Глава 3 или Испытуемые.
Свыкнуться с болью можно, а вот забыть — никогда!
* * *
После разговора с Эдгаром, я вернулся в свою комнату, которая, кстати говоря, располагалась по соседству с ребятами. Но несмотря на это, я и Алма всё время проводили у вечно злого Канды, тем самым, действуя ему на нервы ещё больше. Он кричал, ворчал, злился, но никогда не прогонял нас, что, между прочим, очень радовало. Это означало, что несмотря на свою ворчливость, Юу не хотел, чтобы мы оставляли его одного. На самом деле, я очень часто задерживался допоздна в комнатах ребят, а в свою возвращался неохотно. В моей всегда ощущается некое чувство одиночества. Когда под боком сидит позитивный парнишка, готовый поддержать разговор и весело провести время, скучать вовсе не приходится. Иногда я ходил с братишкой в помещение, в котором спят такие же, как мы.
Также были моменты, когда я и Юу сидели на холодном полу, обложенным белой плиткой, в полной тишине с одной лишь включённой лампочкой и тусклым освещением. Но невзирая на эту атмосферу, я чувствовал рядом с ним спокойствие и безопасность. Мы могли сидеть так часами, ни о чём не говоря, просто наслаждаясь идиллией безмятежности. Иногда, это создавало такое плотное чувство защищенности, уволакивающие меня с головы до пят, будто тёплое и мягкое одеяло, собранное из облаков, из-за чего я и засыпал мирным сном, сам того не замечая. А просыпаясь, всегда обнаруживал на себе плед. Это явно были старания ворчливого друга, хоть и с трудом верилось, что такой, как он, продемонстрирует акт доброты по отношению ко мне. Хотя, я больше предпочитаю весёлого упрямца, с которым всегда забавно ссориться, однако, и молча с ним посидеть время от времени тоже полезно. Эх, какие же у меня классные друзья! Интересно, а они меня таковым же считают? А то было бы немного обидно, если бы это было не так… Хотя, даже если бы это было так, я был бы не в праве их осуждать, ведь мы знакомы от силы неделю. Никогда бы не подумал, что так быстро привяжусь к этим двоим. Но, в сердце есть такое странное чувство, что будто у меня уже были близкие друзья с схожими характерами. С чего бы ему появляться, ведь я всё время спал? Такие незначительные детали заставляют задуматься и ещё больше усомниться в словах Эд-сана и других членов Азиатского подразделения, но предпринимать пока ничего не буду, а то мало ли что.
Зайдя в свою комнату, я остановился у входа и ещё раз осмотрел это унылое место, которое сложно назвать нормальным помещением. Белые каменные стены потускнели, а потрескавшаяся штукатурка и краска делали их ещё более старыми, а пол обложен такой же плиткой, что и стены. Низкий потолок, будто нависал прямо над головой, вдавливая своей близостью в пол. Железная кровать с достаточно тонким, жестким матрасом и заправленной постелью находился в самом углу с левой стороны, а с правой, в свою очередь, располагался небольшой столик с железными ножками, такая же табуретка и шкафчик. Единственный предмет интерьера, что сразу бросался в глаза, это маленький горшок с красивым красным цветком и полочка с книгами, у которых была яркая обложка, выделявшая их из всего этого. Ещё разок пробежавшись взглядом по комнате, я медленно снял обувь, разбросав их по пути, и рухнул на кровать, отчего та противно заскрипела. Что ж, привычный для меня звук, поэтому через каких-то пары секунд, я провалился в глубокий сон.
