Идиот!
Слегка распахнутые шторы пропускают лучи света, которые яркими вспышками насыщенной краски расплываются по подушке. Оставляя отпечатки своих маленьких ладошек, солнце рассеивалось через стекло и жалюзи из засыхающей кроны деревьев, которая шуршала на ветру. Маленькие зайчики перепрыгивали из норки в норку, которые были представлены закрытыми веками темноволосой девушки, прическа которой разметалась по подушке запутанными прядями. Мирное дыхание, немного трепетавшиеся ресницы, подтянутые к груди колени.
Выпадаю из крепких объятий Морфея из-за частного мигания пощечин от яркого утреннего солнца. Ощущаю, что голову окружает боль, будто на виски с двух сторон давит пресс, которая распространяется по коже, как скоростной поезд, отдаваясь в конечностях. Мышцы ломит, словно от лихорадки, желудок скручивается в тугой узел тошноты, в горле першит, в ушах стучит плохое самочувствие, а глаза подвергаются атаке режущего по слизистой, как ножом по маслу, дневного света, отказываясь чётко видеть. Если это и есть похмелье, то ни одна капля алкоголя больше не окажется в моем организме. Стараясь сфокусировать свое внимание и здравомыслие, смотрю в одну точку, выискивая какие-либо воспоминания в послевечериночном бардаке внутри черепной коробки.
Абсолютная пустота в мыслях и зависший взгляд — перезапуск системы активирован.
Серые стены, отталкивали своей холодностью, но проникающий через прозрачность стекол окна в пол и щель в затворенных шторах свет открывал теплую грань помещения. Черно-белые снимки, окантованные красными рамками выделялись на стенах яркими пятнами. Широкий деревянный стол пустовал, отдаваясь лишь ноутбуку, который спокойно покоился посередине предмета мебели. На россыпи полок можно заметить многочисленные упаковки с дисками, фотографии и золотые кубки. Два больших шкафа подпирали стену около двери, словно два охранника на входе какого-нибудь ночного клуба.
Клуб.
Туманность в космосе, просторы которого сейчас бороздил мой разум, стала более чёткой и оформленной от всплывающих картин.
Филипп, вкус ванильного мороженого, появление скалы и вытекающий из этого скандал...
Пока мои глаза блуждали по предметам незнакомой мне комнаты, спазмы лёгкой паники въедались в кожу. Зеркало длинной полосой застыло на стене, которую несколько надписей различными шрифтами украшали своим неоновым свечением. Сочетание холодной плоскости и тёплых голубых букв создавало гармоничную атмосферу. Глаза переплывают на яркий предмет, вызывающий неподдельный интерес - красная гитара.
Гитара.
Танцы, алкоголь, песня в исполнении Ролана...
Быстрым разрядом нахлынувших воспоминаний принимаю сидячее положение, что отдается неприятными ощущениями в мышцах. В глубине зрачков всплывает отражение действий парня в тот вечер. Взгляд голубых глаз исподлобья, свет софитов, дополняющий их глубину, и его голос. Такой проникновенный и глубокий, идеально положенный на ноты и сочетающейся с музыкой. В тот момент, когда его рот рождал слова песни, внутри меня что-то надломилось, что ощущалось и сейчас, в учащенном сердцебиении и мурашках на коже.
