Лираэль

Принц Сэмет, дрожа, стоял на тропинке, ведущей ко Второй Дворцовой башне. На нем была теплая меховая шуба, но ветер все равно пробирал до костей. Сэмету было так холодно, что он даже не мог вытащить руки, чтобы произнести согревающее заклинание. Впрочем, он был бы рад простудиться, чтобы избавиться от воспитательной программы, которой нагрузила его Эллимер.

На тропинке он стоял по двум причинам. Во-первых, отсюда было далеко видно, и он надеялся, что сможет увидеть, не появятся ли отец или мать. Во-вторых, Сэм хотел хотя бы некоторое время не видеть Эллимер, да и всех остальных, которых хлебом не корми, а дай организовать его жизнь.

Сэм скучал по родителям, и не только потому, что они могли спасти его от деспотизма Эллимер. Но его мать, Сабриэль, постоянно нужна была то тут, то там, она металась по всей стране, чтобы справляться с бедами, возникавшими в Старом Королевстве. Зима выдалась плохая. Люди постоянно об этом говорили. Мертвецы стали невероятно активны. Да еще повсюду появлялись создания Свободной магии, и ничего хорошего от них ждать не приходилось. Когда Сэмет слышал такие разговоры, его начинало трясти. Он прекрасно знал, к чему это. Люди ждали от него, что он начнет усиленно изучать «Книгу Мертвых» и готовиться к тому, чтобы стать помощником своей матери.

Мне и сейчас полагалось бы сидеть и заниматься, мрачно думал Сэмет, но продолжал стоять и смотреть на небо, поверх заснеженных крыш города, сквозь дым, который поднимался из тысяч труб.

Он еще ни разу не открыл книгу. Фолиант в зеленом переплете с золотым тиснением благополучно лежал в запертом шкафу в его комнате. Сэм мучительно думал о нем каждый день, отпирал шкаф и смотрел на книгу, но никак не мог собраться с силами и начать чтение. Он часами страдал и думал, как признаться в этом матери. Он не мог читать ее, не мог даже представить себе, что ему снова придется войти в Смерть.

Эллимер выделила ему на чтение книги два часа в день. Но Сэм не читал. Вместо этого он писал, пытаясь объяснить свои чувства и страхи. Он писал письма Сабриэль, Королю Тачстоуну. Обоим родителям сразу. А потом сжигал все написанное.

- А вот возьму и скажу ей, - сообщил Сэм ветру негромко, чтобы стражники на дальней стороне башни не услышали его. Они и так считали его недоразумением, а не Принцем. Сэм не хотел, чтобы они решили, что вдобавок он еще и сумасшедший. - Нет, лучше скажу папе, чтобы он сказал ей, - добавил Сэм после минуты раздумий.

Но Король Тачстоун, едва вернувшись из Эствела, снова был вынужден мчаться на Юг, к Сторожевой крепости Бархедринского холма, к северу от Стены. Оттуда пришли сообщения о том, что армия Анселстьерры пропустила группы беженцев-южан через границу. Они перешли через Стену и поселились в Старом Королевстве, а это означало для них смертный приговор. Вероятно, они скоро станут жертвами Мертвецов или дикарей, обитающих в Бордерлендсе. Король Тачстоун должен был провести расследование, чтобы узнать, зачем анселстьеррцы допустили это, и попытаться спасти хотя бы тех южан, которые живы до сих пор.

- Дураки эти анселстьеррцы, - буркнул Сэм и пнул стену. К несчастью, при этом он поскользнулся и грохнулся, ударившись плечом. - А! - вскрикнул он. - Проклятие!

- Вы в порядке, сэр? - спросил стражник. Он спешил к Сэму с встревоженным лицом. - Нога цела?

Сэм нахмурился. Он знал, что стражники с восторгом предвкушают зрелище его танца в костюме Птицы Рассвета. Его чувство собственного достоинства безумно страдало от их плохо скрываемых насмешек. Сестрица Эллимер с поистине королевской легкостью справлялась со своей ролью. Как будущий правитель, она держала себя с подобающей властностью и вежливостью по отношению ко всем, кроме разве что Сэма.

