Путь Истины

         Мишель.

«Иногда новая жизнь начинается не навсегда, а всего на два с половиной месяца — но именно она может изменить всё.»

Мишель провалила второй этап вступительных экзаменов. Она сама понимала: по её подсчётам — меньше 50 баллов. Это был провал. Она лежала в своей комнате, уставившись в потолок, и чувствовала, как внутри всё сжимается. В горле стоял ком, а глаза предательски блестели слезами.

— Может, я ошиблась в подсчётах... — тихо прошептала Мишель сама себе, но сердце подсказывало: шансов мало. Даже если открытые задания спасут, максимум добавят пару баллов. А ей нужно было хотя бы 2-3 балла, чтобы пересечь заветную черту.

Дома стояла гнетущая тишина. Мама  подошла, села рядом, обняла дочь за плечи.

— Не плачь, любимая. Это всего лишь экзамен. Всё ещё можно исправить, — мягко сказала мама.

Мишель вздохнула:

— Но я так старалась... Я столько времени посвятила этим занятиям. И ради чего?

— Ради того, чтобы понять, что всё не заканчивается одной неудачей, — присоединилась бабушка, внося чашку горячего чая. — Иногда жизнь даёт нам другие дороги. Может, твой путь не там, где ты думала.

Отец тоже был рядом. Он пытался не показывать волнения, но взгляд его выдавал заботу.

— Я всегда верил в тебя, Мишель. Ты у нас боец. Даже если что-то пойдёт не так, мы найдём другой способ, — сказал он и погладил дочь по голове.

Мишель улыбнулась сквозь слёзы.

— Спасибо вам...

Тем временем дом Карсон.

Дейзи и Мира были в комнате, собирали чемоданы. Впереди была долгожданная поездка в Нью-Йорк. Мира аккуратно складывала одежду, а Дейзи, как всегда, шутила.

— Жалко, что моя мама не сможет приехать в Нью-Йорк... — тихо сказала Мира.

Дейзи пожала плечами и усмехнулась:

— Зато ты с нами летишь. Будем веселиться.

Мира задумчиво посмотрела на подругу:

— Мне просто интересно, как мне могут пропустить без родителей? Я ведь несовершеннолетняя.

— Скажем, что ты приёмная, — подмигнула Дейзи.

Мира рассмеялась:

— Лучше чемоданы собирай.

Они обе рассмеялись. Было что-то очень тёплое в этих мгновениях. Хотя тревога за Мишель висела в воздухе.

— Кстати, твоя сестра Анна не поедет? — спросила Дейзи, закрывая чемодан.

— Нет, останется с мамой.

— Честно сказать... ура, — засмеялась Дейзи.

— Ахахах, — хихикнула Мира. — Интересно, как там Мишель?

Дейзи кивнула:

— Она говорила, что меньше проходного балла написала.

— Да ладно, в прошлый раз тоже так говорила, что 18 баллов набрала, а потом выяснилось — 31.

— Ну да, — улыбнулась Дейзи. — Будем ждать официальных результатов. Честно говоря, слышала, что может быть она на второй год останется... как я.

— Это и плохо, и хорошо одновременно, — мягко сказала Мира. — Ты же в итоге добилась своего.

— Да, наконец смогла поступить. Может, и ей это к лучшему, — вздохнула Дейзи.

— Второй вариант — может поступить на заочный в Беларуси, — задумалась Мира.

— Тоже вариант. Но знаешь, — серьёзно сказала Дейзи, — она мечтала о студенческой жизни. А онлайн — это не то.

— Я понимаю, — кивнула Мира.

Вечер у Мишель.

Мишель всё ещё лежала. Слёзы высохли, осталась только пустота. Она слышала разговоры родителей на кухне. Они обсуждали, как поддержать дочь, что делать дальше. Бабушка молча сидела рядом, вязала, иногда смотрела на внучку с ласковой улыбкой.

Нольз, её старший брат, вошёл в комнату, неся пачку чипсов и ноутбук.

— Подвинься, — сказал он и плюхнулся рядом.

Мишель подняла глаза:

— Что ты делаешь?

— Сейчас будем смотреть дораму. Я выбрал весёлую. Я не дам тебе грустить.

