Глава 18. «Атриум».
Казино «Атриум» не было похоже на яркие заведения Вегаса. Здесь царил полумрак, пахло дорогим пармезаном, селективным табаком и тем специфическим металлическим ароматом, который источают свежеотпечатанные банкноты. Стены, обитые тяжелым изумрудным бархатом, поглощали лишние звуки, оставляя лишь сухой стук костей, шелест карт и приглушенный ропот людей, которые привыкли ставить на кон больше, чем могли себе позволить.
В закрытом VIP-зале, отделенном от основного помещения пуленепробиваемым стеклом, за столом сидел Эзра. На нем не было привычного мягкого кардигана, в котором он обнимал Эннит дома. Сегодня на нем был черный смокинг, сшитый так безупречно, что он казался броней.
Перед ним стояла пепельница из цельного обсидиана и стакан с прозрачной жидкостью. Эзра медленно перебирал в пальцах тяжелую платиновую фишку - символ безграничного кредита в этом заведении.
Напротив него, в тени, сидел человек по фамилии Ковач - начальник его службы безопасности и «чистильщик» для деликатных дел.
- Дамиан заходит слишком далеко, - голос Ковача был лишен эмоций. - Он копал под счета за поставки алкоголя, он был в фонде «Мемория». А вчера его машина три часа стояла у дома Стива Палмера. Он ищет владельца, господин Ордос. И он чертовски близок к тому, чтобы начать задавать вопросы, на которые у нас нет официальных ответов.
Эзра на мгновение замер. Его взгляд, обычно теплый и понимающий, сейчас был холодным, как лед в его стакане. - Дамиан - блестящий ум, - негромко произнес Эзра. - Я ценю его именно за эту дотошность. Именно поэтому он лучший юрист, которого я когда-либо знал.
- Блестящие умы опасны, когда они работают против нас, - Ковач наклонился вперед, его лицо попало в полосу света, обнажив шрам на челюсти. - Дайте мне команду, и завтра его машина не доедет до офиса. Несчастный случай на трассе. Это решит проблему раз и навсегда.
Эзра медленно поднял глаза. Давление в комнате мгновенно изменилось. Ковач непроизвольно выпрямился, чувствуя, как по спине пробежал холодок. - Ты предлагаешь мне устранить друга моей семьи? Человека, который крестил моего сына? - голос Эзры был тихим, но в нем слышался скрежет стали. - Дамиан - часть моей семьи. Он - необходимый элемент системы. Если его убрать, возникнет вакуум, который заполнит кто-то другой, менее предсказуемый.
Эзра отпил глоток воды. - Нет. Убивать Дамиана - это признать поражение. Это значит признать, что его интеллект сильнее моей способности манипулировать реальностью.
- Но он не остановится, - возразил Ковач. - После встречи со Стивом он в тупике. Он будет искать выход.
- Значит, мы дадим ему этот выход, - Эзра слегка улыбнулся, и эта улыбка не имела ничего общего с нежностью. - Мы подбросим ему новую зацепку. Что-то, что уведет его след за границу. Пусть думает, что «Атриум» принадлежит международному синдикату, который использует Стива как подставное лицо. Дамиан любит сложные схемы - мы дадим ему лабиринт, в котором он будет блуждать годами.
Эзра швырнул фишку на сукно стола. Она завертелась, издавая характерный звук. - Мне нравится, когда Дамиан ищет. Это держит его в тонусе и отвлекает от ненужных мыслей дома. Путай его, Ковач. Создавай шум. Оставляй ложные улики там, где он решит их искать. Но если ты еще раз заикнешься о физическом устранении... ты сам станешь частью фундамента нашего следующего строительного объекта.
Ковач коротко кивнул и поднялся. - Я понял, господин Ордос. Мы подготовим «информационный след» через офшоры за рубежом. Это займет его на несколько месяцев. –А что делать с письмами?
-Письма – не твоя забота.
Когда дверь за Ковачем закрылась, Эзра остался один. Он посмотрел на мониторы, где в режиме реального времени отображались залы казино. Люди проигрывали состояния, ругались, пили, надеялись на удачу.
Эзра достал из кармана телефон. На экране была фотография: Эннит и Лео смеются в горах у камина. Он долго смотрел на неё, и его лицо на секунду смягчилось. Но затем он перевернул телефон экраном вниз.
Сегодня он был не отцом. Сегодня он был игроком, который держал в руках все карты города. И Дамиан, сам того не зная, был его любимой фигурой на этой доске - фигурой, которую он ни за что не отдаст, даже если та решит объявить королю шах.