Шрамы и шелк
Катер подпрыгивал на черных волнах Адриатики, разрезая туман, как скальпель. Джейс едва держал штурвал, его лицо в свете приборов казалось мертвенно-бледным. Вивьен сидела на полу, сжимая в руках плед, который он бросил ей, и смотрела на свои ладони. Кровь под ногтями уже засохла, превратившись в темную корку. Она убила человека. И самое страшное — она не чувствовала раскаяния. Только холодную, звенящую пустоту.
— Мы почти на месте, — хрипло произнес Джейс.
Впереди из тумана выплыл силуэт заброшенной виллы, вросшей в скалы. Здесь не было огней, не было прислуги. Только соленый ветер и крики чаек. Когда катер мягко ткнулся в бетонный причал, Джейс не смог встать. Он просто осел на сиденье, тяжело дыша.
— Джейс! — Вивьен бросилась к нему, подхватывая под мышки. — Тебе нужно в дом. Сейчас же.
С трудом, шаг за шагом, они преодолели подъем к вилле. Внутри пахло пылью и старым деревом. Вивьен уложила его на широкий диван в гостиной, где единственным источником света была луна, пробивающаяся сквозь панорамные окна.
Она сорвала с него остатки рубашки. Левое плечо было месивом из обожженной плоти и застрявших осколков стекла.
— Найди в ванной аптечку, — прохрипел он, сжимая челюсти так, что на висках вздулись вены. — Там есть морфий. И… щипцы.
Когда она вернулась, её руки дрожали. Она никогда не делала ничего подобного. Она привыкла бинтовать собственные ноги, а не зашивать раны наемника.
— Я не смогу… Джейс, я не врач.
Он схватил её за запястье, заставляя посмотреть ему в глаза. В них горел лихорадочный блеск.
— Ты балерина, Вивьен. У тебя пальцы точнее, чем у любого хирурга. Сделай это. Или я истеку кровью прямо здесь, на твоих глазах.
Она сглотнула комок в горле. Страх отступил, сменившись ледяной сосредоточенностью. Она ввела ему обезболивающее, подождала несколько минут и взяла щипцы. Первый осколок вышел с тихим чавкающим звуком. Джейс даже не вскрикнул, только пальцы его здоровой руки впились в обивку дивана, разрывая ткань.