чего... － Дьявол повертел в руках бутылку, глядя на просвет, － Во, мутный какой... а такого у нас даже в отсутствие альтернативы пить не станут. Но для нашего дела сгодится.
Он поставил джин обратно на стол, грохнув донцем бутылки так, что тот жалобно заскрипел.
－ Так, тащи это всё в спальню. И стакан захвати.
－ Один? － удивился Артур, － А вы? Вы барабашку изгонять не будете?
－ Буду, － отрезал Дьявол и ясно дал понять, что дальнейшие расспросы не уместны и "скоро сам всё поймёшь".
－ Ну, ваше здоровье... и моё － не.
Штейн поднял наполненный до половины стакан, мимоходом втянул носом воздух над ним － запах у джина был одуряюще-прогорклым, напоминающий одновременно тройной одеколон и ацетон с, чёрт знает, зачем, примешанной лавандой, вопреки ожиданиям, не перебивавшей смрад, а лишь увеличивавшей его нагромождение. Собрался с духом и проглотил, крепко зажмурившись. Люцифер тем временем взял уже начатую бутылку, набрал полную грудь воздуха и, запрокинув голову, принялся пить. Артур с недоумением наблюдал уже порядком затуманенными глазами за тем, как жидкости в бутылке становится всё меньше, как Дьявол схватился свободной рукой за горло ближе к середине, и как по его раскрасневшимся щекам вдруг покатились слёзы.
－ Какая... гадость! － прохрипел Люцифер и, громко поставив опустевшую тару на письменный стол, грохнул по нему кулаком, － Ну и крепкая же отрава.
－ Ты смотри... смотри стол мне не расколоти, － ещё относительно чистым голосом сказал Штейн, － Ему ещё и двадцати трёх лет нет...
Тут его по голове будто огрели кирпичом. Мысли стали таять на полпути, а вскоре и вовсе прекратили формироваться во что-то хоть сколько-нибудь осмысленное, и черепная коробка словно наполнилась вязким туманом.
－ Ну что же, － Дьявол махнул рукой, и защитные символы вокруг коробки с носками исчезли, освобождая призрака.
－ Видишь полтергейста?
－ Не вижу, － едва ворочая языком, ответил Артур.
－ А так?
Дьявол взял его подбородок двумя пальцами и повернул голову Штейна в сторону, где, предположительно, сейчас должен был находиться незваный гость.
－ Вижу.
－ Какого цвета?
－ Крас...ик!..ного
－ Лови!
Артур тяжело поднялся с табурета и, пошатываясь, направился в сторону злосчастной коробки.
－ Как? － протянул он, беспомощно наблюдая за кружившим над ним полтергейстом.
－ Как-как, руками! － вспылил Люцифер, － Внемли!
Он вскочил со своего места, в два широких шага оказался рядом со Штейном, рядом с головой Артура со свистом пронеслась тяжёлая рука Дьявола... и задела и так еле как светивший торшер, отчего тот зашатался и с грохотом повалился на пол, попутно расколошкав какую-то древнюю фарфоровую вазу, которая всё равно была здесь не к месту и совершенно не в тему.
Однако, следует отдать должное: торшер, помимо всех разрушений и воцарившейся тьмы, принёс и несомненную пользу, а именно упал прямиком на полтергейста и, каким-то немыслимым образом, невзирая на бестелесность последнего, прибил его к полу.
－ Ну... можно и так, － ухмыльнулся Люцифер, наблюдая, как призрак постепенно становится всё более и более материальным, － Понял?
－ Понял, － отрывисто кивнул Артур, － и что теперь?
Дьявол задумался. Лёгкий хмель смешивал все приходящие в его голову мысли в однородную массу, превращая их во что-то совсем уж невероятное.
Полтергейст, однако, времени на раздумия не тратил. Поёрзав немного под осколками вазы и торшером, их породившим, он таки вывернулся из под них и трусцой побежал по комнате.
－ Д... д-держ-ж-жи-и! － протянул Артур, когда Люцифер уже стоял в дверном проёме и, стоило призраку приблизиться, тут же ногой перегородил ему путь.
Полтергейст вдруг недовольно взвизгнул и принялся молотить по колену владыки Ада маленькими кулачонками, вольно и со знанием дела охаживая его грязными матерными словами. Находившийся уже изрядно навеселе Люцифер сперва как можно более спокойно наблюдал за происходящим, потом уголки его рта поползли к ушам, и наконец Дьявол разразился смехом, басовитым, жутким и одновременно настолько заразительным, что Артур не выдержал и сам зашёлся гоготом, хотя его надломившийся голос явно не шёл вровень с громоподобным басом Люцифера.
