Вспышка

Арик вышел из теплой квартиры на балкон и тут же вздрогнул от холодного ветра, резанувшего острыми снежинками по щекам. Тяжелые тучи нависли над панельными многоэтажками и, кажется, почти касались телевизионных антен. Арик поджег сигарету, согревая руки слабым огоньком зажигалки, и глубоко затянулся, чтобы следом медленно выдохнуть, расслабляясь всем телом. В этом году снег выпал рано, покрывая тонким слоем еще держащиеся на голых ветвях одинокие листья. Арик не любил зиму, какой бы красивой она ни была: в эту пору шаг за порог квартиры карался пронзительным холодом, природа словно говорила - «тебе здесь не рады». Арик и сам бы ни за что не сунулся на улицу, если бы не учеба, работа над скульптурой и обязанность хотя бы иногда появляться дома.
Парень выдохнул очередное облако дыма, ощущая как тепло покидает тело, и сильнее сжался, обнимая себя свободой рукой. Внезапно его спину окатило волной тепла, которая перекинулась на дрожащие плечи и руки - Ян прижался к нему всем телом, укутывая обоих в теплый плед.
- Я же говорил тебе надеть куртку. Уже не осень, чтобы прохлаждаться на балконе, - послышался строгий голос со спины, напоминающий заботливое родительское ворчание. Арик отклонился назад, опираясь на горячую грудь, и игриво улыбнулся:
- Ты запрещаешь курить в квартире. Если я заболею - это будет на твоей совести.
Ян вздохнул и потрепал парня по макушке.
- Иди собирайся, а то опоздаешь в институт, - сказал мужчина, заталкивая Арика в квартиру. Яну и этих нескольких секунд хватило, чтобы замерзнуть до дрожи.
Вместе выходить из дома и идти на остановку было ужасно приятно: с каждым днем светало все позже, уличные фонари слабо подсвечивали дорогу, а темнота позволяла хотя бы на несколько секунд взяться за руки, пока из очередного переулка не вынырнет прохожий. Снег оседал на волосах, мороз щипал щеки, а глаза смотрели с таким теплом, от которого даже в суровую погоду становилось жарко.
Расставаться на долгие часы было мучительно. Чтобы скоротать ожидание Арик с головой окунался в учебу, стараясь реже смотреть на часы и корить время за медлительность. Иногда парень вовсе забывал, где он находится, и улетал мыслями в уютную квартирку, в теплые объятия, под колючий плед. Арик уже видел, как прижмется к уставшему после работы Яну, включит хороший фильм и уснет в обнимку с самым любимым в мире человеком. Внезапно в его планы вклинилась выставка, на которую решила отправиться Ида Васильевна со своими воспитанниками. Нельзя сказать, что Арик был против, наоборот - он любил мероприятия, которые разбавляли серость его будней, но сейчас они были совсем некстати.
Шагая следом за такими же недовольными одногруппниками в выставочный зал, который находился неподалеку от универа, Арик думал о вещах, абсолютно не соответствующих его образу хорошего мальчика - как бы незаметно отсюда сбежать. Что-что, а современное искусство сейчас интересовало меньше всего. Вот только зарождающиеся коварные планы разрушила Ида Васильевна, увлекающая его в разговор о стилях живописи и колористике. Арик вдыхал обжигающий воздух, спиной ощущая завистливые взгляды. Ужасно хотелось повернуться к этим ревнивцам и в лицо сказать, что его сердце занято. Занято мужчиной, который уже наверняка ждет его дома.
«Как же хочется домой. Домой к Яну», - Арик вздохнул и поднял глаза к небу.
Внутри помещения было душно, пахло засохшими красками и лаком. Студенты сдали верхнюю одежду в гардероб и следом за Идой Васильевной, словно утята за мамой-уткой, прошли в выставочный зал. По периметру помещения были вывешены картины разного формата и стиля, и Ида Васильевна подходила к каждой из них, размышляя вслух о профессионализме художницы. Студенты с каждой минутой зевали все чаще, а через четверть часа от большой группы остался только Арик, все так же слушающий преподавательницу.
- Помню, какой потерей был уход Ксении Владимировны из живописи. Хорошо, что она снова начала писать картины, пускай и спустя столько лет, - вздохнула женщина, задержав взгляд на холсте, усеянном яркими мазками красок.