Неудачные выступления Сэма в роли Птицы Рассвета на праздниках Летнего и Зимнего Солнцестояния - лишь одно из обстоятельств, выдающих его несостоятельность как Принца на фоне его идеальной сестры. Сэм даже не мог притвориться, что ему нравится танцевать. Он часто засыпал во время приемов при Малом дворе и, хотя считал себя неплохим фехтовальщиком на мечах, не хотел показывать свое мастерство в тренировочных боях со стражниками.

И во всех прочих занятиях он не выказывал рвения. Эллимер всегда бросалась на выполнение какой-нибудь задачи и работала как сумасшедшая, чтобы непременно добиться блестящих результатов. Сэм же, наоборот, рассеянно размышлял о своем туманном будущем и погружался в свои мысли так далеко, что иногда забрасывал текущие дела.

- Так вы в порядке, сэр? - повторил стражник. Сэм вздрогнул. Вот, опять выпал из реальности.

Погрузился в свои мысли о том, что погрузился в свои мысли.

- Да, спасибо, - ответил он и для убедительности махнул рукой. - Просто поскользнулся. Ушиб плечо.

- Вы увидели там что-нибудь интересное? - полюбопытствовал стражник. Сэм вспомнил, что его имя Брэлл. Довольно дружелюбный стражник. Он не скалил зубы всякий раз, когда Сэм проходил мимо в костюме Птицы Рассвета.

- Нет, - ответил Сэм.

Он снова посмотрел на лежащий перед ним город. Праздник Зимнего Солнцестояния начнется через несколько дней. Полным ходом шло строительство морозной ярмарки. На льду озера Лозар строился огромный навес. Скоро сюда приедут фургоны с актерами и музыкантами, клоунами, акробатами, фокусниками, волшебниками. Здесь будут выстроены шатры, не говоря уже о палатках с сувенирами и всевозможными лакомствами со всех концов Старого Королевства и сопредельных стран. Озеро Лозар было огромное, оно занимало девяносто акров центральной равнины Билайзера. А морозная ярмарка даже выходила за его пределы, захватывая еще и территорию городских парков, которые тянулись по берегам озера.

Сэм раньше очень любил морозную ярмарку, но теперь смотрел на приготовления к ней без всякой радости. Ему было холодно и грустно.

- Отличная будет ярмарка, - сказал Брэлл и похлопал руками, - похоже, в этом году будет хороший фестиваль.

- Да? - мрачно переспросил Сэм. В последний день праздника ему придется исполнять танец Птицы Рассвета. По традиции, он должен будет пронести на хвосте зеленую ветку - символ весны. Он пойдет в самом конце Зимней процессии, следом за Снегом, Градом, Гололедом, Туманом, Снежной Бурей и Морозом. Все эти роли исполняют профессиональные танцоры на ходулях, и Сэм будет выглядеть на их фоне как неуклюжий балбес.

Зимний танец был длинный и сложный. Он продолжался целых две мили, но на самом деле был еще длиннее из-за постоянных возвращений, когда шесть Духов Зимы начинали кружиться в танце вокруг Птицы Рассвета. В их задачу входило продлить зиму, для чего было необходимо отобрать у Сэма зеленую ветку весны или сбросить его с ходулей.

Сэм уже участвовал в двух полных репетициях. Высокий профессионализм танцоров, изображавших Духов Зимы, приводил к тому, что Птица выглядела на их фоне просто жалко. К концу первой репетиции Сэм успел грохнуться с ходулей три раза, сломал клюв в двух местах и привел перья костюма в полную негодность. Во второй раз было еще хуже: Сэм наткнулся на Гололед и сбросил его с ходулей. Актера пришлось заменить. Теперь все в труппе с трудом терпели Принца и почти не разговаривали с ним.

- Говорят, без трудных репетиций не достичь легкости в танце, - сказал Брэлл.

Сэм кивнул и отвернулся от стражника. В небе не было и следа Бумажного Крыла матери, а на земле - отряда всадников с Королевским знаменем впереди. Так стоять и ждать родителей - пустая трата времени.