«Открыв глаза, я оказался в какой-то комнате, полностью сделанной из дерева. Повсюду располагались деревянные шкафы, забитые старыми книгами, моделями искусственных органов, атомов кислорода и другими странными вещичками. На стенах висели портреты известных учёных и изобретателей, ставшими в своё время великими людьми, которые достигли невозможного. По полу были разбросаны кипы разных бумаг, исписанных в непонятных и сложных формулах, алгоритмах, задачах и их решениях, схемах, чертежах и рисунках всяких разнообразных научных изобретений. Корзина под одним из столов по края заполнена скомканными бумажными листами. На самом столе был полный беспорядок, а на нём лежали: приборы, всевозможные инструменты, колбочки от химических веществ, стальные браслеты, созданные непонятно зачем, и остальные вещи. А среди этого хаоса находился один человек. Как же я его раньше не заметил? Он был одет в белый лабораторный халат, специальные очки, маску и белые перчатки, его рыжевато-коричневые волосы были завязаны черной лентой в высокий хвост, а сам держал в руках пробирки с непонятными цветными жидкостями, из которых исходил едкий вонючий запах. Парень сосредоточенно смотрел на вещества, полученные в ходе исследований и, как видно, долгих экспериментов, после чего оба медленно вылил в одну колбу, стоящую на столе, и отошел на безопасное расстояние. Жидкость зашипела, потом появилась пена, стремительно поднимающаяся на поверхность, а после легкого хлопка поменяла цвет на фиолетовый. Учёный облегченно выдохнул, вытерев пот со лба, и улыбнулся. Но вдруг колба покрылась чёрными звездами и раздался большой и громкий взрыв, который разнёс к черту весь стол со всем, что на нём находилось. Парень едва успел спастись, отпрыгнув подальше в самый последний момент. Сняв очки, он со всей силы выкинул их в сторону черного пятна, оставшегося на месте недавнего взрыва и громко закричал:
— Чёрт! Чёрт! Чёрт! Чёрт!!!
— Рэд, что произошло?! — ворвавшись в комнату, взволнованно спросила та самая девушка с волнистыми волосами цвета золотой пшеницы. — Неужели… опять не вышло? — уже более спокойно и грустно спросила она и опустилась на пол, рядом с парнем, на что он лишь обречённо кивнул и в отчаянии обнял её.
— Елена, скажи, ну что я делаю не так? У меня такая великая цель, при достижении которой я смогу помочь всему человечеству! Так почему не получается создать вещество, оружие, которое будет способно уничтожать тех ужасных монстров, что создаёт Тысячелетний Граф? Я столько лет провёл, изучая их кровь, и уже приблизился к достижению своей цели, но всегда, в одном и том же месте, совершаю непоправимую ошибку. Неужели это всё-таки невозможно?! И обычные люди без особой силы никогда не будут способны сражаться с Акумами?
— Рэд, послушай меня, свою сестру, и отдохни немного от всего этого… — произнесла девушка, ласково гладя рыжеволосого по голове. И с большой нежностью и добротой в голосе добавила: — Может сейчас ты не можешь достичь того, что ты так отчаянно пытаешься создать, но однажды, я уверена, что ты сможешь. Если не сегодня, то завтра. Не завтра, так через неделю! Не через неделю, так точно через месяц! Никогда не теряй веры в себя и в то, что хочешь сделать. Ведь я всегда верила в тебя, верю, и буду верить. Ты же мой милый младший братишка…»
Услышав её последние слова, я погрузился в темноту, после чего открыл глаза и обнаружил себя в своей комнате, лежащим лицом в подушку. Повернувшись на спину, одним движением руки взял с полки первую попавшуюся книгу и принялся читать. Как оказалось по содержанию, это была медицинская книга о серьёзных патологических заболеваниях человека. На первой странице написано о аутизме — это расстройство, обусловленное нарушениями развития головного мозга. Основными симптомами является недостаток общения с окружающими, дефицит взаимодействия с социумом, компульсивные действия. Особенно ярко первые звонки заболевания проявляются до трех лет… Далее о атрезии пищевода — это врожденный порок развития, при котором пищевод не соединяется с желудком, а заканчивается слепым концом. Часто соединен с трахеей… И так далее, и тому подобное… Пролистав ещё пару страниц, я вернул книгу на своё законное место и лёг обратно, положив руки под голову.
— А-а! Как же здесь скучно! — громко заистерил я, смешно дрыгая руками и ногами.