－ Ну всё, всё. Полно, － Дьявол вдохнул поглубже и попытался не смотреть вниз на без умолку горланившего полтергейста, но, не в силах игнорировать доносившиеся оттуда матерные двустишия, снова взрывался смехом.
Ровно до тех пор, пока в дверь не постучали соседи.
Мгновенно протрезвев, Люцифер поднял было руку, намереваясь, видимо, зажать Артуру рот, но этого не потребовалось. Штейн перестал смеяться и отпрянул назад, лицо сделалось белым, даже хмельной румянец пропал. Его явно замутило, Артур развернулся, быстро зашагал в сторону ванной комнаты и спустя пару секунд исчез за дверью.
Дьявол тем временем ухватил полтергейста за шиворот и, наспех оглядевшись и запреметив на одной из стен портрет немолодого человека с белыми усами, переходящими в бакенбарды и в тёмно-зелёном мундире, усеянном медалями и орденами, немедля приблизился к картине... и выбросил призрака в неё. Когда Штейн вернулся, его и след простыл.
－ Это на тебя так джин подействовал? － изумился Люцифер, постукивая пальцами по узорчатой рамке полотна, － Нет, я, конечно, знал, что ждёт решившегося с благословения самого меня испробовать этой пародии на нормальный джин, но не настолько же всё должно быть плохо. Ты как?
－ Нор-рмально, － ещё немного заваливаясь в бок, пропел Артур, － это у меня так всегда. От алкоголя. Я обычно не пью, говорю себе, что здравый разум мне ещё пригодится. На тот случай, если наша с вами сделка таки не состоится и мне предстоит пожить ещё эпоху-другую.
－ Состоится, － успокоил его Дьявол, － по этому поводу можете даже не начинать переживать. Это дело времени. Уж поверьте Люциферу на слово: Люцифер － не Иуда. Люцифер не предаст.
－ Да. Да. Вот только... а если выяснится, что я... вроде как мессия. Ну, посланный самими небесами жить среди смертных, творить добро и исцелять одним щелчком пальца все болезни от кори до уверенности в том, что наша власть делает всё для народа. А я прожигаю свою жизнь невесть на что в этом богом покинутом месте...
－ Давайте-ка, милсдарь, сворачивать банкет. А то наши умозаключения всё тупее и тупее.
－ Полностью... солидарен.
Артур чуть пошатнулся, затем вернулся в исходную точку равновесия и поплёлся в спальню. Люцифер же бросил контрольный взгляд на портрет человека в мундире, сделал пару кругов по прихожей, заложив руки в карманы брюк, после чего сперва уселся на махровый ковёр, скрестив ноги, а затем и растянулся на нём, а вокруг снова принялись проклёвываться тонкие зелёные стебли.
－ Зигмунд.
Артур уселся за письменный стол, зажёг тусклую настольную лампу и пристально уставился на чёрно-белую фотографию Зигмунда Фрейда в небольшой запылённой рамке.
－ Зигмунд, что происходит? Кто этот человек у меня в прихожей? Почему я повёлся на его предложение напиться скверного джина и ловить какого-то барабашку? Что за чёртовы маки растут у меня из-под ковра? Почему картины говорят?
Фотография молчала. Да и двигаться даже и не думала.
－ Я знаю, что вы ответите. Артур, прекращайте дурака валять, найдите нормального психотерапевта, а не пускайте всё на самотёк.
－ Артур, прекращайте дурака валять, найдите нормального психотерапевта, а не пускайте всё на самотёк, － точно эхо повторила фотография, － Честное слово, неужели это так сложно, просто взять － и сходить, как вы обычно ходите в поликлинику.
－ Вам легко говорить. У нас обращать слишком пристальное внимание на своё ментальное здоровье не принято. Либо скажут, мол заняться нечем, вот и выдумывают себе меланхолии с депрессиями. Раньше вот в поле по двенадцать часов работали, и никакой депрессии в помине не было...
－ О ней ещё Гиппократ упоминал, － поправил Фрейд.
－ Не суть дела. Ну либо в душевнобольные запишут. Запрут, от общества изолируют. Может быть, навсегда.
－ С депрессией? От общества? Увольте.
－ И уволят! И вас с вашей психоаналитикой пошлют куда подальше и будут творить, что вздумается. Вы для них － прошлый век, Зигмунд.
－ Не проецируйте свои проблемы на меня, － спокойно и твёрдо изрёк Фрейд.
－ Да ну вас!
Артур погасил лампу и поднялся из-за стола.
－ Пойду спать. Сны у меня, во всяком случае, менее сюрреалистичные, чем всё что произошло за этот день.