Парень поднял взгляд на картину, подмечая про себя - импрессионизм. Красные и желтые штрихи сливались в рябь пшеничных полей, а кучерявые облака напоминали водовороты, затягивающие смотрящего вглубь изображения. Эта картина совмещала противоположности - теплые тона и ощущение напряжения, страха. Но, судя по радостному лицу Иды Васильевны, она не разделяла эмоций Арика и видела перед собой просто поле и просто небо над ним.
Арик зажмурился и резко открыл глаза, чтобы избавиться от этого неприятного чувства, а затем повернул голову в сторону скопления людей, привлекающих внимание шумом оживленных голосов - в центре стояла женщина, наверняка та самая Ксения Владимировна, и со сдержанной улыбкой отвечала на вопросы окружающих. Она была одета в строгий серый костюм, что вовсе не соответствовало ее ярким произведениям.
Дверь в зал открылась и внутрь вошел мужчина в знакомом коричневом свитере. Ужасно теплом свитере. Арик непонимающе нахмурился, издалека наблюдая за неожиданно появившимся в его поле зрения Яном.
Мужчина держал в руках букет белых роз и шел медленно, неуверенно, а встретившись взглядом с художницей и вовсе застыл - они смотрели на друг друга сквозь толпу, словно этот зал был пуст. Ян сделал короткий вдох и натянул улыбку, а затем стал решительно лавировать между незнакомцами, пробиваясь к Ксении. Он вручил ей букет, на что женщина широко улыбнулась, но неловкое рукопожатие, последовавшее за ним, прогнало искренность с ее лица. Они снова напоминали просто творца и почитателя, словно этой искры, на мгновение промелькнувшей между ними, вовсе не было.
Арик никогда бы не подумал, что окажется настоящим ревнивцем, теперь-то он понимал этих несчастных влюбленных в Иду Васильевну одногруппников. Видеть любимого человека рядом с другими, видеть нежный взгляд, предназначенный не тебе было действительно больно. Хотелось запереть Яна в квартире, чтобы он принадлежал только Арику, любил только его, видел только его, жил только ради него.
Осознав свои мысли парень встрепенулся, уставившись пустым взглядом в пол. Вовсе не так должен себя вести действительно любящий человек. Арик потер переносицу, что сразу заметила Ида Васильевна:
- Аркадий, все в порядке?
- Голова кружится. Я пойду подышу свежим воздухом, - на ходу ответил парень, растерянным взглядом разыскивая выход из здания.
Он выбежал на улицу, позабыв забрать из гардероба куртку. В такой момент парень даже был рад, что на улице было до дрожи холодно - мороз хорошо вправлял мозги. Арик поднес к губам сигарету и выдохнул облако дыма. После нескольких затяжек сердцебиение пришло в норму, а в голове посветлело. Он просто переволновался, общение Яна с женщинами - обычное дело, нет повода для переживаний. К тому же они есть у друг друга, у них все так хорошо... Ведь правда хорошо?
Внезапно дверь распахнулась и под черными туфлями заскрипел снег. Арик не глядя понял, кто именно вышел из этого злосчастного выставочного зала. Парень боялся поднимать взгляд, боялся увидеть в глазах напротив равнодушие, но знакомый ворчливый голос прогнал страх:
- Ты все-таки хочешь валяться с температурой, - с улыбкой пожурил мужчина, немного удивленный их встрече.
Арик постарался как можно реалистичнее отыграть недоумение, словно эта встреча действительно была для него неожиданностью:
- Ты меня даже тут нашел, чтобы отругать, - отшутился он, а затем, стараясь не позволить голосу дрогнуть, добавил: - Не знал, что ты ходишь по выставкам после работы.
- Сегодня выставляется моя подруга. Хотел пригласить тебя, но, судя по кислому лицу, импрессионизм тебе не по душе, - усмехнулся мужчина.
- Вовсе нет, - парень хотел сказать еще что-то, но вместо этого громко чихнул.
- Все, иди одевайся и поехали домой, - скомандовал Ян, и парень послушно вернулся в зал за одеждой. После этого небольшого разговора его настроение улучшилось, хотя от увиденного остался горький осадок. Арик накинул на плечи куртку и подбежал к Иде Васильевне, чтобы сказать, что ему срочно нужно бежать.
Преподавательница тепло улыбнулась и понимающе покивала, а за ее спиной шелестело поле с острыми колосьями, напоминающими устремленные к небу ножи.
Только дома, пока Ян возился на кухне с разогревом прикупленного в ресторане ужина, Арик осознал кем была увиденная ранее художница - фотографии в рамках из гостиной ему в этом помогли. Фотографии Яна с женой. Конечно, годы изменили их обоих, а Ксения Владимировна изменила длину и цвет волос, но не узнать ее после того, как он долго и ревниво вглядывался в неловкие лица вновь встретившихся супругов, Арик бы не смог.