— Заткнись, Рыжий! Достал орать уже! — сердито произнёс Юу, резко открыв дверь ногой. Его брови опустились близко к переносице от жуткого взгляда, а недовольство так и видно на лице. — Если скучно, иди сними штаны и бегай! — в своей обычной манере проговорил он.
— Хе-хе, а я бы посмотрел на это зрелище, — выглянув из-за спины черноволосого, засмеялся Алма.
Но я даже не обратил на них внимание, продолжая истерить, заодно помирая со скуки. Мои же действия были совершенно не оценены Юу, поэтому он подошёл к кровати и, пыхтя, врезал боковой стороной ладони мне по голове, приведя в себя. В этот же момент Алма с разбегу прыгнул на меня, из-за чего воздух в лёгких резко вырвался наружу со словами: «Ох ты ж Ё!», я чуть не помер под этой тяжёлой тушкой. Но БакаЮу, увидя моё убитое лицо, быстро пришёл на помощь и стащил братца вниз.
— Кха-кха! Фух, я спасён! — закашлявшись, произнёс я, благодарно посмотрев на друга, на что тот лишь фыркнул, как обычно это и делал, а Алма надул щёки, как маленький обиженный ребёнок.
— О, ребята, хорошо, что вы здесь! Я как раз вас искал. Эдгар просил зайти к нему на обследование перед сегодняшней синхронизацией, — проговорил один из учёных подразделения, стоя у входа, после кивка ребят, он фальшиво улыбнулся и ушёл, впрочем, искусственность его жеста заметил, полагаю, только я.
Поговорив с мальчишками ещё немного, мы направились в лабораторию помощника главы подразделения, то есть к Эд-сану, который уже ждал нас у входа с той же натянутой улыбкой на лице. Не знаю, может мне показалось, но его улыбка не такая, как обычно, а наоборот грустная. Помещение же было такое же, в котором я проснулся после отключки. Постойте, нет, это другая комната. Два стола с небольшой чёрной кожаной набивкой, подключён к специальному аппарату, а также вокруг находилось другое, не менее важное, оборудование для проверки или более тщательного обследования человеческого организма. Ещё несколько деревянных шкафов с книгами и всякими лекарствами.
— Что ж, ребята, кто первый? — пытаясь сделать голос более весёлым, спросил доктор Мартин. На его весьма очевидные попытки я разочарованно фыркнул и вышел вперёд. — Отлично, значит, первым будет Рэд. Присаживайся сюда, я сейчас сделаю несколько проверок, и ты будешь свободен.
На всё про всё ушёл целый час на всех нас, после чего Эдгар отвёл каждого по разным комнатам. Пока я шёл за ним, то чувствовал огромное напряжение, исходящее от него. Из-за этого сам начал волноваться и идти гораздо медленнее. Эд-сан не сразу заметил моё сильное отставание, но увидев, сразу поторопил. Плохо, как же сильно бьётся сердце, прибавляя ещё больше волнения. И вот тот самый момент, дверь открывается и меня пропускают внутрь. Резкий холод пронзил всё тело, после чего я наконец открыл глаза и осмотрел это узкое и небольшое по размерам помещение. Стены представляли собой скрепление ржавых железо-бетонных пластин, покрытых легкой морозной корочкой. Комната заполнена водой примерно на десять сантиметров от пола, то есть до моей лодыжки. Повсюду стоял редкий, почти прозрачный, белый туман. В центре располагалась высокая капсула, полностью завёрнутая бинтами, от которой исходило множество толстых проводов, направленных вверх, а сама она стояла на каменном пьедестале, облепленным несколькими красными бумажками, больше напоминающими печати. По середине этой штуки находилось нечто белое, похожее на верхнюю часть человеческого туловища без головы и рук, а из-за спины выглядывали крылья. По обе её стороны стояли люди, лица которых скрыты маской с какой-то странной ромбовидной эмблемой, завязанной с помощью лент сзади головы. Верхняя часть их одежды включает в себя свободный красный плащ до пола с капюшоном и длинными рукавами, затянутым на поясе пряжкой с той же эмблемой, где также закреплена веревка с рядом бусин. На самих ногах надеты чёрные сандалии. А за капсулой находилось окно с непроницаемым стеклом, из которого за мной и будут наблюдать.
