Спасибо, Ролан!
— Пожалуйста, хватит! — Истошный крик из глубин моих голосовых связок сочетался с отпихиванием тела слишком настойчивого парня. — Макс! — Стараясь привлечь внимание, зову рыжего по имени, — прошу тебя!
— Почему ты так сопротивляешься? — Перекрывая мои действия, разноглазый хватает мои руки, прижимая к сидению над головой, — ты ведь не глупая девочка, давно пора было все понять.
— О чем ты говоришь? — Задаю вопрос я, чтобы немного отвлечь Аласа от задуманных действий.
— Я бегал за тобой, пытался ухаживать, даже поцеловать хотел но ты не в какую. Избегала меня. — Склизкие движения его ладони поползли по внутренней стороне моего бедра под платье. — Такая отстраненная и холодная, а ведь у меня был уговор.
— Ты поспорил на меня?! — Слова выдаются громкими и четкими, а вот твердые стены песочного замка моей души начинает разваливаться. Когда по шее проходится дорожка ядовито неприятных поцелуев, к моим глазам подкатывают волны слез. Истерика начинает поглощать меня в себя, словно черная дыра.
— Из твоих уст это звучит так ужасно. — Проводит пальчиком по моим губам, ехидно ухмыляясь. — Но, — его палец спускается от подбородка к ключицам, — нам ведь может быть очень хорошо вместе.
— Макс, пожалуйста.... — Слишком тихо и неуверенно. Дрожь бьет все мое тело, а слова теряются в парящем воздухе бессилия. — Я никогда этого не делала, и не хочу, чтобы это случилось сегодня, в машине около моего дома. — С тобой.
— Так ты девственница? — Удивленный тон рыжеволосого вселяет в меня надежду, что это все сейчас закончится.
— Да.
— В этом нет ничего такого. Наоборот, все будет хорошо, когда ты уберешь эту преграду на пути к удовольствию. — Веселая улыбка на лице парня заставляет кончики пальцев онеметь.
— Ты серьезно?! — Пересохшее горло порождает слишком вялые возгласы.
— Абсолютно. — Шепот приближающегося лица вывел крик из моего рта наружу, но его приглушили губы разноглазого.
Тошнотворный вкус нежеланного поцелуя за руку с собой привел панику, которая удобно расположилась в груди. Мысли стали быстро передвигаться в хаотичном порядке по черепной коробке, словно толпы людей по продуктовому перед праздниками. Руки, прижатые к кожаному сидению похолодели, будто кровь и вовсе перестала поступать в клетки кожи. Секунды складывались в минуты. Минуты пытки. Все попытки выпутаться и сопротивляться были успешно подавлены. Нежные струны музыкальной гитары моей души были разорваны, а а самоуважение выброшено в мусор, как скомканный лист бумаги. Сердце бешено пульсировало, боясь за ближайшее будущее. Бушующие мысли начали выстраиваться в очередь, готовясь к неизбежному. Однако, когда наглая и грубая рука легла мне на грудь, слегка сжимая, во мне проснулось второе дыхание, как будто Макс, того не зная, нажал на кнопку аварийных действий. В придачу к которому раздался сигнал проезжающего мимо автомобиля, на который отвлекся Алас. Резким движением я ударила его коленом в живот, чего он не ожидал. Его боль дала мне фору. Выпутав руки, я поспешила покинуть эту камеру пыток на колесах, суетливо открывая дверь. Быстрая реакция парня настигла меня на полпути. Он схватил меня за запястье левой руки, останавливая.
— Куда это ты собралась?
— Подальше от тебя, мерзавец. — Выплевываю эти слова ему в лицо, ударяя свободной рукой по щеке. Адреналин поднялся на пьедестал в моей крови, поэтому я была готова на все, не боясь. Окончательно потеряв контроль над ситуацией, разноглазый выпустил мою руку, после чего я молниеносно рванула в сторону дома, не обращая внимание ни на что.
