Глава 47 - Суицид или случайность?
Мишель.
После уроков Мишель села в автобус. Она была одета просто: оверсайз черная жакетка, серые оверсайз штаны и черный рюкзак, повешенный на одно плечо. Прическа — пучок, наушники в ушах. В голове играла песня "Wildflower" от Билли Айлиш.
Автобус был полон людей, и среди них она заметила своих одноклассников, Александра и Георгия. Они сидели в паре сидений за ней и начали тихо шептаться.
— Это Мишель? — спросил Александр, едва ли не в шоке.
— Да, похоже она, — ответил Георгий.
Мишель слышала их разговор, но делала вид, что не обращает внимания. Она продолжала смотреть в окно, но на сердце было тяжело. Не из-за их слов, а скорее из-за мысли, что она не в своем месте.
Через несколько остановок Мишель вышла, хотя остановка была явно не её. Наушники ещё играли, но теперь уже в плейлисте звучали депрессивные песни. В голове было много мыслей: "Разве меня так сложно понять?" и "Почему жизнь такая ужасная?".
Время было уже 19:30, когда Мишель начала идти по незнакомой улице. Вокруг никого, только одинокий свет уличных фонарей. И всё больше поглощала её тишина и пустота.
Тем временем дома у Мишель её семья начала переживать. Они пытались дозвониться ей несколько раз, но она не брала трубку. Леонора, обеспокоенная, позвонила её учительнице по географии, чтобы узнать, не осталась ли Мишель в школе. Учительница ответила, что Мишель ушла несколько часов назад.
Леонора была в шоке. Волнение её становилось всё сильнее. Иллон, муж, сразу же встал и побежал искать дочь, не зная, где её искать.
Между тем, Александр и Георгий, заметив странное поведение Мишель, решили не оставлять её одну и спуститься на следующей остановке. В конце концов, они нашли её, но это было ужасное зрелище: Мишель лежала без сознания на тротуаре, её тело было покрыто кровью, а дыхание было едва уловимым.
Александр, в ужасе, сразу же позвонил в больницу. Несколько минут спустя эту новость услышала и семья Гвардигес.
Я шла без цели, просто вперёд. Сердце билось глухо, будто где-то далеко, не во мне. В голове — шум, тяжёлый, вязкий. В ушах всё ещё играла Wildflower, но даже она не спасала. Я чувствовала, будто мир стал прозрачным, а я — лишней. Хотелось тишины. Хотелось, чтобы боль внутри хоть на миг прекратилась.
Я не знала, зачем свернула с привычной дороги. Просто хотелось исчезнуть. Быть невидимой, раствориться во тьме и в шуме машин.
"Если я уйду... кто-нибудь это заметит?" — думала я, глядя в сторону, где не было фонарей.
Всё стало размытым. Даже собственные мысли казались чужими. Я закрыла глаза.
****
Мишель открыла глаза. Медленно. Будто сквозь густой туман. Белые стены, капельница, бип-бип монитора. Её грудь слабо поднималась, дыхание неровное. Поначалу — ни единого звука. Только тяжесть век и голос в голове: "Где я?.. Что происходит?"
— Мишель? — прошептала Леонора, подскочив с кресла, подбежав ближе к кровати.
— Она очнулась! — воскликнул Иллон, схватив врача за рукав.
Георгий и Александр стояли у стены, молча, глаза опущены. На лицах вина.
Мишель попыталась приподняться, но сил не было. Лишь выдавила шепотом:
— Зачем... вы...
Врач, молодой мужчина с серьёзным лицом, мягко опустил её обратно на подушку.
— Не напрягайся. Ты в больнице. И тебе нужно отдохнуть. Мы провели обследование. Организм истощён. Давление было на грани. Плюс переохлаждение. Ты чуть не... — он осёкся.
Александр шагнул вперёд. Его голос был глухой:
— Это мы… нашли тебя.
Георгий добавил:
— Ты была одна. В крови. Мы испугались. Извини, если что… не так. Мы не знали…
Мишель закрыла глаза. Губы дрожали.
"Почему я ушла? Почему не сказала? Почему я всегда молчу?.. Почему я..."
Врач повернулся к семье:
— Она будет в стационаре минимум две недели. И… ей нужен не только физический, но и психический покой.
Он посмотрел на Леонору и Иллона.
— Вам нужно понять, о чём я.
Все переглянулись.
Нольз стоял в углу, сжав кулаки. Он не сказал ни слова. Только тихо вышел в коридор.
А в голове у Мишель всё крутилась та самая строчка из Wildflower:
"I’ll keep it all inside ‘cause I don’t trust anyone..."