Глава 14. Кино
Эмма
Саундтрек: Birdy – Beating Heart
- Ты с ума сошла, Эмма? – накинулась на меня Джулия, как только я передала ей новости. – Он же проверяет твои границы!
- Он сказал, это просто кино.
- С ним ничего не бывает просто! Как ты не понимаешь! – Джулс не унималась, и я не могла ее в этом винить. – То, что ты четыре месяца планировала его забыть и выбросить из головы, сейчас пойдет прахом. Я в корне не поддерживаю эту идею.
Да, как-то так. Я была с ней согласна. Но, мне хотелось узнать, о чем он хочет поговорить, и, может, получить, наконец, извинение или объяснение его поступка на маскараде.
- Не будь наивной дурочкой, пожалуйста. А что ты маме скажешь, Эмма? Если она узнает, она прикончит тебя.
Вот ведь черт, я совсем об этом не подумала. Похоже, придется соврать, и в надежде посмотрела на Джулс. Она читала меня как открытую книгу:
- Нет. Я не буду принимать в этом участия, – твердо заявила она. – Даже не проси, я не буду тебя прикрывать. И вообще, а вдруг что-то случится?
- Это просто Алекс, он же не маньяк-убийца.
- Он убийца твоего сердца, это тоже серьезно.
В этот день я впервые соврала маме. После пар я написала ей краткое сообщение «Готовим новое мероприятие в школе, задержусь, не теряй». И поставила телефон на беззвучный режим.
Мы пошли в кино пешком, сразу после занятий. Сказать, что я нервничала – не сказать ничего. Сама затея Алекса была мне непонятна, я относилась к ней скептически. По пути мы обменивались ничего не значащими фразами о погоде, о преподах, об экзаменах, но избегая самых важных тем, на которые стоило бы поговорить в этой ситуации. Ни он, ни я не начинали этот разговор. И я точно не планировала начинать его первой. Я до последнего планирую сохранять маску непроницаемости, как будто мне вообще все равно, что я иду с Алексом в кино. Господи, Эмма, ты точно рехнулась. Ну какое «все равно»?!
Между нами точно было и напряжение, и недосказанность. Я шла, по большей части разглядывая опавшие с деревьев листья, не смотря в сторону Алекса. Мне нравилась осень. Не важно, был ли дождь или было солнце, мне нравилось то настроение, которое неизменно приносила с собой осень, а именно начавшийся октябрь. Это осеннее настроение царило и на душе. Холодный ветер путался в кварталах, налетая на прохожих с невероятной силой и пробирая до внутренностей. Листья были повсюду: они и мирно лежали на машинах, тротуарах, лавочках, но также и носились вихрем, подгоняемые ветром. Они были уже не ярко желтые, а пожухлые и хрустящие под ногами. Еще несколько недель и ветви деревьев станут совсем голыми и одинокими, а доживающие свои последние мгновения листья – попадут в вечный круговорот природы...
Как бы мне хотелось вырваться из своего круговорота ненависти и любви? Как бы я ни не хотела ненавидеть Алекса, у меня ничего не получалось. Я могла говорить что угодно, могла думать, что угодно, но мое сердце все еще учащало свое биение в его присутствии. Зря я пошла в это кино...
Вдруг он спросил:
- Эмс, что у вас с этим Джеем?
- С Джеймсом, – автоматически поправила я. Он промолчал.
- Мы друзья, - я обозначила так наши отношения. Не знаю, как он относился ко мне, но он довольно неплохо знал меня уже, как-то я доверилась ему. И почему-то добавила еще: - Мы просто друзья.
Можно было бы соврать, чтобы как-то "набить себе цену", накалить обстановку, привлечь внимание, но впутывать в это Джеймса сильнее, чем было сейчас, я не хотела. Да и вообще я сама не понимала, что хочу от этой нашей встречи с Алексом.
- Я хотел извиниться перед тобой за Эйдена, - продолжил он, а я удивилась этой внезапной перемене. – Он не разобрался в ситуации и не имел право что-то тебе вообще говорить. Мне было стыдно за него, но он больше так не скажет. Никто не скажет, Эмс.
- Спасибо. Он не имел права так говорить. По крайней мере, уж точно не мне.
Он задумался над сказанными мной словами, но промолчал и уточнять не стал.