Раздался странный шум, после чего я услышал чей-то мужской голос:
— Экспериментальный объект «Рэд», чтобы начать принудительную синхронизацию с Чистой Силой, тебе нужно её коснуться.
Видимо, это был глава проекта «Второй Экзорцист» — Салинс Эпстейн, также полагаю, что он и есть отец Ренни. Если не ошибаюсь, это пожилой мужчина лет пятидесяти. У него зачёсанные назад седые волосы и небольшая бородка. На правом глазу надет монокль, а его униформа состояла из белого пальто с вышивкой на плечах в виде чёрных крестов, напоминающего мантию, под которым был чёрный костюм, а на шее висел крест.
Я кивнул и неуверенно подошёл к той странной штуке, именуемой Чистой Силой, поближе. От неё исходило что-то пугающе жуткое, но в тоже время, по-странному родное, будто подзывающее к себе. Медленно приблизив руки к белому туловищу, я слегка прикоснулся, но в тоже мгновение почувствовал ужасную боль от сильного удара током, будто разрывающую каждую частичку в моём теле, и упал на пол, издав громкий крик отчаяния, после чего вода вокруг окрасилась в кровавый оттенок. Поврежденные участки кожи, похоже, приобрели жесткую шероховатую поверхность, а я испытал странное ощущение присутствия мельчайших крупиц металла в местах поражения. В глазах резко помутнело, но они остались открыты и наполнены слезами, голова мучительно заболела, когда свет резко ударил в мою сторону, казалось, что она вот-вот готова взорваться, а в ушах с невероятной силой звенело, не давая разуму и шанса проясниться, изо рта текла кровь. В результате резких непроизвольных судорожных сокращений мышц под действием тока от той силы, проходящего через моё тело, произошли разрывы кожи, кровеносных сосудов и нервной ткани, а также, сдается такое ощущение, что и вывихи суставов, и даже переломы некоторых костей в разных частях скелета, а внутри, всё будто разрывается, в том числе и органы. Мне кажется, что я теряю своё собственное сознание, каждый вдох отдавался мучительной болью в груди и в самом сердце, которое билось всё медленнее и болезненнее при любом сокращении. У меня будто возникло неестественное состояние, благодаря которому я видел мир в другом цвете и гораздо более заторможенном виде, как в замедленной съёмке, в том числе и голоса, словно существовал где-то в совершенно иной реальности, а не в этой самой. Пронзающие покалывания продолжали свой ход в глазах и в тех частях, где кожные ткани разорвались. Господи, как же больно! Неужели это всё стоит того, что они делают?!
Сквозь пелену боли и разного рода шума я услышал противный голос того пожилого человека, который смотрел на меня со всем презрением мира, словно я ничто иное, как какая-то кучка грязи, валяющаяся возле его ног:
— Просто шок, — грубо и равнодушно произнёс Салинса за стеклом. — Ренни, каковы повреждения?
Услышав это имя, я будто почувствовал облегчение, что она точно такая же и как все присутствующие здесь, а не добрая милая девушка, какой считал её ранее. Мне хотелось засмеяться, чтобы перенести всю свою дьявольскую боль в безумный смех, ведь это непременно бы всех испугало, а я бы просто позлорадствовал, что они просто ничтожества, не заслуживающие обычной и лёгкой жизни, хотя, полагаю, это лишь мой разум помутнел, предлагая ужасные вещи. До сих не верится, что сохраняю себя в сознании.
— До полного восстановления пятьсот десять секунд, — ответил женский голос, казалось бы самой милой девушки во всём подразделении, однако, кого я обманываю? Разве нормальные люди способны на такие зверства, если да, то разве такие чудовища достойны спасения? — Через триста восемьдесят секунд он сможет двигаться.
