Наедине: первый раз, когда стены рушатся

После конфликта с блондинкой ты чувствовала себя одновременно уставшей и воодушевлённой. Сердце всё ещё билось бешено, ладони дрожали, но внутри ты понимала: теперь ты больше не будешь отступать.

Ты вернулась в пустой коридор, надеясь найти хоть минуту тишины, и тут заметила Драко.
Он стоял у окна, взгляд устремлён в темнеющее небо, руки сжаты в кулаки. Серые глаза казались холодными, но что-то в них дрожало — что-то, что обычно он тщательно скрывал.

— Малфой... — начала ты, осторожно подходя.
Он медленно повернулся, холодный и высокий, словно скала, но в его взгляде мелькнуло удивление, едва заметное.

— Т/И, — сказал он тихо, ровно, будто стараясь удержать привычный контроль. — Ты уверена, что хочешь этого разговора?

Ты кивнула, сердце колотилось:
— Да. Нам нужно это обсудить.

Он сделал шаг в сторону, и вы вошли в пустую аудиторию, где мягкий свет ламп падал на столы и пол, создавая ощущение уединения.

— Хорошо, — сказал он, почти шепотом, — но... предупреждаю, я не стану играть в игры.

Ты подошла ближе, и впервые между вами не было стен и расстояния, которое он всегда держал.

— Драко... — начала ты, — я всё ещё люблю тебя. Я не могу притворяться, что это не так. Ты для меня важнее всего... важнее репутации, важнее всего.

Он замер, будто эти слова задели что-то внутри, что он привык держать в холоде.

— Т/И... — начал он, но голос дрожал, а взгляд отвёл куда-то в сторону.

Ты не стала его отпускать.
Резко схватила его за галстук, притянула к себе и... поцеловала.

Сначала он отвечал на поцелуй, губы встречались, дыхание сбивалось.
Ты чувствовала, как что-то в нём дрожит, как стены его холодного контроля начинают рушиться.

Но через несколько секунд он резко отстранился, держа тебя на расстоянии, серые глаза сверкали холодом и одновременно внутренней борьбой.

— Не смей больше так делать! — сказал он ровно, почти рыча. — Не бывает так: сначала люблю, потом не люблю, потом опять люблю! Я не терплю этих игр!

Ты чуть покраснела, дыхание сбилось, но внутри ощущала — наконец-то он дал себя почувствовать, даже если это было через конфликт.

— Драко... — выдохнула ты, — я не играю. Я просто... я не могу больше притворяться.

Он вздохнул, отступил, и вдруг его плечи опустились, а взгляд стал мягче. Но внутри светился внутренний конфликт.

— Чёрт... — пробормотал он, почти самому себе. — Я... я виню себя. Всё это — моя вина. Я не должен был... позволять этому... — Он сжал руки в кулаки, сжёг взглядом пустоту вокруг.

Ты наблюдала за ним, чувствуя смесь тревоги и удивления.
— Что... что ты имеешь в виду? — тихо спросила ты.

— Что я... сам это всё спровоцировал, — сказал он ровно, но голос дрожал. — Если бы я не был таким... холодным... таким высокомерным... я бы... я бы сказал тебе раньше, что ты для меня важна.

Ты шагнула ближе, осторожно положив руку на его плечо.
— Драко... — мягко сказала ты. — Всё ещё не поздно.

Он посмотрел на тебя. Серые глаза сжимались, словно пытались бороться с внутренней бурей.
— Может быть... — выдохнул он. — Но мне трудно... — сказал он тихо. — Мне трудно с собой, с тем, что я чувствую... и что ты чувствуешь.

Ты поняла: он впервые признаёт, что чувства важнее всего, но борется с привычкой держать себя в холоде.

Ты шагнула ещё ближе, почти касаясь его грудью, и на мгновение мир замер.
Сердце билось так громко, что казалось, его слышит весь замок.

— Драко... — шептала ты, — я здесь. Я рядом. Ты не один.

Он замер.
И в этот момент в его глазах мелькнуло то, что ты ждала давно: не холод, не высокомерие, а настоящая, тихая тревога и признание того, что ты ему нужна.

Он не отвечал сразу.
Но ты чувствовала — его стены начинают рушиться.