Глава 31. Голос из света.
Всё что происходило в школе с Элис – напряжение, тайны, давление давало ей силы двигаться дальше. Порой и у меня с ней были некие конфликты. Но тот разговор, который был пару дней назад на перерыве сильно повлиял на Элис.
Наш разговор длился недолго. Заводя её в свою студию, я резко закрыла дверь.
— Слушай, только обещай мне, что сделаешь вид что мы с тобой даже и не разговаривали на эту тему.
— Лаура, тебе итак известно, что я под маской, значит надену вторую. — ответила Элис, подняв взгляд.
— Тебя в школе кто – то начал подставлять, зная, что происходит я понимаю, что это не ты. Но против тебя планируют заговор на твоё отчисление. — сказала я, очень тихо, осознавая её дальнейшую реакцию.
Я видела, как Элис напряглась. Её лицо побелело, как мел. Но она молчала. И я боялась, что это молчание, куда опаснее любого крика.
— На протяжении этой недели большая часть нашего класса получила фотографии со слежки. Сзади было написано "Вспомни осень, которую никто ещё не забыл". Мне удалось заметить, как сэнсэй Хина сравнивала подчерки, он действительно был похож на твой. Ещё, ученицу из параллельного класса нашли с ранениями, на месте был твой браслет. До родителей Канны и Николаса всё дошло, поэтому мой отец велел администрации школы вести скрытое расследование. — игнорируя её ответ, рассказала ей истину.
— Браслет был розовый? — задала вопрос, Элис проглатывая большой ком в горле. — Я знаю кто это...
— Ага, только откуда тебе это знать? — удивлённо ответила я, сделав шаг назад.
— Я знаю кто это, поэтому давай будем следовать моему плану, пока не настанет тот день, оденем временные маски, не демонстрируя нашу связь.
После нашего разговора, я поняла, что Элис реально имеет связь с тем таинственным учеником и тем, что произошло осенью. Она носит маску.
Иногда я думаю, что Элис слишком крепкая. Слишком молчит. Слишком гордая. И всё же я знала — однажды она сорвётся, если никто не подставит ей плечо. Наверное, поэтому я и врываюсь в её жизнь в самые ненужные моменты.
После того разговора в моей студии я долго не могла уснуть. Что-то в её голосе было не так. Слишком ровный. Слишком уверенный. Как будто она уже давно привыкла к одиночеству и к тому, что её предают. На протяжении нескольких дней, мы молчали. И сегодня наступил тот самый день.
Я стояла за дверью кабинета директора, пока внутри шёл их разговор. Узнала голос отца мгновенно — Такаши Эванс, сухой, хрипловатый. И голос, который я слышала впервые – Эмили Смит, мать Элис. На тот момент, её голос был не холодный, но очень... расчётливый. Я никогда не ненавидела её, но сейчас всё внутри дрожало. Я держала в руке
фотографию, ту самую. С подписью. И знала — это не подчерк Элис. Это подчерк её матери. Такой же, почти зеркальный, только уверенный, ровный, взрослый.
— ...она неуравновешенна. — произнёс директор. — После больницы... вы сами понимаете. Человек, который смотрит на смерть, как на обычное событие, не должен быть в этой школе. Также, поступили жалобы от учеников и некоторых родителей, за их детьми происходила некая слежка, на обратной стороне был текст. Можете сами полюбоваться над этим. Но что меня поразило, за моей дочерью также была слежка.
Такаши Эванс показал немаленькую стопку с фотографиями. Миссис Смит слегка поражена, разве что, её эмоции были наиграны. Видимо носить маски, это у них семейное.
— Моя дочь потеряла маму полтора года назад, с тех пор она срывалась и тоже была в стрессе, ей приходиться принимать успокоительные таблетки, если бы кто – то об этом узнал, я даже не представляю, что бы я сделал... Но это уже не важно, лучше обратите внимание на текст, намёк на тот случай осенью, если Элис до сих давит себя этим, лучше перевести её чтобы не вспоминала ничего подобного. — сказал директор, строгим голосом.
— Вы правы директор, это школа не место где стоит учится Элис. Я не могу смотреть на неё как она медленно принимает судьбу Райана. — произнесла Эмили Смит тихим голосом.
— Я тоже считаю, что вы не хотите повторить этот же случай с Элис.
Райан... Имя повисло в воздухе. Оно мне показалось знакомым, так резко вышло, словно из тумана.
— Простите что не оправдали ожидания, этот перевод был из – за, нашего уговора с Элис. Она обещала, что восстановиться, а мы её переведем сюда без лишних вопросов. — добавила Эмили Смит, вспоминая тот жесткий уговор.
Я толкнула дверь, войдя резко. Элис уже сидела там, напротив них. В глазах — камень. Ни гнева, ни боли. Только усталость.