Попав домой, убегаю к себе в комнату. Закрывая за собой дверь, я наконец начинаю снова дышать, когда взгляд касается родных вещей в ночном недостатке света. Осознание произошедшего в смешенном букете с пережитыми эмоциями обрушились на меня, словно лавина. Скатываясь вниз по стене в отсутствии сил себя сдерживать, закрываю рот, чтобы не разбудить родителей. Разбитая душа вырывалась наружу потоками соленой жидкости, которая ручьями бежала по щекам. Истерика зажимала горло, пуская дрожь по всему телу. Судорожные вздохи сотрясали травмированное сердце и разум. Адреналин продолжал бурлить в крови.
Меня могли изнасиловать. Только что.
Бегающие по извилинам мысли, разрывали голову пульсирующей болью в висках. В груди совсем не остается воздуха, но истерические позывы не дают нормализовать дыхание. Боль прокатывается внутри, взрывающимися бомбами. Страх становится еще сильнее, обнимая меня крепче, когда воображение вырисовывает комиксы сценария событий, если бы я не вырвалась и не сбежала. Руки трясутся, глаза щиплет из-за растекшейся туши, слезы продолжают бежать по щекам вниз, а я сидеть в несуществовании. Сердце бьется так, словно сейчас выпрыгнет, а ноги готовы бежать все дальше и дальше.
Голубая ткань платья, которое блистало в свете софитов, кружась в танце, растеклось по полу в опустошенности, напряженности, страхе и истерике.
Весь следующий день Вита жила, словно на автопилоте. Утопая в своей кровати, прожигала дыру в потолке стеклянными глазами, которые в любой момент могли начать плакать. Жалкая копия, отсканированного оригинала, бесцветная и поникшая встречала мать, которая время от времени заходила в комнату к дочери, беспокоясь о ее здоровье. Простуда, которая лихорадила темноволосую, по ее собственному признанию, очень расстраивала родителей, ведь такой измученный вид собственного ребенка сильно действовал на них. Полное нежелание показываться этому миру, покоившееся на одном из плеч темноглазой подсказывало ей не ходить в школу. Вполне выполнимая задача. Утерянный телефон, который был забыт в сумочке, оставленной в машине Макса Аласа расстраивал девушку еще сильнее. Все выходило из под контроля.
— Милая, — нежный звук, издаваемый розовым фартуком, который появился в проеме заставил перевести на него взгляд. Пустой и потухший взгляд. — У тебя гости.
Строгость темных брюк переходила в не менее официальную бежевую рубашку с рюшками на рукавах и милыми розовыми лентами, которые прибавляли образу невинности и ребячества. Из копны светлых волос, привычно собранных в пышную косу, выпадало несколько прядей, которые обрамляли овальное лицо с серыми глазами. Лили Кроун.
Увидев неловко улыбающуюся девушку, по-прежнему стоявшая в дверном проеме, за спиной женщины с растрепавшимися волосами, в некоторых местах которые были покрыты мукой, в пустующей бездне хаотично бурлящих мыслей Виты проснулось теплое чувство. Рокс была рада видеть скромную улыбку девушки из школы.
— Привет, — улыбнулась хозяйка комнаты, завернутая в прячущий ее от мира кокон из одеяла.
— Привет, Вита, — светловолосая заправила прядь волос за ухо, переведя взгляд на мучные кудряшки.
— Что ж, девочки, я пожалуй оставлю вас одних, — розовый фартук направился к выходу, разворачиваясь, когда закрывала дверь, — скоро будет готово печенье, спускайтесь, если захотите перекусить.
— Спасибо, мам. — Громко проговорила Вита закрывающейся двери.
— Как ты себя чувствуешь? — Поинтересовалась Лили, подходя ближе, когда темноволосая перевела на нее взгляд.
— Ай...что тебя привело в мою берлогу? — Махнув рукой, кареглазая решила сменить тему разговора, отвечая вопросом на вопрос.
