Остановка "Любовь"

- Это и есть Елисейские Поля? - недоверчиво оглядывалась я.

- Я тебе говорил - ничего особенного, - усмехнулся Денис.

- Но это же просто улица! - продолжала недоумевать я.

- А ты что себе представляла - коров пасущихся?

- При чем тут коровы?

- Так поля же!

- Ты чем на экскурсии слушал? Елисейские Поля - это из греческой мифологии, загробный мир для избранных, где всегда все прекрасно.

- Да помню я, - отмахнулся Денис.

- Тогда проверяешь меня, что ли?

- Просто прикалываюсь, - снисходительно отозвался он.

Я обиженно замолчала и стала внимательно смотреть вокруг, надеясь все же проникнуться духом французской столицы и шармом самой красивой улицы мира. Мы уже миновали Нижние Елисейские Поля, действительно больше напоминавшие парк, где за деревьями едва просматривались изящные павильоны и дворцы, и вышли на так называемые Верхние.

Это был фешенебельный проспект, по обеим сторонам которого тянулись роскошные магазины знаменитых на весь мир марок, кафе, рестораны и кинотеатры. Проезжую часть от тротуара отделял ряд подстриженных деревьев с кронами идеально прямоугольной формы, создавая обманчивое ощущение парка. Мешало только то, что двигаться приходилось в плотном потоке - и навстречу, и в одном направлении с нами перемещалась масса народа. Надо было смотреть в оба, чтобы не толкаться и не наступать никому на пятки.

- Я в Париже, я в Париже, - пробормотала я себе под нос, надеясь, что самовнушение поможет.

- Никак не вставляет? - сочувственно спросил Денис.

- Вот Эйфелеву башню увижу - точно проникнусь, - пообещала я.

- Да, Эйфелева башня - единственное, что в вашем Париже есть стоящего, - согласился он. - А так - тот же Питер.

- Как ты можешь сравнивать? - возмутилась я. - Это же Париж!

- Не понимаю я всеобщего преклонения перед Парижем, - пренебрежительно заметил он. - С тем же успехом в Питер могли бы поехать. Смотри: Лувр - это Эрмитаж. Версаль - Петергоф. Триумфальная арка даже в Москве есть. Сена - Нева...

- Нотр-Дам - Исаакиевский собор, - язвительно подхватила я.

- Вообще-то я имел в виду Казанский, но Исаакий тоже подойдет, - хмыкнул Денис и продолжил: - Елисейские Поля - Невский проспект...

- На Невском деревьев нет, - угрюмо напомнила я.

- Так что, все отличие в деревьях?

- Не передергивай! И вообще - как ты можешь сравнивать копии и оригинал?

- Если копия ничем не хуже оригинала - почему бы и нет?

- Ты это нарочно говоришь, мне назло! - исчерпав все аргументы, возмутилась я. - Хочешь испортить впечатления от Парижа?

- А у тебя уже появились впечатления? - заинтересовался Денис.

- Пока нет, - сникла я. - Никак не удается почувствовать, что я в Париже!

- Вот и я о том же, - кивнул он.

Вяло пререкаясь, мы добрались до Триумфальной арки - Елисейские Поля закончились неожиданно быстро.

- Ух ты, Триумфальная арка, - восхитилась я скорее для вида.

- Да, ничего так, - для разнообразия согласился со мной Денис, разглядывая монументальное сооружение.

- На нее подняться можно, - сказала я, заметив на смотровой площадке фигурки людей.

- Зачем?

- «Осмотреть Елисейские Поля с высоты птичьего полета», - процитировала я путеводитель.

- Если хочешь, можем подняться, - неожиданно предложил Денис.

- Кто ж нас отпустит? - протянула я, глядя на мелькающие впереди спины наших товарищей во главе с куратором Галиной Андреевной.

Мы немного отстали от группы, делая вид, будто гуляем по Парижу самостоятельно, и стараясь проникнуться его духом, но нам это упорно не удавалось.

- Мы же здесь не последний раз, - обнадежил Денис. - Наверняка еще приедем.

- И на арку полезем?

- Если не на арку, то уж на башню-то точно.

- Думаешь, нас на башню отпустят? - засомневалась я.

- На башню в любом случае надо будет подняться, - кивнул он. - Это единственное, что в Париже есть стоящего.

Я была с Денисом не согласна, но уже поняла, что доказывать обратное бесполезно. Оставалось порадоваться, что хоть какая-то достопримечательность его в Париже интересует.

Пока мы разглядывали арку, к нам подошли два парня, один из которых держал в руках карту, и что-то спросили по-английски.

- Сорри, - старательно заулыбались мы, разводя руками.

Парни понимающе покивали и пошли спрашивать других прохожих.

- Что они хотели? - заинтересовался Денис.

- Кажется, «Эйфел тауэр», - запоздало догадалась я.

- Что ж ты сразу не сказала? - упрекнул он. - Мы же знаем, где Эйфелева башня! Могли бы показать.

- Я сразу не поняла, до меня потом дошло, - неизвестно почему оправдывалась я.