— Это не она. — сказала я чётко. — И браслет подкинули не случайно. Вы же знали, что он был у неё на полке. Только родной человек мог так точно всё просчитать. Кто-то, кто живёт рядом. Кто имеет доступ к её вещам. Кто любит её — но по-своему.
Эмили напряглась. Элис очень похожа на мать, словно маленькая копия, только глаза зеленые. Я увидела, как она невольно поправила свитер. Его сшил Раймонд Смит, отец Элис. Я видела эту ткань ещё тогда, на показе моды в Париже. Тот самый лимонный оттенок, с лёгкой текстурой дождя. Он был дизайнером, но в его вещах всегда была печаль.
Сэнсэй Фудзимото подошёл ближе, смотрел внимательно. Потом сказал:
— Я знал, что Элис в больнице не по своей воле. Вы её положили туда, пока заминали следы. Пока переводили тот самый класс. Пока пытались забыть всё, что случилось той осенью.
Директор отвёл взгляд.
— Мы не можем доказать... — начал он.
— И не надо. — перебила я. — Достаточно знать, что Элис — не одна. Я буду рядом, если ей будет трудно. Вы оба хотели, чтобы она ушла отсюда — потому что вам страшно, что она не сломалась. Но она выстоит. Потому что в отличие от вас — она жива. До конца.
Эмили пристально смотрела на меня.
— Отец, мы с Элис стали близкими, я итак лишилась двух близких для меня людей, позволь мне не потерять ещё одного.
В глазах Эмили не было злобы. Даже не с обидой. Скорее — с растерянностью. Она правда хотела сделать лучше. Хоть её мама и психолог, она не до конца разобрала свою дочь, бывая занятой чужими проблемами застряв в своих, спасая ребёнка, ломая его этим.
А Элис? Она сидела молча, сжав руки. Но я знала — где-то внутри она впервые за долгое время почувствовала себя не одинокой, чувство было легкое, отражая её равнодушие. Но мой взгляд пал на дрожащие пальцы Элис, которые она прятала под столом.
Я стояла рядом с ней, не отходя ни на шаг. Слова уже не были нужны — всё было сказано. Весь план взрослых между этими четырьмя стенами, против правды. Осталась только тишина. Она звенела в ушах сильнее крика.
Эмили медленно опустилась в кресло, не как строгая мать, а как женщина, которая вдруг поняла: она ошибалась.
— Я просто... хотела защитить её, — прошептала она, больше себе, чем нам. — Но, наверное, не тем способом.
Я не ответила. Потому что нельзя защитить человека, если ты не слышишь, как он кричит без звука. Элис молчала, всегда. И в этом было самое страшное.
— Вы ведь психолог, — тихо сказала я. — Но даже вы не смогли до конца понять свою дочь. Бывая занятой чужими проблемами, вы застряли в своих. Вы спасали ребёнка — и тем самым ломали его.
Эмили отвела взгляд. Впервые я увидела в ней не силу, а усталость. Та, что накапливается временем. То, что не лечится.
Сэнсэй Фудзимото подошёл к директору, и, тихо, но твёрдо, произнёс:
— Элис остаётся. Я как её куратор беру за неё ответственность. И если нужно, я напишу докладную в комитет, и подниму все записи прошлой осени вместе с сэнсэй Ямада. Элис хорошая ученица, она достойна учится в этой школе.
Директор нахмурился, но промолчал. Он знал, что Фудзимото — не из тех, кого можно легко заставить замолчать. И слова дочери, которая прошла через много боли.
—Мистер Эванс, — обратилась я к отцу. — Элис нужно спокойствие без лишнего давления. Мы с Элис сблизились, поэтому будьте добры не позвольте мне потерять ещё одного близкого мне человека. – я это произнесла с трудом, понимая, что есть частичная ложь и воспоминая о трагичном прошлом.
Он смотрел на меня долго. А потом — кивнул. Он понимал. Как отец. Как человек, потерявший веру в систему, но всё ещё верящий в людей. Он вспомнил свою покойную жену – Элизабет Эванс и человека, который поистине любил его дочь. Кан.... Не важно.
Элис не подняла голову. Но я чувствовала — в ней что-то дрогнуло.
Она жива, — подумала я. — Жива не просто телом, а сердцем. И я буду рядом. До тех пор, пока она сама не захочет идти дальше.
После этого вечера, раскрылось много нераскрытых тайн для меня. Теперь я обладаю информацией, что скрывала Элис. Только вот, я не расскажу никому, судя по ее глазам, она велела мне молчать. Я так и поступлю, придёт день, когда все само раскроется. Ведь я тоже бы не хотела, чтобы другие люди узнали, кого я потеряла и каким образом.