Брэлл кашлянул в перчатку и вернулся на свой пост. Сэм проследил за ним глазами и пошел вниз по лестнице. Он уже опоздал на очередную репетицию.

Похоже, добрый Брэлл ошибался, говоря, что упорные репетиции приводят к легкости в танце. Когда наступил последний день праздника и танец наконец состоялся, Сэм все время спотыкался и запинался, и только искусство Шести Духов спасло его от позорного провала.

По традиции, после танца все танцоры праздника ужинали во Дворце вместе с Королевской семьей. Сэм предпочел уклониться. Он и танцоры достаточно натерпелись друг от друга. Кроме того, он был уверен, что Гололед нарочно стукнул его ходулей где-то в конце шествия. Это он отомстил за брата, пострадавшего из-за Сэма на одной из репетиций.

Вместа обеда Сэм сбежал в свой кабинет. Он хотел хоть немного отвлечься от всех этих неприятностей и поэтому принялся конструировать чрезвычайно замысловатую и сложную волшебно-механическую безделушку. Эллимер прислала ему записку с требованием немедленно явиться к ужину, но Сэм и бровью не повел, зная, что больше она сейчас ничего сделать не может, если не захочет скандала. И действительно, никто его больше не беспокоил до самого утра. А потом началось...

Эллимер не видела или не хотела видеть, что угрюмость Сэма - не напускная. И она просто навалила на него еще больше дел. Хуже того, она начала навязывать Сэму в друзья младших сестер, очевидно думая, что это поможет ему разобраться, что хорошо, а что плохо. Естественно, Сэмет сразу возненавидел всех, кого Эллимер подсаживала к нему во время обеда или кто «случайно вдруг оказывался» в его кабинете со сломанным браслетом в руках и с просьбой починить его. Постоянная тревога Сэма о книге и мысли о возвращении матери мешали ему заводить дружбу, не говоря уже о каких-нибудь девушках. В результате он снискал репутацию чопорного и туповатого молодого человека. Так о нем говорили девушки, с которыми его знакомила Эллимер. А за ними и все остальные. Даже его прежние друзья, с которыми он общался, приезжая домой на каникулы, находили, что им больше не интересно с Принцем. Сам же Сэмет, запутавшийся в своих проблемах и занятый официальными обязанностями, практически не замечал, что сверстники избегают его.

Он немного общался с Брэллом. Тот дежурил на Второй Дворцовой башне, и Сэм иногда приходил к нему во время дежурств. К счастью, Брэлл оказался не очень болтливым, его не смущало молчание Сэма, и он не смеялся над Принцем, когда тот вдруг умолкал и начинал рассеянно смотреть на город и море.

- Сегодня ваш день рождения, - сказал Брэлл однажды чистым и морозным утром. В небе все еще висела луна в дымке, как бывает только в самые холодные зимние ночи.

Сэм кивнул. Он родился через две недели после праздника Зимнего Солнцестояния, и это великое событие всегда затмевало день его рождения. В этом году празднование дня рождения Сэма было еще более скромным, чем обычно, из-за отсутствия Сабриэль и Тачстоуна. Родители прислали ему письма и подарки. Несмотря на то, что подарки были выбраны тщательно и с любовью, Сэм совсем не обрадовался. Подарков было два. Первый - накидка с серебряными ключами Аборсена на темно-голубом фоне и с королевской эмблемой, изображающей золотой замок на красном фоне. Второй - книга под названием «Начальное руководство по обузданию Свободной магии».

- Хорошие подарки получили? - спросил Брэлл.

- Накидку, - ответил Сэм, - и книгу.

- А, - только и сказал Брэлл. Затем он похлопал руками, пытаясь согреться, и добавил: - Не меч? И не собаку?

Сэм покачал головой. Он не хотел ни меча, ни собаки, но даже они были бы лучше того, что он получил.

- Думаю, Принцесса Эллимер подарит вам что-нибудь хорошее, - произнес Брэлл после долгой паузы.

- Сомневаюсь, - возразил Сэм. - Она, скорее всего, лишний урок для меня придумает.