— Ты меня слышишь, Рэд? Давай ещё раз! — Эти слова будто ударили меня током вновь, но в это же время кожа с невероятной скоростью и колющей болью регенерировала в тех местах, где она была разорвана, в том числе и кости, мышцы, нервы и все другие кожные ткани, которые резко заживали, причиняя двойные страдания от всего остального. Перед глазами вновь появился потолок, звуки стали слышаться более отчётливее, а мысли вновь начали проникать в и без того больную голову. — Попробуй синхронизироваться с Чистой Силой ещё раз.
— Не сходи с ума, Салинс! — громко возразила глава Азиатского подразделения, предположу, что хоть кто-то не лишился рассудка и сострадания в этих лживых масках, так это гордая Тви, не подступающая своим принципам чести и достоинства.
— С ума? — возмутился доктор и повернул голову в её сторону. — Это же такое достижение! За последние девяносто лет экспериментов все испытуемые становились Падшими! — я слушал его и не верил своим же ушам, хотя нет, ещё как верил! Такой безумец совершенно никого не станет слушать, а тем более прекращать, спорить с ним, равносильно разговору со стеной. Но всё же каким бесчеловечным надо быть, чтобы говорить такое детям?! Как это мерзко, противно и недостойно… Вдруг люди в красном начали приближаться ко мне, из-за чего у меня начался приступ паники перед ещё одним потоком нестерпимой боли. — Если нам удастся получить результаты, мы сможем официально утвердить план «Вторых Экзорцистов»! — Они начали ощупывать меня.
Раздался шум микрофона:
— Доктор, у Алмы остановка сердца! — а одновременно с одним заявлением, появилось следующее: — Доктор, у Юу сильные повреждения!
— Не волнуйтесь! Третий непременно станет носителем… — громко ответил Эпстейн.
— Четыреста секунд до восстановления Алмы! — вновь одновременно произнесли наблюдатели. — Четыреста двадцать секунд до восстановления Юу!
Поверить не могу, что ребята тоже проходят через подобные муки, а тем более не в первый раз, сейчас я больше переживаю за своих друзей, чем за человечество и самого себя. Если я смогу справиться и синхронизироваться с этим орудием, то они, возможно, станут свободны от этой жестокой судьбы. Такое бремя лучше нести в одиночку, чем наблюдать за страданиями дорогих тебе людей.
— Прошу, Рэд, стань надеждой человечества! — властно попросил доктор, после чего Вороны подняли меня с пола.
А ведь верно, я ведь согласился, чтобы помочь людям. Ради спасения множества невинных людей и их жизней! Моя боль ничто, если человечеству грозит смерть! Так я думал, пока не ощутил эти самые адские страдания. Ради Алмы и Юу, я буду терпеть… Терпеть, пока не сломаюсь… Ради того, чтобы эти ребята продолжали жить и смеяться. Хочу быть рядом с ними, улыбаться и веселиться вместе!
Я вытянул руки к Чистой Силе и посмотрел на неё настолько жалостливым взглядом, что хотелось заплакать, но сдержав поток эмоций, собрался и решительно вознамерился приручить эту дикую тварь не из нашего мира.
— Начинаем вторую синхронизацию с Рэдом!
Не успел я коснуться той штуки, как крылья проткнули меня насквозь, из-за чего у меня вырвался истошный вопль. Но несмотря на всю эту ужасную и мучительную боль, я схватил её за основание крыльев. Блин! Этот раз гораздо больнее, чем предыдущий. Дыхание нарушилось и я будто перестал дышать. Слёзы наворачивались на глаза, а силы быстро покидали тело, из-за чего я отпустил чёртову силу и рухнул на пол, забрызгав своей кровью всё вокруг. Из колотых ран не переставала сочиться алая жидкость, а пронзающая боль не утихала, а наоборот с каждой секундой становилась всё более нестерпимой. А через какое-то время эта адская мука достигла своего пика, и я будто перестал чувствовать боль и даже своё тело.
— До восстановления Рэда пятьсот восемьдесят секунд, — слова Ренни эхом отдавались в голове, становясь всё тише, пока сознание наконец меня не покинуло, отправив в темноту мрака, ставшей столь родной за это время.