Глава 11. Искушение 🔞
Песня к главе: Merci - Bishop Briggs
Искушение — это духи, которые вдыхаешь до тех пор, пока не захочешь иметь весь флакон.
Жан-Поль Бельмондо
Колонны Рима уже гудели утренним трафиком, когда кортеж машин свернула к аэропорту. Париж казался деловым пунктом в очередной шахматной партии: переговоры, встречи, проверки — всё то, что держит на плаву империи фамилий. Джованни и Маттео, Лаурина и Джузеппе — они уехали в полёт, и с собой унесли шум, ставки и часть внимания семьи. Дома остались двое — Вальтеро и Магдалена.
Ранее...
— Это не кажется тебе странным, что мы все уезжаем, а ты остаёшься с невесткой один? — бросил Джузеппе, поправляя воротник, когда приближалась машина в аэропорт.
— Я работаю, у меня много дел, — коротко ответил Вальтеро. — Магдалена должна прийти в себя. Эти дни у неё стресс. Джованни ведёт себя как сволочь — это недопустимо в моём доме. Лучшим решением было отправить с тобой Джованни, ему пора понять, что он наследник моей империи.
— Смотри, не влюбись в молодую невестку, — усмехнулся Джузеппе и сел в машину. Шутка пролетела, как искра мимо лица — но в глазах Вальтеро не мелькнуло ничего смешного.
Когда кортеж исчез в облаке пыли, дом остался тихим, с оттенком свободного пространства, который впервые дал Магдалене возможность дышать — но и поставил её прямо напротив человека, чьи взгляды и жесты раньше она замечала лишь издалека.
Она собиралась уединиться, читать, распаковывать подарки со свадьбы, когда Вальтеро подошёл к ней с той спокойной инициативой, которая всегда была у него как у хозяина.
— Хочу тебя сегодня кое-куда пригласить, — сказал он мягко, как будто предлагал ей чашку чаю, а не вечер, наполненный последствиями.
— Я не хочу никуда идти, — ответила она просто. Её голос дрожал, но в нём была решимость не делать лишних шагов навстречу неизвестности.
— Брось, — его улыбка была лёгкой, но в ней слышалось давление. — Ты молода. Тебе нужно развеяться. Ты ведь не будешь все время сидеть дома. Я в твои годы домой даже не возвращался.
— Я подумаю... — сказала она коротко, надеясь, что свекр поскорее оставит её одну. Ей было стыдно смотреть на него, ведь перед глазами та самая ночь, когда его губы настойчиво посасывали её соски.
Низ живота связался в тугой узел. Она ненавидела себя за то, что позволяла своему телу так реагировать на свекра.
— Если я сказал, что мы идем вечером развеется — значит мы идем. Никаких «подумаю», я не принимаю. Точка. — Вальтеро был серьезен, Магдалена понимала, что ему нет смысла отказывать, если надо он возьмет через силу.
Она промолчала, а он ушел дальше работать.
***
К вечеру, находясь в тишине и покое, так как хозяин дома уехал на рабочую встречу, мобильный телефон Магдалены завибрировал — это была Калиста. Телефонный разговор был коротким, тёплым:
— И как ты там? — спросила Калиста. — Я скучаю по тебе, Магдалена... такое ощущение, что Сицилия обеднела, после твоего ухода...
— Я тоже скучаю, — прошептала она. — Тяжело мне дается новая жизнь.
— Что с Джованни? — Калиста была прямолинейна.
— Он в Париже. Я одна с Вальтеро.
— О, нет, — голос подруги стал серьёзнее. — Будь осторожна. Он опасен. Как ты могла остаться со свекром?
— Всё хорошо, — соврала Магдалена, потому что иначе паника расползлась бы по голосу. — Тебе не стоит переживать, он относится ко мне очень хорошо.
— Я приеду в следующие выходные, — пообещала Калиста. — Держись.
Она повесила трубку и, как по инерции, открыла шкаф. Выбор платья казался актом утверждения: черный сатин в пол — строгий, но женственный; простая аккуратная причёска, легкий макияж. Она смотрела на себя в зеркало и почти не узнавала ту девушку, которой предстояло выйти в вечер: невестку, подаренную миру.
Поздно вечером Вальтеро приехал за ней на машине, не смотря на его положение, за рулем сидел он, а позади две машины с охраной. Свет фонарей мелькал на лобовом стекле, и поездка в городе была молчаливым прелюдией: они не говорили много. Он привёз её к двери старинного здания, вывешена табличка: Museo dell'Angelo — «музей Ангела». Двери распахнулись, и внутрь, в приватное пространство, где обычно не ходили туристы, провели только их двоих.
Музей был маленьким, созданным как укрытие от внешнего мира: один зал, мягкий свет, картины, скульптуры, и — к их удивлению — накрытый стол, свечи, цветы и скрипач в углу. Всё было устроено так, чтобы казаться случайным подарком судьбы — но Магдалена знала лучше: в этой семье не бывает случайностей.