Брэлл снова похлопал руками, постоял неподвижно, а потом начал тщательно осматривать весь горизонт с севера на юг.

- С днем рождения! - произнес он, закончив осматривать горизонт. - И сколько вам исполнилось? Восемнадцать?

- Семнадцать, - ответил Сэм.

- А, ну-ну, - сказал Брэлл и отправился на другую сторону башни для дальнейшего осмотра горизонта.

Сэм пошел вниз.

Эллимер устроила праздник в Большом зале, но он получился какой-то тусклый, в основном из-за самого Сэма. У него было мрачное настроение, он отказался танцевать, потому что это был единственный день в году, когда он мог отказываться что-либо делать без последствий для себя. А раз Сэм не танцевал на своем дне рождения, то и никто не мог танцевать. Он отказался при всех распаковывать подарки, потому что ему не хотелось. Он едва поковырял копченую меч-рыбу и пшеничные лепешки, несмотря на то, что это было его любимое блюдо. По сути, Сэмет вел себя как невоспитанный семилетний мальчик, а не как семнадцатилетний молодой человек. Он прекрасно это понимал, но не мог остановиться. Впервые за много недель настал момент, когда он мог открыто не подчиняться приказам Эллимер, или, как она сама их называла, ее «настойчивым предложениям».

Праздник закончился рано. Все присутствующие были раздражены и озлоблены. Сэм пошел прямо к себе в комнату, игнорируя шепот и косые взгляды. Ему было все равно, что о нем думают. Разве что Джэлл Орен мог доставить ему неприятности. Канцлер злобно проводил его глазами из-под накинутого на голову капюшона. Когда родители вернутся, он наверняка нажалуется им и доложит обо всех «подвигах» Сэмета. А может и письменно сообщить им о его поведении. Сэм так и представлял себе письмо, полное праведного негодования.

Но даже письма Джэлла поблекнут, когда Сабриэль узнает всю правду о своем сыне. Сэм и думать не смел, что последует после его разоблачения. Он не мог даже вообразить, что тогда будет, а уж что произойдет с ним самим... Правила Королевства таковы, что кроме Короля и Аборсен должны быть наследник престола и наследный Аборсен. Эллимер была идеальным наследником, так что Сэм, естественно, являлся наследным Аборсеном. Но он не мог. Не то чтобы не хотел. Просто не мог.

В эту ночь, как и тысячи раз до того, Сэм отпер шкаф и ожесточенно уставился на «Книгу Мертвых». Она лежала на полке, излучая зеленый свет, который красиво сплетался с сиянием знаков Хартии на потолке.

Сэм прикоснулся к книге с таким видом, словно человек, оказавшийся один в лесу, пытается погладить волка в безумной надежде, что это домашняя собака. Его пальцы легли на серебряную застежку, и знаки Хартии вспыхнули ярче. Но больше он ничего не мог сделать, так как внезапно все его тело сотрясла жестокая дрожь, а кожа стала холодной, как лед. Сэм попытался утихомирить дрожь и не обращать внимания на озноб, но это было невозможно. Он отдернул руку и бросился к камину. Усевшись на пол около камина, Сэмет обхватил колени руками и застыл в отчаянии.

Через неделю после дня рождения Сэм получил письмо от Ника. Вернее, то, что осталось от письма, потому что оно было написано на бумаге, изготовленной по анселстьеррской технологии. Подобно большинству подобных изделий, такая бумага начинала разрушаться после того, как попадала за Стену, и теперь распалась на отдельные волокна. Сэм часто напоминал Нику, чтобы тот писал ему письма на бумаге, изготовленной вручную, а не при помощи каких-то машин и механизмов, но Ник не обращал внимания на его слова.

К счастью, письмо еще не полностью развалилось. Что-то все же сохранилось, и при известном терпении можно было сообразить, что Ник просил его позаботиться о визе в Старое Королевство для себя и своего слуги. Он намеревался попасть за Стену в середине зимы и был бы благодарен Сэму, если тот встретит его на Пункте Перехода Стены.