Прежде он неосознанно избегал смотреть на женщину подле Яна, улыбающуюся с общих снимков, но теперь молодая и жизнерадостная версия Ксении Владимировны словно преследовала его.
Значит она художница. Творческая личность. Все эти картины она написала?
Арик шагал вдоль стен, с подозрением и опаской вглядываясь в полотна так, словно они могли причинить ему вред. Вроде нет, то были либо копии именитых, либо совсем уж безызвестных художников, это Арик выяснил давно. Тогда сам интерес Яна к искусству был следствием его брака? Как его жена ушла из живописи? Почему они разошлись? Ян упоминал о своем разводе всего в одном предложении: «Не сошлись характерами», и больше никогда не поднимал эту тему, Арику же было слишком неудобно спрашивать о таком. Или неприятно.
Даже единственная мысль о том, что по закону до получения бумаги о разводе Ян принадлежит другой, действовала на Арика угнетающе, поэтому он старался просто не задумываться. К тому же возлюбленный, казалось, полностью отвечал взаимностью и смотрел на парня такими теплыми глазами, что не оставалось ни единого повода для сомнений.
Верно, вот за какую мысль нужно цепляться! Конечно, Яну было слишком тяжело говорить подобные вещи вслух, но не все чувства должны быть озвучены, чтобы их понимали. Так что даже если Ян сходил на выставку своей почти-бывшей-жены, то это не повод для ревности. Их многое связывает, даже если брак развалился, а у нее первая выставка после многолетнего перерыва - это был простой дружеский жест поддержки от небезразличного человека. А Арик-то себя накрутил!
- Ты есть идешь? Зову-зову, а он не откликается, - заворчал мужчина, выглядывающий из кухни.
- Уже бегу, - встрепенулся Арик.
За столом Ян рассказывал какие-то новости с работы и истории о своем разведенном друге, у которого как будто начался кризис среднего возраста - то стиль одежды меняет, то татуировку бьет, то вот машину взял не по финансам, да еще и в кредит. Парень слушает, пытается выглядеть заинтересованным, но в голове все крутиться: спросить или не стоит? Ян сказал, что пришел на выставку к подруге. Может, чтобы неловкости избежать? Если Арик сейчас начнет докапываться до его истории супружества, то вечер точно будет испорчен. Нет, лучше просто сделать вид, что ничего не знает. Правильно, это все равно ничего не значит.
- Ты сегодня какой-то рассеянный, - подмечает Ян, хмуро вглядываясь в его лицо.
- А, прости, прослушал. Буду внимательнее, - улыбнулся парень с извиняющимся видом, и опустил взгляд, очищая от соуса тарелку мякишем хлеба.
- Да не в этом дело. Не заболел? - через стол протянулась рука, горячая ладонь легла на лоб Арика - тот даже застыл о неожиданности. Оттаял, забавно сморщил нос и стрельнул в Яна взглядом:
- А что, беспокоишься? Если заболел, то будешь ухаживать за мной?
- Закутаю в одеяло и примотаю к дивану изолентой, чтобы зад на балконе не морозил, - пробурчал мужчина недовольно. - Простудись мне еще тут, ага. Говорил же одеваться теплее, вот непослушный мальчишка.
Но парень от этого заботливого ворчания только шире растянулся в улыбке и посмотрел на Яна этак лукаво, кокетливо наклоняя голову вбок и подпирая щеку ладонью, совсем некультурно укладывая локоть на стол.
- Хочешь меня отшлепать за непослушание?
Ян воздухом поперхнулся, закашлявшись и широко распахнув глаза, пока кудрявый вихрастый юнец хохотал по ту сторону стола.
- Ты где такого понахватался, паршивец?! - возмущался мужчина, но смущенно бегающий взгляд выдавал его с головой.
- С сайтов для взрослых! - будто бы с гордостью выдал Арик, жадно цепляя взором все реакции, каждое стыдливое покашливание Яна, его сухой голос и внезапную острую нужду в кружке чая, за которой можно хоть отчасти спрятать лицо. - Я ткнул пальцем в небо, а тебе это и в самом деле интересно? Интересно же? Ну раз ты так сильно хочешь, то мы могли бы и попробовать...