Он подарил ей цветы — не громоздкий букет, а аккуратный букетик белых орхидей, словно символ невинности, который уже играл странную роль в её жизни. Затем — коробка: внутри — подвеска, крупный бриллиант на тонкой цепочке, бледно-солнечный отлив которой отбрасывал крошечные звёзды на её ладони. Магдалена почувствовала, как внутри всё напряглось: это — знак внимания, но и знак собственности.
— Не ожидала? — спросил он тихо.
— Нет, — прошептала она. — Это слишком. Я не могу все это принять.
— Ты часть нашей семьи, я обязан делать тебе роскошные подарки.
Он усадил её за стол, стоявший у экспоната старинного ангела: игрушечной фигуры, чья рука будто защищала что-то хрупкое. За стол был подан лёгкий ужин — салаты, закуски, оливковое масло, хлеб, и белое вино. Скрипка тянула мелодию, устремлённую к сердцу; каждый смычок слабо царапал душу, заставляя чувствовать себя участницей чужой сцены.
— Могу пригласить на танец? Обрадуете старика медленным танцем. — Он улыбнулся, она не могла ему отказать.
Во время танца он приблизился. Его рука опустилась на её талию, осторожно — но намеренно; это было публично-интимно: никто рядом не стоял, но её сердце билось так, будто вокруг — тысячи глаз. Он говорил тихо, на ухо, и в его словах не было дешёвой лести — было много плана и расчёта.
— Я давно знал о тебе, — сказал он так, чтобы нотки звучали серьёзно и одновременно мягко. — Я наблюдал. Я хотел, чтобы ты была в нашем доме. Я сделал так... чтобы мой сын женился на тебе.
Её сердце, которое всё ещё училось дышать после предыдущих ударов судьбы, остановилось на мгновение. Слова упали, как ледяной дождь: не просто признание, а признание прямого вмешательства — манипуляции судьбами, в которой она оказалась предметом.
— Вы сделали это? — она едва шептала.
— Я сделал многое, — ответил он ровно. — Не думай, что это случайный случай. Ты пришла ко мне как бутон; я хотел видеть, как ты распускаешься под моим наблюдением.
Он провёл пальцем по краю её подбородка — жест, который был одновременно нежным и властным. Магдалена почувствовала себя куклой, которой затрагивают струны. Ей стало не по себе от того, что её судьбой распоряжались как шедевром; ей было больно, что за её жизнью наблюдали не как за личностью, а как за объектом желания.
— Почему? — спросила она, и в этом вопросе слышалось и упрёк, и отчаяние.
— Потому что ты пробудила во мне былую страсть, — сказал он тихо. — Я видел в тебе то, чего не могу найти в других. Я хотел быть рядом, видеть тебя каждый день. Брак был удобной крышкой.
Он улыбнулся: та улыбка была опасной — она обещала защиту и одновременно намекала на владение.
Магдалена слушала и ощущала, как в сердце растёт лед. Это было не только признание — это было заявление о правах: он создал союз, чтобы иметь возможность смотреть на неё, чтобы держать её в поле зрения. В глазах её мелькнуло что-то большее, чем страх: понимание предательства включало не только отца и мужа, но и свёкра, чей замысел стоял за всем этим.
Она сжала пальцы вокруг цепочки с подвеской; камень в ней был красив.
— Я не могу быть вашей... — начала она тихо. — Я не просила этого. Это не честно.
— Мир редко бывает честным, — сказал он. — Но я могу сделать так, чтобы тебе было комфортно. Я могу защитить тебя от глупцов, которые думают, что власть — это отсутствие границ. Я могу быть опорой. Я подарю тебе роскошную жизнь, Магдалена, ты ни в чем не будешь нуждаться.
И тут, в его словах, проскочил двойной смысл: обещание и угроза. Он говорил о защите, но обещал её на условиях, которые включали подчинение. Он дарил ей драгоценность — но драгоценности здесь были не только украшениями: это были метки, которые закрепляли за ней роль.
Она чувствовала, как в груди растёт решимость — тихая, но яростная. Она приняла подарок — не потому, что хотела, а потому что понимала, что сейчас это может быть инструментом: носить подвеску означало быть рядом с ним, но также и быть видимой для тех, кто мог искать шансы. Она не улыбнулась. Она не сказала «спасибо». Она осталась молчаливой фигурой.
Музыка стала медленнее, медленнее — все ноты были как шаги, которые он делает вокруг неё. Его слова были тёплыми и внимательными:
— Я знаю, что тебе тяжело. Но я могу быть тем, кто придёт на помощь, — шептал он, — я могу быть горой, если ты согласишься.
Она слышала в его голосе лицемерие и искушение одновременно. Она думала о Калисте, о сестре, о матери, об отце, о родном доме в Сицилии. Она думала, что свобода — не в подарках, не в ужинах, не в обещаниях. Она думала о том, что её жизнь теперь — шахматная доска, и у неё есть выбор: играть по чужим правилам или искать свои ходы.