Сэм страшно обрадовался. Ник всегда умел развеселить. Он посмотрел на свой календарь, чтобы узнать, насколько середина зимы в Анселстьерре соотносится с зимой в Старом Королевстве. Вообще-то Старое Королевство шло ровно на сезон впереди Анселстьерры, но были и расхождения, которые требовали двойной проверки по календарю, особенно если это было время солнцестояний или смены сезонов.

Сводный календарь Старого Королевства и Анселстьерры, хранившийся у Сэмета, раньше было почти невозможно достать. Но десять лет назад Сабриэль отдала свой собственный календарь в королевскую типографию, и его переиздали с учетом рукописных комментариев и заметок на полях, сделанных Сабриэль и предыдущими Аборсенами. Это был долгий и трудоемкий процесс. Впрочем, результат оказался великолепным - прекрасная печать на хорошей бумаге. Сабриэль и Тачстоун тщательно отбирали тех, кому разрешалось иметь такие календари. Сэмет страшно гордился, получив его в подарок на день рождения. Тогда ему исполнилось двенадцать лет.

К счастью, с помощью календаря было очень просто вычислить анселстьеррскую зиму, гораздо точнее, чем Сэм вычислил бы самостоятельно, используя лунный календарь и некоторые другие данные. На анселстьеррский день середины зимы в Старом Королевстве приходился День Кораблей на третьей неделе весны. До этого времени должно было пройти еще много недель, но, по крайней мере, у Сэма теперь было хоть что-то, чего он ожидал с радостью.

После получения письма от Ника настроение Сэма немного улучшилось, и он даже стал приветливее ко всем во Дворце, кроме Эллимер. Остаток зимы прошел, ни один из родителей не приезжал домой, ужасных бурь не случалось, страшных морозов тоже. Иногда дул ветер с северо-востока, он приносил запах моря.

Погода зимой была относительно мягкая, но при дворе и в городе люди не переставали говорить о том, какая плохая выдалась зима. По всему Королевству тут и там случались волнения, и их было больше за одну эту зиму, чем за предыдущие десять лет, то есть с периода первых дней правления Короля Тачстоуна. Почтовые соколы не знали отдыха в эту зиму, у госпожи Финни от перенапряжения покраснели глаза, и она стала еще более вспыльчивой, чем обычно. Так всегда случалось, когда ее подопечных заставляли работать намного больше, чем всегда.

Сообщения, которые приносили соколы, были в основном докладами о бесчинствах Мертвецов и созданий Свободной магии. Некоторые сообщения оказывались ложной тревогой, но также велико было и число сообщений, требовавших внимания и присутствия Сабриэль.

Помимо всех этих плохих новостей Сэма тревожило еще кое-что. Одно письмо от отца живо напомнило ему о кошмарном событии у Периметра, когда Мертвецы-южане напали на его крикетную команду и он был вынужден сражаться с некромантом в Смерти.

Сэм взял это письмо и пошел с ним на Вторую Дворцовую башню, чтобы еще раз прочитать его там и подумать. Брэлл был на посту и размеренно шагал вдоль перил башни.

Одно место в письме Сэмет перечитал трижды:

Армия Анселстьерры, предположительно по согласованию со своим правительством, позволила группе южан, так называемых «добровольцев», войти в Старое Королевство в одном из Пунктов Перехода Стены, что явилось полным нарушением всех прошлых договоренностей и здравого смысла. Очевидно, все дело в том, что Королини потребовалась дополнительная поддержка, и такова была проверка его плана отправить всех южан в Старое Королевство.

Я запретил преодолевать Стену и укрепил сторожевые посты в Бархедрине. Но нет никакой гарантии, что анселстьеррцы прекратят отправлять южан через Стену, хотя генерал Тиндалл сказал, что он будет всячески препятствовать этому и при нарушении приказа немедленно пошлет нам предупреждение. Если сможет.

В любом случае более тысячи южан уже преодолели Стену и находятся в Старом Королевстве, и они, по крайней мере, в четырех днях пути от нас. Вероятно, их встретили «местные проводники», но, поскольку Стражам границы не разрешено сопровождать беженцев куда-либо, кроме Главного штаба, я не думаю, что эти проводники были людьми.