Несколько кубков за выигранные школьные матчи по футболу, медали и похвальные листы украшали длинную поверхность черной полки, которая возвышалась сбоку над кроватью. Блеск золотого металла привлекал внимание. Присмотревшись лучше, замечаю несколько потертых фотографий, спрятавшихся между маленькими футболистами с золотой кожей. На ней изображены счастливые лица, улыбки которых видно даже из другого конца комнаты. Любопытство за руку ведет меня к этим квадратикам старой пленки, не обращая внимание на дрожь в коленях и головокружение. Опускаю ноги на пол, чувствуя как прохлада гладкой поверхности впитывается в кожу. Медленными шагами двигаюсь, чувствуя себя выброшенной в открытый космос: в висках пульсирует боль, руки трясуться, глаза плохо фокусируются, из-за чего картинка плывет, по коже гуляет холод. Дойдя до пункта назначения, который находился в паре шагов, но занял куда больше времени на достижение, замечаю прямоугольник с счастливыми лицами двух молодых людей. Девушка, с заметным животиком улыбалась с чистой лучезарностью и искренностью в объятиях юноши, который трепетно обнимал ее за плечи, от чего тепло разливалось по впечатлительным участкам глаз. Невольно поднимаю уголки губ, представляя, какими счастливыми они были в тот момент. Сзади пары виднелись сухие листья и полуголые деревья. Переворачиваю карточку, видя извилистый каллиграфический почерк.
Люби эту жизнь так же, как мы любим тебя, сынок!
Будь счастлив, малыш!
А. Н. Г.
Трепет и родительская любовь, сочащиеся из этого снимка теплыми объятиями легли на мою кожу. Кладу бумажную карточку на место, отступая назад. Когда моя голова разворачивается, зрачки натыкаются на отражение в высоком зеркале. Распущенные волосы находятся в беспорядке, макияж отсутствует, а тело окутывают белые нити длинной футболки, на фоне которой мои ноги кажутся еще более голыми. Мужской длинной футболки.
В один момент слизистая носа и легких обволакивается терпким ароматом, ноты которого хорошо мне знакомы. Не может этого быть.
Песня глыбы, дополнительная порция алкоголя, разговор с Камиллой и снова коктейли.
Калейдоскоп с цветными стеклышками воспоминаний закружился в голове, танцуя под еще звучащие отголоски музыки. Паника, обняв меня за плечи, поднимала температуру тела, разгоняя кровь. Желание избавиться от заточения не в своем убежище за руку ведет меня в ванную комнату, дверь в которую я нахожу лихорадочно бегающим взглядом по стенам. Мелкой россыпью неустойчивых шагов дохожу до белого дерева, прислоняясь лбом к прохладной поверхности. Не слыша никаких признаков жизни, распахиваю дверь, ныряя за нее, словно прячась от реальности в ином измерении. Как только звук захлопнувшейся двери настигает мои уши, глубоко выдыхаю, слегка расслабляясь. Когда боковое зрение нащупывает раковину, поворачиваю голову, что отдается пульсирующей болью и на дрожащих ногах направляюсь к ней. Поток прохладной воды, словно лавина накрывает кожу рук, которыми я зачерпываю немного, чтобы умыться. Маленькие стрелы холода атакуют звенящую похмельем голову, что приносит некое облегчение, из-за чего я провожу это действие еще раз. Ополаскиваю рот в поисках свежести. Чувствуя, что космическая невесомость покидает меня, более внушительно встаю на ноги соответствуя земной гравитации, закрывая глаза, опуская голову и опираясь руками на холодный мрамор раковины. Однако резкий звук ударяющегося о кафель флакона с гелем рывком вытягивает меня из умиротворения, заставляя обернуться. Волосы, окружающим ободком подлетают, пока удивление и страх, мчась по венам, наливаются в расширившиеся зрачки.
Квадратные соты белого кафеля стены запотели, от чего по ним на перегонки бежали капли. Аромат свежего геля для душа наполнял ванную комнату паром, что создавало помехи для нормального дыхания. Мокрые черные волосы, широкие плечи и рельефная мужская спина, с расой стекающих вниз капель, белое полотенце на бедрах скалы встретили мои разыгравшиеся нервные окончания. В горле пересыхает и першит так, будто я проглотила большую таблетку без воды, а выдохи застревают где-то в районе диафрагмы. Дрожащие ладошки становятся влажными, в пульсирующей переизбытком коктейлей голове не остается не одной мысли.