- Бесстыдник, - хмыкает мужчина, уже справившийся с первым потрясением, Арик же хихикает, довольный произведенным эффектом - дразнить Яна шуточками «восемнадцать плюс» стало едва ли не любимым его занятием после их первой ночи вместе.
- Не вижу ничего постыдного в том, что может доставить тебе удовольствие в постели, - признался парень совершенно откровенно, слегка пожимая плечами.
- А если я захочу чего-нибудь странного? - мужчина изогнул брови, с любопытством вглядываясь в лицо напротив.
- Ну, я ведь уже говорил, что с тобой мне бы что угодно понравилось, и даже пообещал исполнить любые фантазии. Так что не тупи и пользуйся обещанием, - заворчал Арик, которого столько признаний за раз все же смутили.
Мужчина оценивающе оглядел его и покачал головой, посмеиваясь.
- Обязательно воспользуюсь, но в следующий раз - сегодня мы оба устали. Включим какой-нибудь легкий фильм, под который можно уснуть без зазрения совести?
- С радостью. Но твоя рука будет моей подушкой с подогревом и даже не пытайся сопротивляться, - пригрозил Арик, поднимаясь из-за стола и собирая тарелки.
- Ладно-ладно, с тобой все равно бесполезно спорить, - притворно тяжело вздохнул Ян, за что его легонько ткнули локтем в бок, когда он заткнул раковину и выкрутил кран горячей воды.
Всегда прилежный Арик, что усердно учился как в школе, так и в универе, с нетерпением ждал окончания каждой пары, чтобы оттуда унестись в мастерскую, и только вечером - наконец! - к Яну. Разумеется, он старался отбрасывать лишние мысли, ведь на семинарских занятиях требовалось проявлять себя, но Арик бы соврал, если бы сказал, что это давалось ему без труда - он чувствовал себя почти одержимым, такими навязчивыми были воспоминания о Яне: его теплом взгляде, нежной улыбке, ласковых руках. Протирать штаны на студенческой скамье, вместо того, чтобы греться в горячих объятиях этой кусачей зимой - ужасно обидно! Но, к сожалению, даже если бы Арик, этот благонадежный парень, прогулял пары, то все равно не смог бы провести больше времени с работающим Яном. Оставалось только обуздывать желания, давить порывы и принуждать себя к прилежности.
В перерыве Арик готовился к следующей паре, когда внимание привлек разговор однокурсников, любивших посплетничать за спиной:
- Слыхали что Балашова бросили? - вбросил новость заводила, на что остальные живо откликнулись.
- Да ты что? Та самая «страстная спортсменка»?
- Она самая.
- Что-то он не выглядит радостным, - заметил один из парней. - А ведь ползал тут ужом, умирал. Жаловался, скотина, что она его так до смерти затрахает.
- Ха-ха, а я так ему завидовал! Кстати, та спортсменочка никого еще себе не нашла?
- Да она его потому и бросила, что другого нашла, - уведомил парень, выдавая информацию порционно и наслаждаясь своей маленькой властью.
- Кого? С кем она сейчас?
- Втюрилась в препода, который ее почти вдвое старше! Ему тридцать пять или сорок, что-то около.
- Ради старикана бросила? Нашла кого выбрать. Бедняга Балашов!
- Ага. Прикинь какой это для него удар?
- И что, встречается она с тем преподом?
- Да кто их знает, - пожал плечами главный сплетник, и наклонился к остальным заговорщицки: - Она все бегает за ним, он от нее, мол молодая-студентка-неприлично. Но говаривают, что их видели на свиданке.
- Если молодой Балашов с ней не справлялся, то как старик ее удовлетворит? - недоуменно качал головой парень, в то время как другой хохотал:
- То-то будет потеха, если препод с этим справится лучше него! Опытом возьмет!
- Видел я того препода, вообще ничего примечательного, - продолжал разглагольствовать сплетник. - Не высокий, не плечистый, не красивый. Волосы темные, глаза карие, самый обычный скучный тип. Костюмчики носит устаревшие, портфель потрепанный, шарфы всякие нелепые. Ну серость же.
- Да мужику уже за тридцатник, вся молодость прожита, дальше только старость, - припечатал кто-то со знающим видом.
- Вот именно! Только дура могла в такого влюбиться. Он же в жизни ничего не добился, не Цукерберг какой-нибудь богатенький, не мужчина какой видный и на бентли не раскатывает. У Балашова хоть есть будущее, а этот чисто доживает остаток дней, типичная серая личность.
- А ты его где видел? У нас преподает?