Ватсапп группа «Old Squad»

Камилла: Давайте встретимся?
Тобиас: Было бы не плохо.
Мишель: Только меня через два дня не будет в Баку.
Дженни: Мы хотим встретиться сегодня. У всех получится?
Кирилл: Здрасьте приехали… а пораньше сказать?
Камилла: Прости.
Джим: А где?
Камилла: Около наших старых курсов.
Мы и Хилтона хотим пригласить.
Алиса: Интересно, изменился ли он?
Тобиас: Это мы ещё посмотрим.

Личка.

Мишель: Зачем он придёт?
Камилла: Он часть нашей старой группы.
Мишель: Но он меня забыл…
Камилла: Пора напомнить.
Мишель: Он поймёт, что я с ним училась в одном классе…
Камилла: Мишель, не будь трусишкой.

Встреча.

Все уже сидели за столом: Камилла, Дженни, Алиса, Тобиас, Кирилл, Джим и, конечно, Мишель. Осталось дождаться только одного человека. Ники Хилтон опаздывал, как всегда.

— Классика, — усмехнулся Тобиас, глядя на часы.

И вот спустя десять минут в дверях показался Ники. Он остановился, оглядел всех и вдруг его взгляд наткнулся на Мишель. Их глаза встретились. Несколько секунд — вечность. В его взгляде мелькнуло удивление, а может даже узнавание, но Мишель только поправила волосы и посмотрела в сторону. Она строила из себя загадочную и равнодушную.

— Ник! — сказала Камилла. — Помнишь её? Вы были лучшими друзьями на курсах!

Ники улыбнулся неловко, но шагнул вперёд.
— Конечно помню… — пробормотал он, явно растерянный.

— Что за холодная встреча? — рассмеялась Алиса. — А ну-ка обнимитесь!

Все рассмеялись. Ники шагнул ближе, обнял Мишель крепко, но немного застенчиво. Она улыбнулась скромно, но сердце колотилось так, что казалось, её услышат все.

Тем временем у Дейзи.

Дейзи сидела на кровати и улыбалась телефону. Пальцы быстро стучали по экрану.

— С кем болтаешь? — заглянула через плечо Мира.

— С Мелани. Подруга из Нью-Йорка, — ответила Дейзи, не отрываясь от переписки.

Мира подняла брови:
— Уже подруга? Быстро ты.

— Уже как два года, если что, — ухмыльнулась Дейзи. — У нас есть телеграм-группа, там ребята со всего мира. Такие классные все.

Мира покачала головой и рассмеялась:
— Ну всё, теперь ты совсем космополит.

Обе улыбнулись. В воздухе витало предвкушение новой жизни.

Они сидели за длинным столом. Мишель оказалась рядом с Ники, и от этого ей становилось только неловко. Она тянулась к макаронам, но дотянуться не могла — блюдо стояло чуть дальше.

— Дать? — вдруг спокойно спросил Ники, уже подвигая тарелку поближе.

— Спасибо, — тихо ответила Мишель, избегая взгляда в его сторону.

В этот момент Алиса, не заметив напряжённости, весело начала разговор:

— Ну что, Ник, как ты? Как там было в России?

Ники усмехнулся:

— Холодно. Но круто. Опыт сумасшедший. Новые знакомства, стажировка… — он сделал паузу. — И да, у меня теперь есть девушка.

Мишель едва заметно вздрогнула. Она закусила губу и, чтобы никто не заметил, уставилась в тарелку.

— О, класс! — улыбнулась Камилла. — А ещё они с Мишель одноклассники! Прикольно, да?

Неловкая тишина. Мишель слабо улыбнулась, Ники тоже.

Алиса подняла брови:

— Подожди… А девушка — это… — она указала на Мишель.

— Нет… — прошептала Мишель, еле слышно. — Это не я.

В груди защемило. Она прекрасно знала, кто была девушкой Ники — Нара. Та, которая каждый день сидела за одной партой с Филисией.

— Нет, — подтвердил Ники, не глядя на неё. — Тоже одноклассница, но не Миш.

Сердце будто кто-то сжал. Мишель быстро взглянула на часы и с натянутой улыбкой сказала:

— Мне пора.

— Уже? — удивлённо спросила Камилла.

— Да… дела. Пока, — пробормотала она.

Она встала, попрощалась, и, как только вышла на улицу, холодный воздух ударил по лицу. Глаза наполнились слезами. Она прикусила губу, стараясь сдержаться. Но не вышло. Слёзы скатились по щекам.