— В моей спине будут дыры от твоего пристального взгляда, а я уже привык жить без них. — Усмехается повернувшаяся в мою сторону мордашка. — Я знаю, что невыносимо горяч.— Поворачивается полностью. Вид обнаженного торса глыбы, кожа на котором блестит от влаги спутывает клубок моих мыслей еще сильнее. На левой груди парня выделяется строгость татуировки, рассмотреть которую я не могу из-за расстояния и распыляющегося внимания. — Тебе хорошо спалось?
— Как я оказалась здесь? Почему я не в своей одежде? — Спрашиваю хрипящим голосом, сосредотачиваясь на контроле своего внимания, которое так и норовило поползти вдоль его тела.
— Неужели наша смелая Рокс ничего не помнит? — Издевается.
— Помнишь, я тебе уже говорила, что для того чтобы получился диалог было бы неплохо отвечать на вопросы людей. — Начинаю раздраженно отвечать, хмуря брови из-за боли, которая ударяет виски при каждом новом слове. — Мне повторить вопрос? — Закатываю глаза.
— Ты же на мои не отвечаешь. — Улыбается, дергая плечами. Веселая искра промелькнула в его взгляде, будучи неуловимой.
— Да, мне хорошо спалось. Благодарю.
— Еще бы. — Он смеется надо мной. Складывает руки на груди, опираясь бедрами на стиральную машину.
— А теперь, — намекаю Ролану на то, что жду от него ответа. Вся происходящая ситуация давит на меня душностью водяного пара, летающего в пространстве, полуголым телом с слишком глубоким и испытывающим взглядом голубых глаз, раздражая еще сильнее, — твоя очередь.
— Ты оказалась здесь, потому что я, заботясь о твоей репутации, забрал тебя из клуба, не стоящую на ногах, прошу заметить. Этим мог воспользоваться кто угодно, и поверь мне тебе бы не понравилось. Неужели ты до этого не разу алкоголя не видела? — Зачесывает мокрые пряди, демонстрируя объем мышечной массы. — Еще и этот Уайт...ты понимаешь, что могло случиться оказавшись ты в его кровати?!
— То есть, ты хочешь сказать, что оказавшись в твоей кровати утром, я должна благодарить судьбу?! — Возмущение берет верх и я проговариваю слова, которые первыми попались под руку. — Откуда мне знать, что не произошло ничего такого, что могло бы мне не понравится? — Делаю шаг навстречу, активно жестикулируя. Может сложится впечатление, что еще не все коктейли покинули мое сознание.
— О...можешь не льстить себе, меня не заводят бездыханные тела, которым ты была ночью. — Ядовито бросает слова, от которых становится немного легче.
— Что это? Неужели благородство? — Моя очередь смеяться. Складываю руки на груди и с вызовом смотрю прямо в далекую глубину холодных зрачков. — Если бы ты вчера не появился, показывая свое раздутое эго и самолюбие, у меня бы не было такой реакции. А потом еще и пес...
— Какого черта, Рокс?! — Делает шаг ко мне навстречу. Ты винишь меня в том, что напилась? Что за лицемерие? — Шаг навстречу, а я отступаю назад. — Где твоя благодарность? — Еще шаг. — Где твой мозг? — Шаг. — Где инстинкт самосохранения, в конце концов?! — На каждый наступающий вопрос я молча отступала. Просачивающиеся напор и сила, в которые был одет Лойт пугали и путали меня, выводя из равновесия.
— Это не лицемерие, это констатация факта. — Беру себя в руки. — Если бы не твои провокац...
— Боже, вы только посмотрите, на тебя хоть раз действовали мои провокации? — Усмехается. — Ты хотя бы раз позволяла мне действовать на тебя каким-либо образом? — Пониженный голос касается носа и приоткрытых губ горячим дыханием.
