{1}
- Он мне снова изменяет! - доносился ор Суён из кухни, а потом последовал звук кинутой в раковину вилки. Или ложки, без понятия, что у нее в руках было, когда она визжать вздумала, как обезьяна-ревун. Мне в такие моменты всегда хочется засунуть голову под подушку, чтобы не слышать звук, который напоминает лай собаки вперемешку с воем раненого осла.
Впрочем, спрятаться я, как обычно, не успеваю. Потому что в следующую секунду дверь с грохотом бьется об стену и в комнату влетает разъяренная фурия с бутылкой вина в одной руке и чайным стаканом в другой.
- С какой по счету за эту неделю? – Калькулятор зависнет, если мы начнем считать всех баб Чона, которые галопом скачут за его королевской персоной. А сегодня, вообще-то, вечер воскресенья, и мне поваляться хочется, а не бухгалтером-следопытом подрабатывать на бесплатных началах. – Может, тебе хотя бы на денек оставить пост сталкера и перестать мониторить его инстаграм?
Кан Суён я знаю чуть больше двух лет. Познакомились мы на первом курсе, первого сентября. Она тогда на линейку пришла в красивом белом платье, на которое все тут же обратили внимание. В тот момент шикарная блондинка с космическими голубыми глазами стала звездой дня. Она взмахивала своими длинными ресницами, блуждая взглядом по толпе, словно пыталась кого-то найти. Как сейчас помню, как парни ломанулись в ее сторону, предлагая услуги помощи и сопровождения. Но нет. Улыбнувшись своей голливудской улыбкой, она что-то сказала им, отчего юные фанаты разбежались в разные стороны, роняя листки с расписанием занятий. Оставшись одна, она продолжила зрительные поиски, пока на нее кто-то случайно не вылил стаканчик холодной колы.
Мне еще тогда захотелось прикрыть уши руками, когда это милое, на первый взгляд, создание, закатило такую истерику, которую до сих пор многие вспоминают, стоит только Суён появиться в толпе студентов. Но Кан принадлежит к такому типу людей, кто всего лишь одним взглядом может убить, разжечь войну или создать мир на планете. Сами понимаете, что нерадивых студентов она убивала, и максимум, что они могли сделать, это за глаза обозвать стервой, минимум - растянуть губы в корявой улыбке, желая как можно скорее покинуть место предстоящего боя.
Я была из тех, кто на Суён со стороны смотрел, но близко старался не подходить. Весь год мы общались друг с другом в духе «Привет-привет. Пока-пока». Меня это вполне устраивало. Лишнего внимания не хотелось, а Суён было не до обычной девочки, которая ходила с недорогой сумкой, весившей пять килограммов. Разве такие противоположности могут жить вместе? Но так уж вышло.
- Перестать? Джи, ты башкой ударилась, что ли? Какой тут перестать, если к нам в институт скоро студентки по обмену из Германии приедут? Ты хоть представляешь, сколько нам придется следить за ним, чтобы этих пивных бочек от Гука отгонять? – Суён плюхнулась на мою кровать, нагло отбирая подушку из-под моей головы, чтобы себе под спину закинуть. – Да я в институт наш поступила только потому, что он там учится.
- Точно. Приехала к тетке в гости, пошла с ее дочкой в клуб, там встретила его, через новых знакомых узнала фамилию и имя, пробила по соцсетям и решила, что только смерть может помешать вам быть вместе. Всё помню, ты говорила это, кажется, раз миллиард. Но ты забыла, что я к твоим слежкам никакого отношения не имею. Сама по барам и клубам бегать будешь.
Я не удивлюсь, если когда-нибудь ФСБшники пригласят Суён на собеседование и пообещают высокую зарплату с карьерным ростом, чтобы она работала в их сфере деятельности. Соседка, несмотря на свой юный возраст, была отличным детективом. Она, лежа дома в ванной, меньше чем за минуту могла собрать информацию на абсолютно любого человека. А уж если дело касалось самого Корнеева, то он не успевал еще подумать, как она уже знала, что он будет делать и в какую сторону поедет.
- Ну, начались танцы на похоронах. Что ты за человек такой? Главное, как тебе самой помощь нужна, так ты бежишь, хвостом виляя, мол, тетя Ён, помоги. А как мне, так ты этот хвост в одно место засовываешь и делаешь вид, что ты невидимка.