- И у спортсменов, и у нас экономику он читает.
- Гонишь?! - охнули все разом.
- Я серьезно говорю!
- Этот-то козел и балашову красотку?
- Тот самый козел.
Дальше Арик не слушал, его и без того коробило, когда тридцатипятилетнего преподавателя называли «стариком». И вовсе это не возраст старости! Самый расцвет сил, вот! Что бы они понимали! Ну ведет обычную серую жизнь. Можно подумать они все тут будущие богатенькие Цукерберги сидят! Одна половина сопьется к третьему десятку, вторая подбеременеет однокурсниц и прощай творческая карьера. Из этой безнадежной и безрадостной жизни человека может спасти только любовь, а она выбирает не по богатству или внешности. Разве нужны причины, чтобы полюбить кого-то?
Если бы Арика спросили, почему тот полюбил Яна, он бы не смог ответить. Если бы спросили когда - аналогично. Впервые увидев на балконе? Или после вопроса о том, нравится ли Арику учиться? Когда позвал в квартиру слушать старые пластинки? Парень честно не знал. Просто когда это все же случилось он почувствовал себя так, словно любил этого человека всегда - всю жизнь или дольше. Если перерождения возможны, то прошлые воплощения Арика любили прошлые воплощения Яна. Если верны теории о множественных реальностях, то и копии Арика могли любить копии Яна в бесконечной вселенной. Если все вокруг создано из частиц взорвавшихся звезд, то возможно атомы Арика и Яна принадлежали одной звезде, потому что как иначе объяснить это ощущение целостности?
Любовь к Яну привела в порядок жизнь Арика, словно бы сама судьба вела его к этой встрече. Все было правильно, ничто не было напрасно. Существование наконец обрело смысл и наполнилось счастьем.
Снег летел к земле, кружась на ветру и превращая улицы в белые водовороты. Холод щипал щеки, заставляя прятать лицо в колючей ткани шарфа. На улице темнело раньше и Арику каждый раз приходилось возвращаться домой в потемках. Радовало, что совсем скоро он окажется в тепле, с чашкой чая в руках и любимым человеком поблизости. Надо только набраться сил и преодолеть эти несколько метров до металлической двери подъезда.
Внутри пошарпанного помещения пахло сыростью и табачным дымом. Все уважающие себя курильщики дома считали своим долгом создать в подъезде едкий туман и покрыть бело-синие стены следами от окурков. Арик быстро вбежал на второй этаж, на ходу расстегивая куртку, и вжал дверной звонок, прислушиваясь к приглушенной трели за стеной. После нескольких секунд ожидания парень повторил попытку, но не услышал заветного звука шагов.
«Еще не вернулся? Странно, обычно к шести часам Ян уже ждет дома. Если не заглядывает на выставку к своей бывшей жене...» - парень поежился от неприятных мыслей и стал успокаивать себя: - «Но то был единичный случай».
Арик присел на бетонные ступени и последовал примеру остальных жителей - достал пачку сигарет и закурил. На зеленоватом экране телефона высветилась надпись «Ян Владимирович» и три точки, сменяющие друг друга. Короткие гудки заменили длинные, обозначая, что Ян не принял звонок. Волнение с каждой секундой все сильнее сжимало сердце, заставляя его в волнении биться быстрее, погибая в неведении. Где он? Все ли в порядке? Пора звонить в полицию?
На мгновение он почувствовал себя встревоженной мамочкой, которая по первому же поводу летит обзванивать все морги страны, что помогло немного успокоиться. Никотин расслаблял, а «Змейка» на экране телефона отвлекала от грустных мыслей. Он уже ждал так Яна однажды и тот вернулся в целости и сохранности. Может опять встретился со своим другом после работы. Телефон штука непостоянная, мог разрядиться или потеряться. Надо просто немного подождать, совсем немного...
- Тьфу, наркоманов сколько развелось, - послышался старческий голос над головой, пробуждая Арика от подобия сна. Он резко вскочил, пропуская старушку, которая окинула его презрительным взглядом, проходя мимо. Куда она собралась на ночь глядя его мало интересовало.
На часах было около восьми, тело подрагивало от холода и переживаний. Жаль, что он отказался сделать второй комплект ключей, ждать в тепле было бы куда приятнее. Внезапно на первом этаже послышался знакомый голос:
- Добрый вечер, - эхом разнеслось по подъезду, на что противная старушка ответила недовольным «здрасьте».
