Глава 31 : Неосторожность
Первые дни после возвращения в город тянулись для Алисы мучительно долго. Она старалась сосредоточиться на учебе, но мысли постоянно возвращались к Павлу Геннадьевичу, к их коротким, но таким счастливым выходным. Лекции профессора Соколова по химии, которые раньше казались ей такими интересными, теперь воспринимались как монотонный гул. Она механически записывала слова, но смысл ускользал от нее, как вода сквозь пальцы. На семинарах по анатомии, препарируя лягушек, она ловила себя на том, что думает о теплых руках Павла Геннадьевича, о его нежной улыбке, а не о строении внутренних органов земноводного.
Даже любимая кофейня, где они с Олей обычно перекусывали после занятий, потеряла свою привлекательность. Ароматный кофе и свежие булочки не радовали, а лишь напоминали о тех уютных вечерах, которые она провела дома, с ним, когда они пили чай с мятой и смотрели старые фильмы. Она перечитывала его сообщения, пересматривала фотографии, сделанные вместе – и с каждым разом тоска становилась все сильнее, острее, словно зазубренный нож вонзался в сердце. В один из таких моментов, не в силах сдержать нахлынувших чувств, Алиса выложила в Instagram сторис – фотографию, где была видна только ее рука, сжимающая мужскую руку, и подпись: "Скучаю…". Она и подумать не могла, что эта, казалось бы, безобидная публикация станет роковой.
В среду, после особенно изматывающей пары по анатомии, где Алисе пришлось отвечать у доски, и она, к своему стыду, не смогла вспомнить название одной из костей таза (как назло, именно той, которую они подробно разбирали с Павлом Геннадьевичем!), она вернулась в общежитие совершенно разбитой, морально и физически. Едва переступив порог, она услышала звонок своего мобильного телефона. Она надеялась, что это Павел Геннадьевич, но на экране высветился незнакомый номер.
— Алло, — неуверенно ответила Алиса.
— Алиса Дмитриевна? — раздался в трубке строгий мужской голос, от которого у Алисы внутри все похолодело.
— Да, это я, — ответила Алиса, чувствуя, как подкашиваются ноги, и она медленно оседает на край кровати.
— Вас беспокоит Дмитрий Сергеевич, ваш отец.
Сердце Алисы пропустило удар, а затем забилось с удвоенной, а то и утроенной силой, словно пытаясь вырваться из груди. Она не разговаривала с отцом с тех пор, как уехала учиться. Он не одобрял ее выбор университета, ее переезд в другой город – считал, что ей стоило поступать в медицинский в их родном городе, как мечтала ее мать, и уж тем более… ее отношения с Павлом Геннадьевичем.
— Здравствуйте, пап, — тихо сказала Алиса, судорожно сжимая телефон в руке.
— Здравствуй, — сухо ответил отец. Казалось, даже через телефонную трубку Алиса ощущала его недовольство, его гнев, который прорывался сквозь сдержанные интонации. – Я звоню, чтобы сообщить тебе… неприятную новость. Я получил письмо от профессора Соколова, твоего преподавателя.
Алиса вспомнила свой визит к Соколову и его слова о письме, которое, как оказалось, изменило всё, перевернуло ее жизнь с ног на голову. Значит, отец уже знает. Знает о Павле Геннадьевиче. Внутри все похолодело, словно ее окунули в ледяную воду.
— И… что он написал? — спросила Алиса, с трудом сдерживая дрожь в голосе, которая, казалось, вот-вот перерастет в неудержимые рыдания. *Как? Как он узнал?*
— Он написал… о твоих… отношениях, — отец запнулся, подбирая слова, словно каждое из них причиняло ему физическую боль, обжигало язык. – С… этим… учителем. Соколов пишет, что это стало известно всему университету… из-за какой-то твоей публикации в социальной сети…
Алису словно ударили под дых. Ее сторис… Неужели из-за этой глупой фотографии…
— Алиса, я требую, чтобы ты немедленно вернулась домой, — жестко сказал отец, его голос стал твердым, как сталь, не терпящим возражений. – Это… это недопустимо. Ты должна прекратить… эти отношения. Так не может продолжаться, ты понимаешь? Это позорит и тебя и всю нашу семью.
