Глава 10 : Замкнутый круг

Остаток среды для Павла Геннадьевича превратился в сплошной клубок мучительных раздумий. Резкий отпор Алисы, её грубость, неожиданная ссора с Инной Владимировной – всё это смешалось в голове, не давая покоя. "Что это было? Неужели она так отреагировала на его признание? Неужели он всё испортил? Или же причина в чём-то другом?" Вопросы роились в голове, как назойливые мухи, не давая сосредоточиться ни на проверке тетрадей, ни на подготовке к завтрашним урокам. К концу дня, измученный неопределенностью, Павел Геннадьевич принял решение. Он не мог больше ждать.

Он дождался, пока у Алисы начнётся урок истории, и, превозмогая внутреннее волнение, направился в нужный кабинет. Подойдя к учительнице, которая вела урок, он, стараясь говорить как можно спокойнее, прервал занятие:

– Извините, пожалуйста, что вмешиваюсь. Не могли бы вы отпустить Алису? Мне нужно с ней поговорить. Это, скорее всего, до конца урока.

Учительница истории, удивлённо взглянув на Павла Геннадьевича, а затем на Алису, кивнула:

– Алиса, собирай вещи и иди.

Когда Алиса, собирая учебники, проходила мимо Васьки Сидорова, тот не упустил возможности съязвить:

– Ну что, кто-то вчера плохо поработал в каморке, да?

Павел Геннадьевич привел Алису в свой кабинет и, плотно прикрыв дверь, повернул ключ в замке, отрезая их от остального мира. Этот разговор должен был состояться наедине, без посторонних глаз и ушей.

– Алиса, – начал он, стараясь говорить мягко, но настойчиво, – я понимаю, что тебе, наверное, не хочется об этом говорить, но… Мы не можем делать вид, что ничего не произошло. Я… Я жду твоего ответа. На то сообщение… И на мои слова.

Алиса молчала, опустив голову и теребя край своей кофты.

– Я… Я не знаю, что сказать, Павел Геннадьевич, – наконец, пробормотала она, не поднимая глаз.

– Алиса, посмотри на меня, – попросил Павел Геннадьевич, подходя ближе. – Я… Я понимаю, что это сложно. Что это неправильно. Но чувства… Чувства не выбирают. Я… Я люблю тебя, Алиса. И я хочу знать… Есть ли у меня хоть какой-то шанс?

– Я… – Алиса запнулась. – Я не знаю. Вы… Вы мой учитель. Это…

– Я знаю, – перебил её Павел Геннадьевич. – Но разве это отменяет то, что я чувствую? И… И скажи, пожалуйста, почему ты была так груба со мной утром? После ссоры с Инной Владимировной… Что случилось?

– Просто… Просто настроение было ни к черту, – пробормотала Алиса. – Инна Владимировна с утра пораньше начала читать мне нотации по поводу моего внешнего вида… А я… Я просто не выдержала.

– Понятно, – Павел Геннадьевич кивнул. – Значит, дело не во мне?

– Не знаю, – Алиса снова опустила голову.

Этот разговор, казалось, зашел в тупик. Алиса явно не была готова к такому откровению, она металась между уважением к учителю и осознанием неправильности происходящего. Она была на грани, почти готова была поддаться нахлынувшим чувствам, но что-то её удерживало. Павел Геннадьевич, видя её колебания, решил не давить.

– Хорошо, Алиса, – сказал он, стараясь говорить спокойно. – Я понимаю, что тебе нужно время. Я… Я не буду торопить тебя. Но помни… Завтра у нас факультатив.

Уроки в четверг прошли на удивление спокойно. Алиса старалась вести себя как обычно, Павел Геннадьевич тоже не подавал виду, что между ними что-то произошло. Но когда прозвенел звонок, оповещающий о начале факультатива по химии, в кабинет никто не пришел. Никто, кроме Алисы. Она уже собралась уходить, решив, что факультатив отменили, но в этот момент в дверях появился Павел Геннадьевич.

– Ты одна? – удивился он. – А где остальные?

– Не знаю, – пожала плечами Алиса. – Наверное, не пришли.

– Что ж, – Павел Геннадьевич вздохнул. – Значит, у нас сегодня индивидуальное занятие.

Занятие проходило в напряженной обстановке. Алиса старалась сосредоточиться на задачах, но мысли то и дело возвращались к разговору с Павлом Геннадьевичем. А он, в свою очередь, не упускал возможности сделать ей комплимент – то по поводу её сообразительности, то по поводу её внешнего вида.

– Алиса, ты сегодня прекрасно выглядишь, – сказал он, не отрывая взгляда от её тетради. – Этот цвет тебе очень идет.

– Спасибо, – пробормотала Алиса, чувствуя, как щеки начинают предательски краснеть.

– И ты очень умная, Алиса, – продолжал Павел Геннадьевич. – Ты схватываешь всё на лету. Я… Я горжусь тобой.

Мучения Алисы прервал очередной стук в дверь. На пороге стояла Инна Владимировна, с кипой бумаг в руках. Увидев Алису, она недовольно поджала губы.

– Опять ты в этом виде! – начала она, обращаясь к Алисе. – Я же говорила тебе, что в школе нужно одеваться прилично!

Павел Геннадьевич, видя, как Алиса напряглась, и предчувствуя новый взрыв эмоций, решил вмешаться.

– Инна Владимировна, – сказал он, стараясь говорить спокойно, – оставьте Алису в покое. Она одета нормально. Главное, что ей удобно.

Инна Владимировна бросила на Павла Геннадьевича гневный взгляд.

– Я жду вас у себя в кабинете после занятия, Павел Геннадьевич, – сухо сказала она и, развернувшись, вышла.

Занятие закончилось, и Павел Геннадьевич, тяжело вздохнув, направился в кабинет завхоза, предчувствуя неприятный разговор. Инна Владимировна, его жена, встретила его ледяным взглядом.

– Какого черта ты защищаешь эту малолетку?! – начала она, не стесняясь в выражениях. – Ты что, забыл, что она ученица, а ты учитель?!

– Инна, успокойся, – попытался возразить Павел Геннадьевич. – Я просто… Просто не хотел, чтобы она снова с тобой ругалась. Она и так на взводе.

– На взводе?! – Инна Владимировна всплеснула руками. – А ты не подумал, почему она на взводе?! Может быть, потому, что ты…

– Инна! – Павел Геннадьевич повысил голос. – Хватит! Я просто… Просто пытаюсь быть справедливым.

– Справедливым?! – Инна Владимировна презрительно фыркнула. – Ты влюблен в нее, вот и все!

– Это неправда! – Павел Геннадьевич попытался возразить, но голос его дрогнул.

– Не ври мне! – Инна Владимировна подошла к нему вплотную. – Я же вижу! Вижу, как ты на нее смотришь!

Разговор закончился громким скандалом. Инна Владимировна, будучи строже и занимая более высокую позицию как в семье так и в работе, не стеснялась в выражениях, обвиняя Павла Геннадьевича во всех смертных грехах. Он пытался оправдаться, но его слова тонули в потоке обвинений. В итоге, этой ночью Павлу Геннадьевичу пришлось спать на диване в гостиной, а не в супружеской постели.