— Мишель? — раздался знакомый голос.

Она подняла взгляд. Перед ней стоял Рам. Он только что вышел из другой кофейни неподалёку.

— Ты в порядке?

— Да, просто… что-то в глаз попало, — соврала Мишель, неуверенно улыбаясь.

Рам молча посмотрел на неё. Конечно, он не поверил. Но не стал настаивать.

Он мягко положил руку ей на плечо:

— Успокойся. Всё будет хорошо.

И в этот момент — через большое окно кафе — Ники смотрел на Мишель. Он видел, как она плачет. Видел, как Рам рядом с ней.

Почему она плачет?.. — думал Ники. Это из-за меня?

А Мишель шла рядом с Рамом, молча. Он просто шёл рядом, не спрашивая лишнего. И это было странно приятно.

Когда она вернулась домой, сняла обувь, села на кровать, всё в голове вертелось:

Он такой добрый… Рам. Почему я раньше этого не замечала?..

А в это время, Рам, возвращаясь домой, всё думал о Мишель. Он был удивлён. Раньше казалось, что она далека, недосягаема… но она оказалась такой живой, ранимой и... милой.

Теперь Рам знал то, чего не знал никто в этой компании. Только он понял, почему Мишель всё это время так странно смотрела на Ники. Теперь всё стало ясно.

Среда, 9 июля.

День вылета.

С самого утра Мишель была в каком-то полусне и полустрессе. Чемодан стоял в углу комнаты, открытый, набитый наполовину. Казалось, он отражал внутреннее состояние Мишель — неполнота, неготовность, лёгкая тревога. Вещи лежали разбросанно по кровати: платья, футболки, зарядки, тетради, книги. Всё смешалось. Она не знала, что точно понадобится, а что нет.

Леонора, её мама, сдержанно следила за сборами, но каждый раз, когда их взгляды встречались, в глазах матери было чувство вины: Она должна была ехать в деревню к бабушке...

— Мишель, возьми тёплую кофту. В самолётах прохладно, — сказала Леонора.

— Угу, — тихо ответила Мишель, натягивая молнию на боковом кармане.

В 23:00 они уже были на выходе. Чемоданы стояли у двери. Папа проверял паспорта, билеты и документы, как обычно — по три раза.

— Всё, поехали, — сказал он.

По дороге в аэропорт никто особо не говорил. Все смотрели в окно. Ночь была тихой, немного липкой от жары. Мишель смотрела на проезжающие огни и думала, как будто прощается с городом. Даже если это всего на два с половиной месяца, что-то внутри неё сжималось. Она чувствовала себя не на своём месте.

Аэропорт. 01:00.

Люди, багаж, чемоданы, гул голосов на разных языках. Мишель будто попала в иной мир. Она села на чемодан, скрестив руки и уставившись в пол.

— Всё нормально? — спросил отец.

— Просто не хочу лететь, — честно ответила она.

Отец только кивнул. Он понимал.

02:30 — рейс до Стамбула.

Первые два с половиной часа прошли быстро, но без сна. Мишель сидела у окна, глядя в темноту. Голова болела, но глаза не закрывались. Она думала о бабушке, о том, как в деревне по утрам пахнет свежей травой и хлебом, как там тихо и спокойно… не как в Нью-Йорке.

Пересадка в Стамбуле. 10 часов до Нью-Йорка.

Второй перелёт был изматывающим. Мишель не могла уснуть. Её ноги ныли от неудобного положения. Она ворочалась, пыталась свернуться калачиком, потом снова садилась. Кожа отекла от долгого сидения, и всё тело казалось ватным.

— Мам, у меня ноги болят, — прошептала она.

Леонора достала крем и мягко помассировала ей икры, как делала это ещё с детства.

— Потерпи, солнышко. Скоро прилетим.

В этот момент Мишель поняла, как сильно она устала. Устала не только физически — морально. От ожиданий, от мыслей, от того, что она летит туда, куда не хотела.

— Мам, я правда хотела в деревню. — Она чуть не плакала.

— Я знаю, — тихо ответила Леонора. — Но, может, Нью-Йорк тоже подарит тебе что-то важное. Просто попробуй открыть сердце.