— Пап, я… — начала Алиса, пытаясь возразить, объяснить, что все не так, как он думает, что ее чувства настоящие, но отец перебил ее, не давая вставить ни слова, словно боялся услышать правду.
— Никаких "но"! Никаких оправданий! Я приеду за тобой в субботу. Будь готова. Собирай вещи. Ты возвращаешься домой и будешь учиться там, где тебе положено, под присмотром. И никаких больше… этих…
Он отключился. Алиса стояла, прижимая к себе телефон, и не могла поверить в то, что только что услышала. Ее собственная неосторожность, минутная слабость привели к катастрофе. Отец едет за ней. Он хочет, чтобы она вернулась домой. Он хочет разрушить ее отношения с Павлом Геннадьевичем, разрушить ее мечты, ее жизнь, все, что ей дорого.
Слезы хлынули из глаз, горячие, обжигающие, словно кислота. Она упала на кровать, уткнувшись лицом в подушку, и зарыдала в голос, не в силах сдержать отчаяние, которое захлестнуло ее с головой. Она не знала, что делать. Как ей быть? Как поступить правильно? Как спасти свою любовь?
В комнату вошла Оля. Она готовилась к зачету по латыни (зубрила названия мышц на латыни, бормоча их себе под нос), но, услышав громкие, полные боли рыдания Алисы, бросила учебник и подбежала к подруге.
— Алиса! Что случилось? Что с тобой? Ты плачешь? – Оля села рядом, обняла Алису за плечи, пытаясь ее успокоить, прижимая к себе. – Ну что такое? Расскажи мне! Что стряслось?
Алиса не могла говорить. Она только кивнула, сотрясаясь от рыданий, и протянула Оле телефон, на котором все еще горело имя "Папа" в списке вызовов.
Оля взяла телефон, прочитала имя и посмотрела на Алису с вопросительным взглядом, полным тревоги, беспокойства и неподдельного сочувствия.
— Это… мой отец, — всхлипнула Алиса, с трудом выговаривая слова, словно они застревали в горле. – Он… он звонил… Он…
— Что он сказал? – Оля придвинулась ближе, ее голос звучал мягко и участливо, как у старшей сестры. – Что-то случилось? Расскажи, не молчи, тебе же станет легче! Выговорись, и мы вместе что-нибудь придумаем.
Алиса, с трудом сдерживая рыдания, прерывающимся голосом рассказала Оле все: о письме профессора Соколова, о звонке отца, о его требовании вернуться домой и прекратить отношения с Павлом Геннадьевичем, и о злосчастной сторис в Instagram. Она говорила сбивчиво, путано, перескакивая с одного на другое, но Оля терпеливо слушала, не перебивая, лишь изредка задавая уточняющие вопросы, чтобы лучше понять ситуацию. Она гладила Алису по спине, по голове, пытаясь хоть как-то ее успокоить, передать ей свою поддержку.
Когда Алиса закончила свой сбивчивый рассказ, Оля молчала несколько минут, обдумывая услышанное, переваривая информацию. Ее лицо выражало целую гамму эмоций: сначала удивление, потом шок, потом глубокое сочувствие и, наконец, решимость – готовность действовать.
— Вот это да… — наконец, сказала она, качая головой. – Я… я, конечно, подозревала, что у тебя кто-то есть… Но чтобы… твой учитель… и чтобы все вот так… из-за какой-то сторис… Я даже не знаю, что сказать… Это… это очень серьезно.
— Я тоже, — прошептала Алиса, вытирая слезы тыльной стороной ладони. – Я не знаю, что мне делать… Я в полном отчаянии… Я поступила глупо, ужасно глупо…
— Так, — Оля решительно взяла себя в руки, отбросив эмоции. – Во-первых, успокойся. Паниковать сейчас – последнее дело. Слезами горю не поможешь, это точно. Нужно трезво оценить ситуацию и понять, как действовать. А действовать нужно быстро и решительно.
— Но… но он приедет в субботу! – Алиса снова всхлипнула, голос ее дрожал, выдавая страх. – Он заберет меня домой! Он не оставит мне выбора! Он все решил за меня!
— А ты… ты хочешь ехать домой? – осторожно спросила Оля, заглядывая Алисе в глаза, пытаясь понять ее истинные желания. – Ты хочешь вернуться? Бросить университет, бросить… его? Отказаться от всего, ради чего ты сюда приехала?