- Ты если в следующий раз чего-нибудь не поймешь, спрашивай меня, - наставительно заметил Денис.

- Обязательно! - язвительно отозвалась я. - Что ж ты сам не расслышал, как они «Эйфел тауэр» спрашивают?

- Ты же лучше меня по-английски говоришь.

У него это прозвучало не комплиментом, а поводом для дополнительных обязанностей, и я не стала отвечать, чтобы не продолжать идиотский разговор.

Меня посетило острое чувство нереальности происходящего. Фантасмагория какая-то! Я в Париже и приехала сюда не так уж надолго, чтобы бесцельно разбазаривать время на глупые разглагольствования и дурацкие споры! Этим мы с Денисом успешно могли бы заниматься дома или на базе, незачем было так далеко ехать...

Впрочем, ехать в Париж, чтобы позаниматься фигурным катанием, тоже казалось мне глупостью. Словно нельзя было устроить сборы где-нибудь поближе, в том же Питере, например! Но нет, руководство нашего клуба решило устроить все по высшему разряду. Так мы оказались на спортивной базе в пригороде Парижа с названием, которое я еще не научилась правильно произносить, и несколько дней безвылазно просидели там, тупо тренируясь, пока, наконец, нам милостиво не выделили свободный день для знакомства с достопримечательностями французской столицы.

Куратор нашей группы Галина Андреевна, конечно, предпочла бы и этот день посвятить занятиям, но она, видимо, поняла, что возмущение общественности достигло предела: еще день тренировок, и все просто-напросто сбегут, с чистой совестью наплевав на спортивный режим. Еще бы: прилететь в Париж и до сих пор не увидеть ничего, кроме опостылевшего катка!

- Ребята, я вас еще дома предупреждала - мы едем на сборы! - перед тем как окончательно сдаться, вещала вчера после ужина Галина Андреевна. - На первом месте - спорт, а потом уже все остальное.

- Были заявлены и развлекательные мероприятия, - напомнила Оксана, наша первая красавица и звезда, для верности заглянув в программу сборов. - Вот, пожалуйста: «знакомство с культурными традициями и историческими памятниками страны».

- Тоже мне, развлечения! - пробурчал партнер моей соседки по комнате Мишка Зубков.

Соседка носила имя Маша, и эту пару мы между собой так и называли «Маша и Миша», в честь мультика «Маша и медведь», который потихоньку смотрели все, хоть и не признавались.

Галина Андреевна услышала Мишкины слова и ехидно осведомилась:

- Тебе, Зубков, «Мулен Руж» подавай?

- А мы пойдем? - оживился тот.

Куратор смерила его уничижительным взглядом, не удостоив ответом, и постановила:

- Ладно, уговорили: завтра - свободный день. Поедете на обзорную экскурсию по городу.

- Ура! - завопили все, прыгая от радости.

Галина Андреевна грустно посмотрела на нас, словно мы оскорбили ее до глубины души, предпочтя ее обожаемому фигурному катанию Елисейские Поля, и больше ничего не говоря, вышла из столовой. Крики смолкли, повисло неловкое молчание.

- Можно подумать, ей самой по Парижу погулять не хочется, - выразила общую мысль Оксана в наше оправдание.

- А вдруг она здесь уже была и все видела, - возразила маленькая юркая Катька, верная подруга и оруженосица первой красавицы.

Все взглянули на нее как на не очень умную особу, а Оксана коротко ответила:

- Это же Париж! Разве тут можно увидеть все?

Следующим утром мы стояли на крыльце гостиницы и жались к стене, стараясь не высовываться из-под козырька: небо закрывали мрачные темные тучи, на фоне которых сверкали молнии, грохотал гром, а дождь лил такой, что мы с трудом заметили подъехавший автобус.

- Галина наколдовала? - робко предположила Катька.

- Стопудово, - кивнул Мишка.

- Лучше бы она нам победу во всех соревнованиях наколдовала, - фыркнула Оксана.

- А еще лучше - сразу олимпийскую медаль, - подхватил Денис. - Причем без всяких тренировок.

Оксана мелодично рассмеялась, бросив на него заинтересованный взгляд. Мне это инстинктивно не понравилось, и я поспешила сказать свое веское слово:

- Можно даже без соревнований.

Зря я это сделала - моя натужная шутка повисла в воздухе. Все-таки прав был классик: краткость - сестра таланта!

- Вы что тут стоите? - напустилась на нас незаметно появившаяся на крыльце Галина Андреевна. - Я думала, все уже давно в автобусе!

И она отважно показала нам пример, с трудом удерживая над головой не спасающий от потопа зонтик. Вокруг тоже защелкали открывающиеся зонты, и мы ринулись к автобусу. Разумеется, все одновременно втиснуться никак не могли, поэтому у дверей возникла толкучка.

- Что вы, как дети малые? - укорила нас куратор, когда все наконец оказались внутри, отряхнулись и расселись. - Я вас привыкла считать взрослыми рассудительными людьми, серьезными спортсменами...