—Решила принести твое домашнее задание, — присев на крой кровати ответила сероглазая, — да и к тому же, решила поинтересоваться состоянием твоего здоровья, раз ты не отвечаешь на наши звонки.
— Я потеряла телефон. — Нахмурив брови, я пыталась отогнать всплывшие картинки пережитого, задав еще один вопрос, — наши?
— Мы с Тиной пытались дозвониться до тебя все утро.
— А почему она не пришла? — Хотя девушка и была рада видеть Лили, их отношения еще не были очень близкими, чего нельзя было сказать о мисс Свэн. Ее Вита была бы видеть больше.
— У нее работа. К ним в приют недавно попало несколько щенков, которых нашли на заправке, на выезде их города. У двоих сломана лапа, а у еще одного больные глазки. Теперь Тина не вылезет от туда, пока не залечит все раны этим милым малышам. — Здесь темноволосая была согласна с собеседницей.
— Понятно. — Кивнула Рокс, представляя розоволосую, которая суетица в приюте, облегчая страдания животных. — Что за задания ты мне принесла?
— По математике, — Кроун протянула мне стопку из нескольких листов. — Но, — одернулась она, когда темноглазая потянулась за посылкой, — ты ведь не болеешь, верно? — Два омута, обрамленные длинными светлыми ресницами казались необычайно глубокими и понимающими в свете неяркой лампы. Длинными пальчиками пытливого взгляда блондинка вытягивала слова, которые удивительным образом выстроились в очереди в гортани. Опустив глаза на мягкую поверхность пододеяльника, Вита отчаянно пыталась придумать, как отвлечь Лили, но, когда показалось, что тема найдена и внимание снова сталкивается с Кроун все сомнения разваливаются, как тонкий лед под тяжестью прыгающего по нему ребенка ранней зимой.
— Ты права, я не болею, — подтянув колени к груди, темноволосая закусила губы от нахлынувшей волны воспоминаний, — однако, чувствую себя даже хуже. Пусто и напугано.
— Что произошло? — Мягкий голос лег на меня объятиями.
— Я... — Снова вытянув ноги, я начала перебирать в дрожащих ладонях край одеяла. Слова кружились по моему мозгу картинками, словно ветровая мельница в ураган. Желание избавиться от навязчивой мании вырывалось через поры по всей моей коже зудящим ощущением. — После бала меня до дома подвез Алас. — Внимание блондинки не было слишком давящим на меня, однако слова вырывались медленно. —Но, когда мы доехали он...он, — поднимаю глаза на впитывающую каждое мое слово, словно губка, светловолосую Лили Кроун. Ее светлая энергия помогает произнести вслух то, что терзало изнутри, — он пытался меня изнасиловать. — Последнюю фразу проговариваю шепотом, чтобы проходящий мимо папа, с газетой в руках, который бежал на запах печеного печенья не услышал ничего лишнего.
— Вита, он что? — Недоумение читалось по нахмуренным складкам на бровях, как прогноз погоды по беговой строке.
— Ты не ослышалась. — Понимание того, что обстановка становится слишком напряженной ложиться поверх одеяла на меня. — Давай вернемся к домашке. — Обращаю внимание на листы, лежащие около ног светловолосой. — Что именно я должна сделать? — Вместо словесного ответа мне на руку легка теплая ладонь сероглазой.
— Тебе не нужно прятаться за маской сильной девочки сейчас. — Успокаивающе ласково улыбнулась девушка в строгой рубашке с рюшками.
— Я прекрасно понимаю, что такое происходит довольно часто.
— И что? От этого ты не перестаешь быть жертвой. От этого никто не перестает быть жертвой.
— Он ведь не закончил начатое, но я все равно не могу выкинуть из головы эти мерзкие ощущения его прикосновений. А этот его обезумевший взгляд... — В уголках глаз постепенно стала собираться соленая жидкость.