Ритмичные шаги стали приближаться, из-за чего Арик испытал трепет глубоко в подреберье. Он невольно поправил одежду, чтобы хотя бы немного отличаться от упомянутых старушкой наркоманов, и морально подготовился к встрече.
- Арик, что ты здесь делаешь? - прозвучал вопрос.
- Жду тебя, - последовал очевидный ответ.
Ян поджал губы и ворчливо проговорил:
- Почему ты не пошел домой? Я ведь мог задержаться и на подольше, - мужчина приблизился, сжимая ледяные пальцы Арика в своих неизменно горячих ладонях.
- Потому что мой дом здесь.
Ян поднял глаза и улыбнулся, услышав невероятно глупую, но очень милую фразу.
- Упрямый мальчишка, - от этого тона по коже пробежали мурашки. Парень подался вперед, прижимаясь к мокрому от снега пальто и сделал вдох.
В тот же момент его словно полоснули ножом по сердцу, нарезая его на маленькие кусочки, чтобы затем бросить в кипяток - от Яна пахло приторно сладкими цветочными духами. Их запах смешивался с мужским парфюмом, создавая аромат, которому Арик мог дать только одно название - «Ревность».
Ян был с женщиной. Он обнимал ее. Долго обнимал, иначе запах не был бы таким ярким, пропитавшим насквозь всю его одежду.
- Пошли в квартиру, - мужчина отстранился от Арика, не сильно задумываясь о его странном выражении лица. - Тебя надо хорошенько согреть, холодный как ледышка.
Ян провернул ключ и толкнул дверь, проходя внутрь. Он щелкнул выключателем, отчего прихожая озарилась тусклым светом, снял пальто, обувь, повесил шарф на вешалку. Проходя мимо остановился у зеркала, чтобы привести в порядок растрепанные волосы. Мужчина проследил как к нему в отражении медленно приблизились со спины и, поддев пальцем воротник рубашки, оголили шею. Арик припал губами к горячей коже, облизывая и покусывая, совсем как игривый щенок.
- Что ты делаешь? - с улыбкой вопросил Ян, а затем встретился в отражении с хищным взглядом, от которого по телу пробежал холод. Щенок превратился в волка, заявляющего права на свою территорию.
- Ты же сказал, что меня нужно хорошенько согреть, - руки по-хозяйски залезли под свитер, вырисовывая узоры холодными пальцами, вынуждая мужчину дрожать. - Я не хочу заболеть.
Парень дотянулся до выключателя, погасив свет.
В квартире было темно и только мигающий уличный фонарь освещал мебель и стены, играл теплыми лучами на телах. Арик стаскивал одежду, от которой так противно несло духами, прижимался к мужчине, желая оставить на нем свой запах. Парень хотел довести Яна до исступления, погрузить в омут ощущений, чтобы в его голове не было места для женщин с таким отвратительным вкусом в парфюмерии, для всяких художниц-импрессионисток.
Сердце больно колотилось о ребра, горло сдавило, а в голове крутилась единственная мысль:"Смотри так только на меня!»
Обратить злость в страсть оказалось хорошей идеей - Ян даже не догадался о причине такой резкой перемены настроения и сослался на юношескую энергичность, а Арику хоть немного полегчало, ведь мужчина не отталкивал его, откликался на прикосновения и смотрел очарованным взглядом - это время, проведенное в объятиях друг друга, подарило ему хоть малую долю уверенности и развеяло напряжение нескольких предыдущих часов.
- Когда я говорил про «согреть» я имел ввиду душ и горячий чай, но такой способ мне тоже нравится, - посмеивался Ян, сжимая разгоряченное тело в объятиях. Мужчина почувствовал, как напрягся Арик, прежде чем задать вопрос:
- Почему ты так задержался сегодня? - тихо спросил он, стараясь не дать голосу дрогнуть.
- Директора отправляли на пенсию, устроили корпоратив и прекрасные женщины за шестьдесят из бухгалтерии заманили меня выпить с ними вина. Я пытался сбежать, но у них оказалась очень крепкая хватка, - в комнате раздался громкий смех. Арик уткнулся носом в шею Яна, стараясь успокоиться.
Вот он дурак, столько всего себе надумал! А ведь мог догадаться, что на такие духи позариться только лихая старушка из бухгалтерии.
- О нет, неужели они к тебе приставали! - прыснул Арик, укладываясь на мужчину сверху.
- Еще несколько бутылок и я мог бы не вернуться оттуда живым, - Ян поглаживал Арика по кудрявой макушке, заставляя того расслабиться и отпустить все переживания.