- Вы про кого? - простодушно удивился Мишка.

Галина Андреевна вздохнула и от дальнейшей проповеди благоразумно воздержалась.

За полчасика мы домчали до Парижа. Впрочем, «домчали» - совсем не то слово с учетом того, что творилось за окнами. Мы очень аккуратно доехали, втайне надеясь на улучшение погоды, но увы - город мечты встретил нас проливным дождем и ветром, нещадно треплющим деревья. Оставалось радоваться лишь тому, что закончилась гроза.

- Нет, она точно наколдовала, - вздохнула сидевшая впереди нас Катька. - Столько дней, пока мы сидели на базе, была отличная погода, а стоило нам выпросить законно обещанную экскурсию - пожалуйста!

- Хорошо, что экскурсия автобусная, - утешила я. - А там, глядишь, и кончится дождь.

Формально экскурсия, конечно, состоялась, но мы словно посетили выставку художника-импрессиониста, написавшего цикл картин «Дождь в Париже»: и базилику Сакре-Кёр на холме Монмартр, и собор Нотр-Дам, и знаменитые Большие Бульвары мы видели сквозь разводы мокрых стекол и стену дождя. Когда мы подъехали во двор к Лувру, ливень шел такой, что по земле бежали целые потоки мутной воды.

- Никакой цивилизации! - восхитилась я. - Можно вообразить, что мы путешественники во времени, перенеслись в семнадцатый век, в эпоху д'Артаньяна!

- Прямо в автобусе? - скептически заметил Денис.

Я не стала отвечать на глупое замечание, не отводя взгляда от массивных серо-коричневых стен и ломая голову над вопросом - Лувр выглядит так непрезентабельно только во время дождя или всегда?

Эйфелеву башню мы увидели много раз с разных ракурсов, но каждый раз она лишь невнятно вырисовывалась на фоне, скрываясь за пеленой дождя, и нормально рассмотреть главный символ Парижа мы не смогли, как ни старались.

- А вот в этом доме жил великий французский драматург Бомарше, - несмотря на то, что мы почти ничего не видели за окнами, упорно пыталась просвещать нас экскурсовод Елена. - Который написал знаменитую пьесу...

Она сделала многозначительную паузу, и я машинально закончила:

- «Женитьба Фигаро».

- Знаменитую пьесу... - выжидающе повторила Елена.

- «Женитьба Фигаро», - повысила голос я.

- Правильно, - удовлетворенно отозвалась она. - Приятно, что хотя бы одна экскурсантка следит за темой рассказа и в курсе, о чем я веду речь! Вторая пьеса трилогии о похождениях Фигаро. Первая называется «Севильский цирюльник», третья...

- Про «Цирюльника»-то я и забыла! - сокрушенно заметила я.

- А я даже не понял, что это был вопрос, - пробормотал Денис.

Я с удивлением посмотрела на него - неужели моего друга и по совместительству партнера по фигурному катанию задело, что он не смог вспомнить название пьесы Бомарше? На Дениса совсем не похоже.

Не подав виду, что удивилась, я процитировала:

- «Коль мысли черные к тебе придут,

Откупори шампанского бутылку

Иль перечти «Женитьбу Фигаро».

- Это откуда?

- Пушкин, «Моцарт и Сальери». По литературе проходили. Не помнишь?

Денис посмотрел на меня такими глазами, что ответ был понятен без слов.

- Ты известная ботаничка, - наконец изрек он.

- А ты неуч и темнота, - не осталась в долгу я.

Обменявшись любезностями, мы удовлетворенно умолкли и уставились в окно на мокрый взъерошенный Париж.

Отношения у нас с Денисом складывались самые странные. Мы познакомились зимой на катке, где я делала свои первые шаги, а он ударно занимался хоккеем. Наша полудружба-полувражда разрешилась в новогоднюю ночь его признанием в любви... Все выглядело волшебно и романтично, но то, что последовало за этим, к сожалению, мало напоминало сказку. Начинающийся роман был подрублен на корню, когда Денис предложил заняться парным фигурным катанием.

Давно известно: нельзя смешивать работу и личную жизнь. Вот и у нас ничего не складывалось ни там ни там, пока, наконец, мы не пришли к молчаливому согласию, что надо остановиться на чем-то одном. И выбрали, конечно, спорт! Как-то незаметно наши романтические отношения сошли на нет, остались только встречи на катке.

А потом наш тренер - суровый, но справедливый парень, демократично разрешавший называть себя просто Димой - объявил о летних сборах в пригороде Парижа. Сердце у меня против воли дрогнуло - неужели и в знаменитом городе любви мы продолжим сохранять негласный нейтралитет? Конечно, я не могла упустить шанс это проверить!

Узнав, что Денис решился-таки ехать, я уговорила родителей спонсировать мне поездку, клятвенно пообещав получить через год сто баллов по всем ЕГЭ. Они, конечно, не поверили, но финансы выделили. И вот я сидела в автобусе, касаясь локтем парня своей мечты, за окном был Париж, а я совершенно не чувствовала себя счастливой.