— Ты стала жертвой в ту самую минуту, как в его безумной голове возникла эта мысль. Абсолютно нормально чувствовать себя плохо в такие моменты. Выпустить все эмоции и чувства, а потом перезагрузиться и выкинуть это из воспоминаний. Хотя бы постараться сделать так, чтобы воспоминания не мешали жить. — В глубокий глазах блондинки читалось понимание, казалось, что она прекрасно знала, что чувствует человек в таких ситуациях.
— Мне так стыдно, что я расклеилась из-за пустяка. У некоторых ситуации бывают и похуже. Но, я ничего не могу с собой поделать, такое паршивое состояние. Мне вообще не хочется ничего делать, если быть честной, даже говорить. — Маленькая ладошка Лили сжалась на моей сильнее.
— Все пройдет, обязательно. — Стройные руки заключили меня в объятия, пока легкие наполнялись приятным свежим ароматом. — Я верю в тебя, ты справишься с этим. — Обнимаю девушку крепче в знак благодарности.
— Ты говоришь так, будто тебе знакомо подобное.
— Так и есть. — После непринужденно брошенной фразы, я отлипаю от старшеклассницы, будто обожглась. Теперь мое внимание было нацеленно своей пытливостью на собеседницу. — Это уже давно пройденная глава моей жизни.
— А разве сегодня не день обмена тайнами?
— Мой брат, как ты наверное уже знаешь, умер из-за передоза наркотиками. Его затянуло слишком быстро и слишком сильно, мы ничего не могли поделать с этим, как не старались. Его ненасытное желание вовлекло нашу семью в огромные проблемы. Но самой большей из них было то, что он задолжал огромную сумму денег за купленные вещества одному известному человеку в криминальном мире, который был знаком с моей матерью. О ней, ты, я думаю тоже уже знаешь. И однажды, когда у нашей семьи не осталось денег, он решил взять свое по-другому.
— О Боже, нет! — Зажав рот руками от удивления, я глубоко вдохнула. — Он же не...
— Да, он сделал это. Не медля и не сомневаясь. — Теперь стеклянный взгляд перешел этой блондинке. Я чувствовала, что в не мигающих зрачках проплывали ледоколы воспоминаний. Более тяжелых и колко больных. — А после этого, один из его посыльных, который знаком с Рамилем рассказал ему и всей школе об этом. Но не так, как было на самом деле. С тех пор, многие изменили мнение обо мне. — Одинокая слеза прокатилась по бледной щеке. Теперь уже я заключаю хрупкую фигуру в объятия.
Всевозможные барьеры, которые были между нами до этого момента рассыпались сейчас под натиском положительной энергии, которую излучала Кроун. Она, подобно, подснежнику продолжает оставаться прекрасной и уникальной не смотря на весь мороз и холод, который царит вокруг нее в жизни. Ее скромная и утонченная душа поражает своей легкостью и серьезностью одновременно. Тернистый путь не сломал ее, не заставил потеряться, не сделал рабыней чужого мнения и слухов. Она продолжает быть сильной. Каждый день. Каждую минуту. Она настоящий воин в ангельской обертке. Являясь миру и показывая, что ничто не сможет сбить ее с ног, Лили сражается с судьбой.
— Ты такая сильная! — Крепче сжимаю старшеклассницу, строгость брюк которой кажется мне броней.
— Спасибо! Кажется, нам пора вернуться к твоему заданию. — Выпутываясь из объятий, шмыгает носом девушка.
— Ты права.
Через несколько дней раны, образованные мерзкими когтями посягнувшим на то, что ему не принадлежит Аласом, а именно его грубыми и ядовитыми прикосновениями начали затягиваться. Медленно, но верно. Личный феникс с ангельской аурой залечил своими слезами все душевные царапины. Темные зрачки становились не такими потерянными и обреченными, а в сердце снова начала играть музыка, зажигая потухшие огни. Многочисленные разговоры с девочками побуждали Виту вернуться в школу. Но сомнения и усталость от пережитого еще оставались. Все чаще и чаще вылезая из своей норки, Рокс дарила изогнутые линии улыбки и легкость настроения своим родителям, беспокойство которых стало уходить на нет, вместе с мороженым. Дни проходили спокойно и умиротворенно, пока в деревянную дверь настойчиво не позвонили.