Спустя пару минут в комнате прозвучал тихий смешок, который заставил мужчину с интересом спросить: - Ты чего хихикаешь?
- Да так, глупости всякие, - уклончиво ответил Арик, испытывая его терпение, а затем приподнялся, заглядывая в глаза напротив. - Когда я стану великим скульптором мы можем уехать куда-нибудь в Италию. Будем купаться в море и нежиться под солнышком, как тебе такой план?
- Действительно глупости, - хмыкнул Ян, вызывая у Арика искреннее недоумение. - Зачем великому скульптору стареющий и лысеющий русский инженер?
- Как это «зачем»? Для любви! - услышав это мужчина расхохотался, не скрывая эмоций, зато Арик надулся: - Ты же моя муза, без тебя я не смогу создавать произведения искусства. И не надо смеяться, я серьезно!
- Я не смеюсь, я умиляюсь, - Ян потянулся к губам Арика и коротко чмокнул. - И все-таки я обязан напоить тебя чаем.
Парень скатился с него, позволяя встать и кое-как натянуть одежду на голое тело. Как хорошо, что Арик все надумал и измена Яна была лишь плодом бурного воображения. Иначе он бы это не пережил. По телу прокатилась волна призрачного холода и Арик натянул на себя колючий плед, чтобы хоть немного согреться. Его Ян ни за что так не поступит, ни за что...
Близилась выставка и Арику приходилось все больше времени проводить в работе над скульптурой, вместо того, чтобы наслаждаться объятиями любимого человека этой холодной зимой. Но парень все же старался выделять время, которое они могли бы провести вместе хотя бы за просмотром фильма - на большее Ян, все чаще возвращающийся домой позже обычного и явно измотанный работой, не соглашался.
- Предыдущего директора отправили на пенсию, а новый молодой и амбициозный, зверствовать начал с первых дней. Особенно его не устраивает такая «старая гвардия» как наш отдел. Заебался я уже, честное слово, - поделился уставший Ян в очередной из дней.
- И поэтому ты все чаще зависаешь в баре со своим другом? - тихо проворчал парень, которому и без этих посиделок Яна было катастрофически мало.
Прошло чуть больше недели с той ночи, когда мужчина вернулся благоухающим женскими духами, но волнение Арика до сих пор не сошло на нет. Да и не сойдет, разве что только если он сможет держать Яна в своих объятиях все двадцать четыре часа в сутки, но это - увы! - невозможно. Правда после того инцидента Ян сделал дубликат ключей и вручил Арику - чтобы зад на лестнице не морозил.
- Мы ведь еще и коллеги из одного отдела, так что и начальник у нас один на двоих, - вздохнул мужчина, вытягиваясь на диване и прикрывая глаза.
Последние дни они на этом дивне только смотрели фильмы, спали и больше ничего. Арик не решался настаивать, видел в каком настроении возвращается Ян. В этот раз он также просто утроился у мужчины под боком, натягивая на обоих тонкое одеяло - с Яном в качестве печки и того было достаточно.
Арика подобное положение дел, как и собственная пассивная позиция, не устраивали - и тогда он решил действовать. У Яна выдались тяжелые дни, к тому же подстраиваться под перестановки в стабильной и неизменной на протяжении многих лет работе было непросто. Поэтому что могло быть для усталого работника лучше, чем приятно проведенный выходной? Арик перекроил свои планы, чтобы целое воскресенье выделить на одного Яна.
Тихонько соскользнув с дивана с утра пораньше он, позевывая и похрустывая затекшей во сне шеей, пробрался на кухню. Для приготовления грандиозных блюд, которыми Яна можно было бы удивить, у Арика попросту не хватало мастерства, так что он решил не заморачиваться экспериментами - которые к тому же наверняка окажутся провальными при первых попытках, - и порадовать мужчину блинчиками.
Когда Ян, сонный и растрепанный, выполз на кухню - Арик только пристроился к приоткрытому окну с зажженной сигаретой.
- О, а я как раз кофе сварил и устроил себе перекур, - улыбнулся парень, выпрастывая ладонь, с зажатой между пальцами сигаретой, за раму, чтобы дым не шел в квартиру.
- Ты же разжарился весь, куда к окну полез? - нахмурился Ян, отгоняя парня от подоконника.
- Ну не прям так же мне курить, - растерянно отозвался Арик.