Заданные грубым ртом глыбы вопросы остаются без ответа, задевая струну раздумий в моей голове. Его тело стоит опасно близко к оголенным участкам моего разгоряченного и еще немного хмельного ума. Обрываясь на скалистой местности его сурового лица, мой взгляд падает вниз, а точнее к черным буквам небольшой татуировки — А. Н. Г. Те же инициалы я видела на старой фотографии несколько минут ранее. Любопытств подключается к сети испытываемых мной эмоций, от которых виски разрываются. Пока обнаглевшее внимание гуляет в каньонах мышц пресса парня, прикусывая губу, его пальцы заправляют растрепанную прядь волос за ухо.
— Будь ты моей, еще неделю не смогла бы нормально сидеть. — Томно говорит, от чего по спине бегут мурашки, а внизу живота щекочет от проснувшихся бабочек. Смотрю ему в глаза, ища ответы.
— Как самоуверенно. Узнаю мистера Лойта. — Усмехаюсь, пытаясь сохранить контроль над ситуацией.
— Почему ты такая? — Губы скалы приоткрыты, а глаза горят любопытством.
— Какая?
— Такая далекая и надоедливая? — Выдыхает. — Почему меня так раздражает все, что связано с тобой? —Шепчет эти слова прямо в губы, от чего хмельные бабочки летают в хаотичном порядке.
— Я оружие вселенной, чтобы поставить тебя на место.
— Вот оно как.... — Выдох такой жаркий, что мои щеки начинают пылать. Возможно, все в дело в душном помещении. Блуждающий взгляд холодных зеркал души завораживающе гулял по моему лицу, заходя на чай в самую душу, в которой давно началось землетрясение. Гонки здравого смысла и расплескивающихся бурлящих эмоций подгонял адреналин, тонкие пальцы которого щекотали позвоночник. Запах свежести геля, исходивший от старшеклассника усиливал морозность его глаз, в глубине которых у костра танцевали бесята. От душности бодрящего аромата моя голова начала кружиться.
Абсолютная контрастность.
Пока танцующие искры наших душ соревновались в своей стойкости, темноволосый начал приближаться, хищно ухмыляясь и закусывая нижнюю губу, от чего я вовсе перестала дышать, чувствуя жар в горле. Напряжение раздувалось, словно воздушный шарик, готовый лопнуть в любую минуту. Инстинкт самосохранения подсказывал отступать, мирно сопя где-то на краю извилин. Однако, сдвинуться с места было так же трудно, как начать трезво думать. Тяжелый испытывающий взор глыбы, сменился легкой пробежкой глазными яблоками по моему телу, которое прикрывала лишь белая футболка, достающая лишь до середины бедра. Вместе с его легкой улыбкой, к моей гормонально-эмоциональной вечеринке добавились стеснение и неуверенность в себе. Когда неловкость способствует тому, что я роняю свое внимание на белую плитку ванной комнаты, ледяные руки озноба голубой пучины хватают и возвращают его на место, перемещаясь с моих карих на губы, а потом обратно. Несколько повторяющихся действий и я теряю контроль, немного приближаясь к самому нахальному козлу из всех, что я знаю. Он делает тоже самое, пока между нами не остаются считанные миллиметры. Чувствуя теплую ауру его губ, закрываю глаза в ожидании. Мимолетные миллисекунды складываются в десятки секунд, после которых появляется едва уловимая тень страха.
— А нет, — также шепотом выдыхает Лойт а мой приоткрытый рот, — все-таки провокация удалась.
Пока довольный собой юноша наблюдает за заторможенными мыслительными процессами и реакцией моего организма, в голове вспыхивает вспышка. Хочется налететь на скалу с кулаками, кричать так, чтобы местное божество раздутого эга понял, что он ведет себя как самый последний мерзавец.
— Идиот!
— Которому ты позволяешь себя целовать. — Издевается надо мной, пока слизистая глаз блестит от радости.
— Не льсти себе, я еще пьяна. — Достаю колья, в попытках защититься. Разворачиваюсь, чтобы вырваться из плена обольстительного вида его тела, запаха и взгляда. — А ты только что воспользовался беспомощностью девушки. — Покидаю комнату, быстро вылетая, словно пуля из ствола пистолета.