Лежа на диване и смотря с папой какое-то нелепое теле-шоу, пока мама возилась на кухне, я услышала шум на улице. Раздался громкий звук, характерный для оповещения хозяев дома о прибытии гостей. Заметив, что никто из родителей не собирался отвлекаться от любимых занятий, плетусь в коридор. Перед тем как открыть дверь, смотрю в зеркало, стараясь убрать небольшой беспорядок на голове. Ай, плевать.
Открываю дверь, понимая, что нужно было привести себя в порядок. Две мужские фигуры освещались не ярким светом фонаря, пока мои ладони нервно дрожали, а дыхание становилось сбитым. Сердце начало биться так, словно я убегаю от дикого зверя, пока холодный воздух приземлялся на посадочных дорожках моей кожи, просачиваясь через одежду. Тело пронизывает током, когда я встречаюсь с голубыми глазами, излучающими холод. Острые черты лица и кожаная куртка. Ролан Лойт. Но большее потрясение я испытываю, когда замечаю разный цвет двух зрачков на подбитом лице. Не очень ровная осанка и сочившаяся кровь из разбитой губы говорили о том, что ему досталось от кого-то.
— Говори. — Грубо и тихо. — Говори! — Уже более громко и настойчиво. Глыба пинает рыжего, после чего он шипит и морщится. Только сейчас замечаю, что скала держит его за шиворот песочной рубашки, мелкими узорами на которой рассыпались капельки крови. —Совсем оглох?! Я повторюсь, говори!
— Вита, — несмелый скрежет карамельного голоса заставил меня поежиться, пока в плече обладателю прилетел еще один пинок, — Вита, — более громко заговорил разноглазый, — прости меня! Я понятия не имею, что на меня нашло, но ты была такая крас...— Еще один удар в спину, — прости! Вот возьми. — Алас протягивает мне мою сумочку, которую я забыла в его машине в тот самый вечер. Молча забираю, прибывая в шоке, — я обещаю тебе, что больше никогда не приближусь к тебе. — Молча смотрю на него, полностью растерявшись и не находя не единого варианта действий.
— Все, можешь идти. — Брезгливо отдергивая руку, Лойт подталкивает рыжеволосого на выход. Его скованные движения и поскуливания создают впечатления побитого пса. Жаль ли мне его? — И советую тебе забыть дорогу к этому дому. — Молча провожаю удаляющуюся фигуру парня, который подарил мне недельные кошмары, совсем не понимая, что только что произошло.
— Ты избил его? — Вместо ответа получаю долгий и глубокий взгляд ледяных зрачков в душу. — Зачем ты это сделал? — Корпус глыбы приближается ко мне, пока мое дыхание перестает быть здоровым. Широкая ладонь проникает в волосы, запутываясь в них. В нос ударяет терпкий запах, пока на коже высаживаются дополнительные отряды мурашек. Ища что-то в моих глазах, вдыхает запах волос, а мои колени подкашиваются.
— Только я могу отравлять тебе жизнь. — Шепот его тембра, словно смычком затрагивает нужные струны моей душевной гитары. В голове взрывается вулкан, лава которого выжигает непонятные узоры на сердце. Несколько секунд гуляет по моему лицом холодными глазами в рамке из черных ресниц, разворачивается и уходит. Пока широкая спину удаляется, двигаясь к своей машине я отчаянно заставляю отключившийся мозг работать. Бросаю сумку на тумбу, наспех обувая кроссовки и выбегаю на улицу. По следам моего холодного и дерзкого защитника.
— Ролан! — Кричу я, догоняя парня. Он разворачивается ожидая и не понимая. Ускоряю бег, набрасываясь на шею скале. Высокой и недосягаемой, но к которой я могу прикоснуться. Обнимаю, зарываясь носом в шею. — Спасибо!