В кино мы не общались. Да и на сюжет мне было практически все равно. Я боролась со своими внутренними демонами, которые трепетали в настолько близком присутствии Алекса. Мне и хотелось, чтобы он положил руку рядом с моей, хотя никаких предпосылок для этого не было, но в то же время я страшилась этого. Минуты тянулись невыносимо долго, весь фильм я почти не дышала. Алекс выбрал какой-то боевик и периодически что-то комментировал, наклонившись ко мне. Его шепот щекотал шею, рассудок туманился. Но я все еще держала себя в руках. Я никогда, никогда больше не дам себя обидеть. И не потянусь к нему сама уж точно. Это было бы равносильно падению моей гордости с километровой высоты об асфальт.
Он не протянул руку. Когда фильм кончился, я достала телефон и увидела пропущенный от мамы, а точнее – три пропущенных, и краткое сообщение «Быстро домой!». Хотя времени было еще вагон. Ой-ой. Я шумно вздохнула и скривилась, предвкушая разговор дома.
- Что случилось? – заинтересовался Алекс.
- Мама, – коротко обозначила я, но решила пояснить все же. – Она любит все контролировать, и ей не нравится, что я ушла куда-то, не отчитавшись заранее. Надо поспешить домой, иначе у меня будут проблемы. Она не хочет...чтобы я встречалась с парнями, - я поправилась. - Даже если просто пообщаться.
- Я понимаю, – на удивление ответил Алекс. – Мой отец тоже не из простых людей. Кажется, мы с тобой в этом похожи. Кто быподумал, да? Он не только любит контролировать все и всех, но и переносит на меня свои ожидания, а я...- он замялся. – не уверен, что хочу их оправдать. И даже больше того, намерен сделать все совсем обратное.
Сегодня Алекс, видимо, решил совсем меня удивить. В тот момент, когда мне хотелось закрыть глаза, очутиться в своей комнате и больше никогда, никогда не вспоминать этот ужасный вечер, он решил открыться мне с новой стороны. И с чего бы вдруг? Сранно, но так мы нашли точку соприкосновения, и разговор постепенно оживал, наполняясь личными подробностями. Я не хотела откровенничать заранее, и, думаю, Алекс тоже. Нас ничего не связывало, мы были из разных миров, с разными увлечениями и статусом, но то малое, что оказалось общим, с каждым словом выстраивало мостик между нами. Наверное, каждому из нас хотелось довериться кому-то прямо сейчас. Мы говорили, а я узнавала столько нового об Алекс, как будто из всех дней за все эти годы, наконец, случилось взаимное доверие, без шуточек и подколов, без многозначительных улыбочек. Мы сбросили маски. Точнее, ее сбросил Алекс. А я ... У меня впервые появилась возможность рассказать ему что-то о себе наедине, показать себя настоящую. И не так уже мне хотелось его ненавидеть, он теперь не был идеально черным или идеально белым, как раньше, – он был серым, как и любой нормальный человек со своими достоинствами и недостатками, со своими трудностями и сомнениями. А ведь раньше я думала, что у него нет серьезных мыслей в голове вовсе, что он способен только развлекаться да отшучиваться. Как я ошибалась. И такой Алекс сильнее нравился мне. Он был каким-то объемным, живым. Можно было его понять и проникнутся к нему. Оказывается, я так долго этого ждала, – момента узнать, какой он, быть влюбленной не в оболочку и свой образ, а в реального человека, такого, какой он был. Он узнал о моей семейной драме, о том, что личность отца хранится под строжайшей охраной, и посочувствовал этому. Оказалось, что несмотря на совсем разные характеры и жизненные ситуации, мы оба еще не понимали, где наше место в этой жизни, и тревожились из-за этого. И это тоже нас объединяло.
Я не дождалась от него признаний о том, что случилось на маскараде, но это уже не казалось таким важным. Мы остановились за несколько домов до моего: я попросила, чтобы мама не увидела в окно. Он неловко замялся, что было вообще на него не похоже. Алекс и неловкость? И я, даже не обдумав свое решение, приподнялась на цыпочках и поцеловала его в щеку. Быстро, неловко. А потом повернулась и ушла, почти убежала, молясь, чтобы о моем опрометчивом поступке завтра не говорила вся школа.
Это все нужно было осмыслить. Возможно, я только что сама разрушила крепость, которую возводила с таким трудом, и Джулия это точно не одобрит. А может, я ее разрушила, чтобы построить на этом месте что-то более прекрасное, чем просто каменная крепость?