Мишель отвернулась к окну. На улице было утро. Самолёт летел сквозь облака, как будто пробирался сквозь чужие мысли. И где-то среди этих мыслей пряталась надежда. Тихая, едва заметная… но всё ещё живая.

Нью-Йорк. Глазами Мишель.

Мишель вышла из аэропорта и сделала глубокий вдох… и сразу же пожалела об этом.

— Фу… — она поморщилась. — Это что, канализация?

— Добро пожаловать в Нью-Йорк, — усмехнулся Нольз, закинув рюкзак на плечо. — Запах мечты.

— Мечты?! — Мишель повернулась к нему. — Скорее, кошмара. Тут везде мусор и стройки. Я думала, город будет как в фильмах… а тут будто влезла в какой-то шумный бетонный ад.

— Зато честно, — прокомментировала Луни, оглядываясь по сторонам. — Смотри, там аж три корейских магазина на одном квартале. Тут вообще одни корейцы!

— Правда, — удивилась Мира. — Я думала мы прилетели в Америку, а не в Сеул.

— Тебе что, корейцы мешают? — рассмеялась Дейзи. — Сейчас начнёшь любить кимчи и смотреть дорамы без перевода.

Мишель провела рукой по лбу, уставившись на уличные ларьки и какие-то странные вывески.

— Я просто в шоке. Я думала, здесь будет… как-то чище? Город больших возможностей, ага.

— Просто ты первый раз. Потом привыкнешь, — Нольз кивнул. — Нью-Йорк — он как жвачка на подошве: сначала раздражает, потом даже не замечаешь.

— Пример шикарный, — фыркнула Мишель. — Ну да, особенно, когда наступаешь в неё вон там, возле тех мусорных баков.

— Не ворчи, — Луни толкнула её локтем. — Зато мы теперь соседи! Живём в одном доме, ходим в одни магазины…

— И нюхаем одни канализационные ароматы, — добавила Дейзи, закатывая глаза.

— Обожаю наш позитив, — Мира засмеялась. — Но честно, Нью-Йорк — это про атмосферу. Тут столько всего происходит.

Мишель посмотрела вперёд. Гудящие машины, гудки, стройки, везде какие-то провода, лестницы, заклеенные окна и уставшие лица. И среди этого она стояла — с чемоданом в руке, в одежде, которая уже начала липнуть к телу, и чувствовала, что её собственные мечты пока где-то отстают.

— Надеюсь, я найду здесь что-то хорошее, — тихо сказала она.

— Найдёшь, — уверенно ответила Дейзи. — А если не найдёшь — мы тебе это что-то подарим.

Нольз похлопал сестру по плечу.

— Добро пожаловать домой, Мишель. Хоть и немного… вонючий, но всё же дом.

Мишель усмехнулась.
Пока всё кажется чужим и шумным, но в этом хаосе уже были свои — её люди. И, может быть, с этого и начнётся её новая история.

Нью-Йорк. Broadway, Astoria Avenue 34.

Мишель с чемоданом в руке остановилась у дома 3430.
— Вот и наш новый «дом»... подвал, — устало подумала она, поднимая глаза на двухэтажное здание.
Дом выглядел старым, но уютным. На втором этаже уже жила пожилая хозяйка, а теперь внизу собирались заселиться они — семья Гвардигес. Вместе с ними — Мира, которая теперь официально будет жить с Мишель.

— Пахнет краской и старыми трубами... — Мишель едва заметно сморщилась, когда зашла внутрь.

Соседи были почти на одной ладони. Справа — дом 3432, там вскоре должна была поселиться семья Луни. Слева, через пару шагов — 3426, где уже обживаются Карсоны, семья Дейзи.
Пока Дейзи даже не догадывалась, что её близкая подруга Мелани Хартсон жила всего в нескольких шагах от неё — в доме 3415. Буквально в двух минутах ходьбы.

Мелани уже давно живёт на этой улице, в доме с широкими ступенями и большим клёном у входа. Её школа искусств — Frank Sinatra School of the Arts — находится рядом, на 35-й улице, добраться туда можно пешком за 3 минуты.

Прямо через дорогу от неё, в доме 3425, жил Энтони Хилтон, её лучший друг и будущий режиссёр.

Так, незаметно, жизни героев начали сплетаться в один большой перекрёсток судеб — на одной улице, в одном городе, в одном лете.