Забыла упомянуть, что у Суён проблемы с памятью. Вернее, она путается в деталях. Конкретно так порой путается. Особенно сейчас.
- Давай договоримся, когда в следующий раз ты увидишь мой виляющий хвост, можешь смело отказывать в «помощи». Только не забывай, что обычно всё наоборот происходит.
- К словам не придирайся. Несколько раз помогла, так теперь тычешь этим постоянно. Лучше б взяла, да и подсказала, что мне делать.
- Например, перестать обновлять ленту. Выключить телефон, а лучше совсем выкинуть и заняться чем-то новым. Может, уборкой? Ён, ты мне второй день обещаешь вещи свои из тазика в ванной вытащить. Ты их для чего там замочила? Для плесени?
- Да вытащу сейчас. Вытащу. Не ной только.
И так всегда. Живя с Суён, я порой чувствовала себя ее мачехой. В моем понимании, доброй, в ее, конечно, злой. Девушка - единственный ребенок в семье, к тому же поздний. В первый день совместного проживания было понятно, что ее скорее пряниками закармливали, чем кнутом угрожали. Например, она отказывалась мыть за собой посуду. Ее вещи могли валяться в комоде для обуви. Для меня увиденное было шоком. Мне с детства говорили, что чистота – залог здоровья. Расти в семье, где папа - военный прапорщик, дело нешуточное. Там дисциплина есть. Порядок, к которому привыкаешь.
- Эта дрянь всё еще с ним. Ты только посмотри, куда она ему руку положила.
Мне на коленки падает телефон, а сама девушка вскакивает на ноги, нервно нарезая круги по маленькой комнатушке.
И даже смотреть не нужно, чтобы знать, что я там увижу. Скорее всего, на фотке Чон, а рядом с ним сидит какая-нибудь королева красоты. Именно такие кадры заставляют Суён заниматься легкой пробежкой.
- Так, собираемся. Я этой гадине пальцы все пересчитаю.
Кровожадности во мне с рождения нет, поэтому я даже не намерена представлять, что именно подруга собралась делать с бедной девушкой.
- Ну уж нет. Не хочу я ночью переться неизвестно куда, чтобы стать свидетелем твоих выходок. Завтра на учебу. Ты, кстати, помнишь, что препод обещал не пустить тебя на пару, если ты еще раз опоздаешь?
- Да плевать мне на твоего препода. Я на платном учусь, пусть только попробует что-то сделать. – Суён забирает свой телефон и направляется к двери. – Надо родителям позвонить, чтобы денег скинули. Если мать спрашивать будет, скажешь, что у нас кран прорвало и мы сантехника вызывали. А то на клуб точно не дадут.
К сожалению, Каны-старшие, в силу своего возраста, были людьми доверчивыми. И Суён не стесняясь пользовалась этим. Врала и не краснела. Когда она увидела в магазине дорогущие сапоги, она наплела про поборы в институте. Когда в порыве истерики разбила свой ноутбук, родителям сказала, что его просто украли и срочно нужен новый. И они переводили. Откладывали с пенсии и отправляли единственному ребенку, желая, чтобы тот ни в чем не нуждался и не выделялся. Вот и сейчас я слышу, как она хнычет в трубку, рассказывая про мини-потоп в квартире.
Во мне человечность бунтует, но только ведь сделать ничего не получится. Как-то пыталась поговорить с ней, вразумить. Но ничего из этого не вышло. До скандала дошло, с криками, что она прямо сейчас же съедет от меня. Я не останавливала порыв этот, но мне не хотелось такого исхода. Опять бы пришлось по квартирам мотаться. А найти что-то хорошее и по моим деньгам - большая редкость.
Поэтому в чужую семью я лезть перестала и стараюсь с ее мамой не пересекаться, чтобы лишнего чего не рассказать.
- Всё, я ушла. Ким, а ты скоро сама плесенью покроешься вместе со своими учебниками, если не начнешь жить, как все нормальные люди нашего возраста.
Если честно, я даже рада, что Суён уехала. Никто перед сном не будет бубнить про Чона и его неземную красоту. Никто не будет греметь посудой. Можно в тишине закрыть глаза и провалиться в сон, в котором я увижу Чонгука, смеющегося надо мной. Кто ж знал, что сон-то вещим окажется?