- Прям так и кури, только вспотевшим к окну не суйся - не май-месяц на дворе. Позже выветрим, - Ян наглухо закрыл окно и перенес на стол кружку, которую Арик определил под пепельницу. Подняв взгляд на растерянно замершего посреди кухни парня он уточнил суховатым тоном: - Ну и где там мой утренний кофе?
В полдень, когда солнышко соизволило показаться перед людьми и сквозь окна вливался красивый рассеянный свет, Арик уложил Яна на диван под предлогом позирования.
- И что, мне просто лежать? - недоверчиво косил карим взглядом Ян, расположившийся в своей излюбленной позе с одной рукой, подложенной под голову, и второй - свободно лежащей поверх живота.
- А что, изогнувшись буквой «зю» ты сильнее меня вдохновишь? - вздернул брови Арик.
- Ладно-ладно, прекращаю бухтеть. Твори, творец, - хмыкнул мужчина, смежая веки и расслабляясь.
Несколько часов к ряду Арик тихо скрипел карандашом по бумаге, делая зарисовки с дремлющего Яна, и просто любуясь той безмятежностью, что озарила его лицо, изгоняя усталые тени из-под глаз.
Каким все же он был красивым! Может, только в глазах Арика ему не было равных в привлекательности, но что с того? Разве любимые не становятся самыми-самыми в глазах тех, кого они покорили? Арику не раз доводилось слышать, как однокурсники идеализируют Иду Васильевну - не лишенную обаяния, но все же обычную земную женщину, как по его мнению. Вот и он видел в мужчине, растянувшемся на диване, не тридцатипятилетнего уставшего работника, а свое единственное счастье. Для Арика он был прекраснее Давидов и Апполонов, пока просто мирно дремал, а солнечные лучи робко скользили по щекам, высветляя неровности кожи, а тенями удлиняя ресницы. Казалось, парень может истратить хоть все листы в своем альбоме, и все равно не сможет передать свои чувства к Яну в той их полноте, которую он ощущает.
После ужина парень порадовал Яна бутылкой вина - сам Арик в алкоголе не разбирался, но запомнил этикетку того, которым мужчина его угощал в прошлый раз. Пришлось, конечно, отдать весьма приличную для студента сумму, но потраченных денег парень совсем не жалел. Слушать пластинки на стареньком граммофоне с бокалом в руке и под тусклым светом настольной лампы - было в этом что-то глубоко романтичное. Арик решил, что атмосфера располагает, да и градус уже повлиял на общее настроение, а потому он без смущения перешел в наступление: осушил остатки и оставил бокал подле бутылки, а сам переполз к Яну на колени, оседлав его бедра и тяжело привалившись к груди.
- Уже поплыл? - мужчина погладил его по голове, отчего Арик вцепился пальцами в податливые бока, вынуждая вздрогнуть.
- Еще как. А ты нет? - выдохнул в шею, прижимаясь губами к коже, вылизывая ее так, как Яну всегда нравилось.
- Мы итак выпили, а завтра еще на работу, надо проспаться, - возразил мужчина, но ладонь, противореча словам, надавила на затылок чуть настойчивее - и Арик прикусил шею зубами. С губ Яна сорвался короткий вздох.
Ладонями парень пробрался под одежду, продолжая выцеловывать шею, ключицы и упорно гнуть свое. Пальцами он ощутимо проходился по животу, скребся ногтями, дразнил и вызывал мурашки, лишь бы распалить и добиться желаемого. Однако внезапно горячие руки мужчины обернулись поперек туловища, фиксируя руки, а затем оба оказались в горизонтальном положении. Загнанно дышащий Ян, пытающийся выровнять дыхание, притиснул парня к себе и твердо произнес на ухо:
- Уже поздно, пора спать.
Арик так и застыл в растерянности, невольно вспоминая начало их отношений, когда Ян постоянно находил поводы остановить, пресекая всякие попытки зайти дальше обычного. Парню казалось, что Ян хорошо отдохнул сегодня и настроение у него улучшилось. Неужели ошибся? Вел себя слишком настырно? Хотя Яну, казалось, всегда нравилась такая напористость, ведь даже в их первый раз он тут же поддался, стоило Арику показать характер. Может он просто из-за работы переживает? От стресса, говорят, пропадает влечение.
Ладно, если так, то Арик не станет наседать. Вот только тревога, подспудно беспокоящая день ото дня, не унималась, как бы парень ее от себя не гнал, и даже малейшая дистанция между ним и Яном казалась невыносимой. Снова себя накручивает, надо это дело прекращать.
Между тем фраза «Уже поздно, пора спать» стала повторяться все чаще.