Мы тщательно расследуем вопрос, но вокруг стоит запах, который мне очень не нравится.

Я уверен, что по крайней мере один колдун Свободной магии перешел на нашу сторону Стены, и Пункт Перехода, которым воспользовались южане, - тот самый, где тебе устроили засаду, Сэмет.

Так значит - некромант, подумал Сэм, складывая письмо. Он был очень рад, что наконец выглянуло солнце, что он находится во Дворце, надежно защищенном стражей, заклинаниями и проточной, быстро бегущей водой.

- Плохие новости? - спросил Брэлл.

- Да нет, просто новости, - ответил Сэм, хотя его все еще колотила нервная дрожь.

- Даже Король и Аборсен не справляются? - спросил Брэлл доверительным шепотом.

- Да... - прошептал в ответ Сэм. Он засунул письмо в карман пальто и пошел вниз, в свою комнату, чтобы забыться за изготовлением безделушек. Крошечные детальки требовали полной концентрации внимания и ловкости рук.

Но с каждой ступенькой, с каждым шагом его все больше захватывала мысль, что он должен все-таки как можно быстрее открыть «Книгу Мертвых».

Родители Сэма вернулись вечером, в самый разгар весны. К этому времени Сэм уже давно спустился с башни, потому что часы дежурства Брэлла закончились. Задул западный ветер, и море изменило свой цвет. Зимой оно было черным, теперь же окрасилось в цвет бирюзы. Солнце уже грело по-настоящему, и после заката еще долго было тепло. Ласточки, обитавшие на скалах, щипали для своих гнезд вывешенное для просушки шерстяное одеяло Сэма.

Первой появилась Сабриэль. Ее Бумажное Крыло, окрашенное в золотой цвет, скользнуло вниз на тренировочный двор, где потел Сэм, отрабатывая с Синнелом, одним из лучших бойцов на мечах, сорок восемь способов защиты и нападения.

Тень Бумажного Крыла накрыла двор, и Синнел взял последнее очко, потому что Сэм от неожиданного появления матери застыл на месте.

Его час наконец пробил. Все его речи, доводы и письма промелькнули как вихрь в его голове, а в это время противник триумфально стукнул деревянным мечом по неуклюжему тяжелому шлему Принца. В настоящей схватке он разбил бы ему голову.

Сэм побежал в дом, чтобы переодеться, а герольды в это время трубили приветствие у Южных ворот. Сначала Сэмет решил, что это в честь матери, пока не услышал еще один приветственный аккорд. Никто другой не удостаивался фанфар, кроме самого Короля. Значит, прибыл и отец.

Через двадцать минут Сэм встретил Тачстоуна в семейной гостиной. Это была большая солнечная комната, тремя этажами выше Большого зала. В комнате было лишь одно окно, зато во всю стену, из которого открывался вид на весь город. Тачстоун стоял около окна и смотрел на свою столицу. Темнело, и в городе постепенно зажигались огни. Яркие знаки Хартии и мягкий свет масляных фонарей, свечки и камины. Самое лучшее время в Билайзере - когда теплым весенним вечером зажигаются огоньки.

Как обычно, Тачстоун выглядел усталым, хотя уже успел умыться и снять доспехи и вооружение. Сейчас на нем был анселстьеррский халат, и его волнистые волосы еще не просохли. Он улыбнулся Сэму, и они пожали друг другу руки.

- Ты выглядишь гораздо лучше, Сэм, - сказал Тачстоун. - Хотя я надеялся, что ты будешь чаще нам писать.

- Хм, - не нашелся что ответить Сэм. Он написал отцу всего два письма и сделал несколько приписок к письмам Эллимер. Вот она писала много и регулярно. Впрочем, Сэмет писал гораздо больше, но почти все письма сжег. - Отец, я... - начал Сэм с ужасом и сомнением, но вдруг почувствовал - сейчас или никогда, будь что будет. - Отец, я не могу...

Но прежде чем он успел сказать еще что-нибудь, дверь распахнулась и в комнату ворвалась Эллимер. Сэм поспешно закрыл рот и злобно посмотрел на нее. Эллимер не обратила на брата внимания и бросилась к отцу на шею.