— Вы хотите сделать из меня игрушку, синьор Гамбино. Но, я не позволю вам топтать мои чувства... — сказала Магдалена и оттолкнула от себя мужчину, она хотела уйти, но, он резко схватил её и толкнул к стене.
— Хочешь, чтобы я взял тебя прямо на глазах у этого скрипача?
— Вы это не сделаете! — Она смотрела прямо ему в глаза, и он впервые понял, «она его не боится».
— Оставь нас! — Грубо сказал Вито скрипачу, мужчина тут же покинул музей.
— Сними трусики! — Приказал Вальтеро, — если такая смелая, то сыграй в мою игру. — Он ухмыльнулся, а девушка не побоялась и приподняла подол платья, после чего стянула с себя кружевные стринги. Вито наблюдать за каждым её движением, внутри него горел огонь.
— Держите! — Она бросила в него свои трусики, он взял их и приложил к носу, вдыхая девичьи аромат.
— Вы ведь специально отправили Джованни и свою жену в Париж? Что бы терзать мою душу и тело...
— Верно мыслишь. Ты моя игрушка, Магдалена и я сделаю с тобой все, что захочу. — Он засунул трусики в карман и приблизился к ней, мужская рука грубо залезла под подол платья. Он сразу же начал водить двумя пальцами по её промежности.
— Не строй из себя прилежную девушку, мы оба знаем, что тебе нравятся эти грязные, грешные и похотливые игры. Я знаю, что тебе необходимо получать разрядку, тебе нравится ощущения запрета и страха, Магдалена. Ты ведь самая настоящая блудница.
Она молчала, но её тело говорило за нее. Её ноги раздвигались в откровенном призыве. Его ищущие пальцы сдвинулись к ноющему бугорку. Магдалена снова раздвинула ноги, на сей раз ещё шире. Его пальцы медленно теребили горящий эпицентр. После он, углубил пальцы и коснулся её сморщенной дырочки.
— Я знаю, что после того, как я ушел, ты опустила пальцы в трусики и довела себя до исступления... — он в открытую насмехался над ней и её слабостью.
— Неправда... — она тяжело дышала.
— Хорошо, может мне тогда остановится?
Магдалена услышала перемену в его голосе. Теперь он стал более низким и хриплым, вместо жестокого, властного и серьезного тона. Она на него влияла. Мысль о том, что свекр её хочет, подталкивало Магдалену к кульминации.
— Не останавливайтесь... — она закусила больно губу.
Он ехидно улыбнулся и скользнул длинным пальцем обратно к невинной дырочке. Как и ожидалось, из неё уже выделилось много смазки. Девушка выгнула спину дугой, её бёдра покачивались в ожидании большего. Он легонько коснулся бугорка, и она тут же дёрнулась под его рукой. Его губы растянулись в удовлетворённой ухмылке, он медленно провёл пальцем по складкам, чуть-чуть погружаясь в щёлочку.
— Я знал, что ты маленькая извращенка... — шепнул он и медленно дразнил раскрывшуюся киску, не проникая вглубь, а просто порхая по самому краю.
— Пожалуйста, синьор Гамбино... — её голос дрогнул.
Это хныканье стало музыкой для его ушей. Он медленно проскользнул внутрь, и жаркая влажная щель поглотило его палец.
«Чёрт, какая она тугая!» — подумал он.
Внутренние стенки прижались к незваному гостю. Он подвигал пальцем внутри, после чего вытащил его и добавил ещё один. Она зашипела от непривычного растягивания. Вальтеро неторопливо проникал пальцами всё глубже, а затем вытаскивал их обратно. После того, как она разогрелась, он повернул ладонь и прижался к передней стенке. Быстро нащупав эрогенную точку, он начал массировать её.
Магдалена потерялась в пространстве. Вальтеро заставлял её тело ощущать то, чего она никогда не испытывала прежде. Его руки творили необъяснимое. Когда она уже была на грани кульминации, он начал дразнить большим пальцем тугой бугорок. Она плавала на волнах удовольствия. Её разум будто отключился.
Её невероятно тугая киска душила его пальцы, отчаянно сжимаясь вокруг них. Кривая усмешка на губах Вальткро стала ещё шире, когда она наконец-то застонала. Из-под его руки брызнула струйка теплых соков. Он осторожно вытащил из неё пальцы, после чего она ощутила странную пустоту...
Он отстранился от нее. Ее взгляд тут же упал на его возбужденный пах.
— У вас встал член, синьор Гамбино... — прошептала она со стыдом.
— Я думаю, что тебе стоит заняться этой проблемой, Магдалена... — ехидно ответил он.
От автора:
Всем приветик мои хорошие❤️ Как вам глава?
Что думаете по поводу всего происходящего?
Я в шоке, а вы?
Пишите скорее свое мнение в комментариях
❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️