— Нет! – твердо ответила Алиса, в ее глазах, покрасневших от слез, сверкнул огонек протеста. – Нет, нет и еще раз нет! Я не хочу! Я хочу… я хочу быть с Пашей… Я люблю его, Оля. Очень… Понимаешь? Это не просто увлечение, это… это настоящее.
— Пашей? – переспросила Оля, слегка улыбнувшись, пытаясь разрядить обстановку. – Это… это твой… учитель? Павел Геннадьевич, да? Ты так нежно его называешь…
Алиса кивнула, опустив глаза. Ей было немного стыдно признаваться в своих чувствах, выставлять их напоказ, но она знала, что Оле можно доверять, что Оля поймет и не осудит.
— Его зовут Павел Геннадьевич, — сказала она, поднимая на Олю взгляд, в котором читалась мольба о помощи. – И… и я люблю его, Оля. Очень… Он самый лучший человек на свете… Он добрый, умный, заботливый… Он… он понимает меня, как никто другой… Он поддерживает меня во всем, верит в меня…
Оля снова замолчала, а потом сказала:
— Алиса, я, конечно, в шоке. Не буду скрывать. Разница в возрасте, все дела… Это… это не совсем обычно, мягко говоря. Но… если ты его любишь… И если он тебя любит, относится к тебе серьезно, заботится о тебе, а не просто развлекается… То… то, наверное, это главное. Любовь – она… она разная бывает, и не нам судить.
— Но мой отец… — начала Алиса, голос ее снова задрожал, выдавая страх перед предстоящим разговором с отцом. – Он никогда этого не примет… Он… он консерватор, он… он считает, что…
— Твой отец – это, конечно, проблема, большая проблема, — согласилась Оля, нахмурив брови, словно решая сложную математическую задачу. – Но… ты уже взрослая, Алиса. Совершеннолетняя. Ты сама можешь решать, с кем тебе быть и где тебе жить. Он не может тебя заставить, не имеет права.
— Я боюсь, — призналась Алиса, глядя на Олю полными слез глазами, в которых плескался страх. – Я боюсь его… Я боюсь, что он… что он устроит скандал… Что он навредит Паше… Он может… Он может добиться, чтобы его уволили…
— Что он сделает? – Оля взяла Алису за руку, сжимая ее ладонь в своей, передавая ей свою уверенность. – Запрет тебе общаться с Павлом Геннадьевичем? Заставит вернуться домой силой? Послушай, он же не зверь какой-нибудь, он твой отец. Он любит тебя, просто по-своему. Он беспокоится о тебе, хочет, как ему кажется, лучшего.
Алиса кивнула, но уверенности в ее глазах не прибавилось. Она знала своего отца – упрямого, непреклонного, привыкшего, чтобы все было по-его.
— Послушай, — сказала Оля, помолчав, обдумывая ситуацию. – Ты должна поговорить с Павлом Геннадьевичем. Немедленно. Рассказать ему все, как есть, ничего не утаивая. Он должен знать о письме, о звонке твоего отца, о том, что тебе грозит, о твоей неосторожности.
— Я… я боюсь, что он… что он испугается… — прошептала Алиса, голос ее дрожал от страха и неуверенности. – Что он… что он откажется от меня… Что он скажет, что я сама во всем виновата…
— Не испугается, — уверенно сказала Оля, покачав головой. – Если он тебя действительно любит, по-настоящему, он тебя поддержит. И вместе вы что-нибудь придумаете. Вдвоем всегда легче справиться с любой проблемой, какой бы сложной она ни казалась. Вдвоем вы – сила.
Алиса посмотрела на Олю с надеждой. В ее глазах, затуманенных слезами, появилась искорка веры – слабая, но все же…
— Думаешь? Ты правда так думаешь? Ты веришь в это?
— Уверена, — твердо кивнула Оля, ее голос звучал убедительно. – Звони ему. Прямо сейчас. Не тяни. Чем раньше вы поговорите, тем лучше. Время работает против вас.
Алиса достала телефон, нашла в списке контактов имя "Паша" и нажала кнопку вызова. Она поднесла телефон к уху, и в этот момент ее охватил новый приступ страха, еще более сильный, чем прежде. Она боялась услышать его голос, боялась его реакции, боялась, что он…