- Отец! Я так рада, что ты вернулся домой! - закричала она. - И мама!

- Большая счастливая семья, - пробурчал Сэм сквозь зубы.

- Что-что? - переспросил Тачстоун, и в его голосе зазвучали металлические нотки.

- Да нет, ничего, - ответил Сэм. - А где мама?

- Она внизу, в Хранилище, - медленно проговорил Тачстоун, Одной рукой он придерживал Эллимер, а другой привлек к себе Сэма. - Дети, я не хочу, чтобы вы слишком испугались, но матери пришлось поехать к Великим Камням, потому что она ранена.

- Ранена?! - воскликнули Эллимер и Сэм хором.

- Не очень серьезно, - быстро проговорил Тачстоун. - Ее укусила за ногу какая-то Мертвая пакость. Мать не смогла сразу уделить этому внимание, и положение ухудшилось.

- Она не... Она?.. - в ужасе спросила Эллимер, глядя на собственные ноги. Она с трудом представляла себе Сабриэль раненой и не способной держать все под полным контролем.

- Нет, ногу она не потеряет, - ответил Тачстоун. - Но теперь ей придется обратиться к Великим Камням, потому что в нужный момент мы оба слишком устали, чтобы произнести исцеляющие заклинания. Но теперь-то мы можем сделать все, что надо. Кроме того, Хранилище - самое лучшее место для беседы. Семейного совета.

Хранилище, где находились шесть Великих Камней Хартии, было настоящим сердцем Старого Королевства. Войти в Хартию можно было из любого места Королевства, но присутствие Камней Хартии упрощало этот процесс. Камни служили проводниками магии Хартии, и не только. Великие Камни Хартии были ее составной частью. Хартия содержала в себе и описывала все живое и все возможности живого. Хартия существовала повсюду, но сильнее всего она концентрировалась в Камнях, в Стене и в сведущих магах, таких, как Аборсены и Клэйр. И еще в Королевской семье. Когда два из Великих Камней были разбиты Керригором, Королевская семья утратила какую-то часть своей силы и сама Хартия ослабела. И все это прибавило сил Свободной магии и Мертвецам.

- Может, будет лучше провести совет здесь, в комнате, после того как мама произнесет заклинания? - спросил Сэм.

Несмотря на всю свою невероятную важность для Королевства, Хранилище никогда не было любимым местом Сэмета. Принц невзлюбил его еще до того, как стал бояться Смерти. Сами Камни, впрочем, не пугали его, а, наоборот, успокаивали. Они даже воду вокруг себя согревали. Но все остальное в Хранилище было холодным и ужасным. Мать и сестра Тачстоуна погибли там от руки Керригора, а позже в нем умер отец Сабриэль. Сэмет не хотел даже думать о том, как все это происходило: уничтожение двух Камней, появление Керригора из тьмы в сопровождении чудовищ и Мертвых Рук.

- Нет, - ответил Тачстоун. У него было гораздо больше причин бояться этого места, чем у сына. Но Король сумел избавиться от страха много лет назад, когда работал над восстановлением Камней при помощи собственной крови и фрагментов ослабевшей магии. - Это единственное место, где нас никто не подслушает. А мне нужно о многом рассказать вам - о таком, о чем никто другой слышать не должен. Захвати туда вино, Сэмет. Оно нам пригодится.

- Ты в таком виде и пойдешь? - спросила Эллимер, когда Тачстоун направился к горящему камину. Он оглядел свой халат, заткнул за пояс два меча и пошел дальше. Эллимер со вздохом последовала за ним, и оба исчезли во тьме за стеной огня.

Сэм, нахмурившись, взял с полки глиняный кувшин с вином. В него были добавлены пряности, и кувшин стоял на камине, чтобы подогреться. Сэм подошел вплотную к очагу, произнес заклинание и толкнул потайную дверь. Он слышал шаги отца и сестры. Надо было спуститься на сто пятьдесят шесть ступеней, которые вели прямо в Хранилище, к Великим Камням Хартии и к Сабриэль.