БЕЗ ПРАВА НА ЛОЖЬ.

Часы в офисе тянулись как месяца,а не минуты.

— Джинхи,ты закончила с папками?

— Да,и документы отсортировала по нужным полкам.

— Тогда можешь быть свободна.Ты молодец.

Я улыбнулась,принимая похвалу.Принялась собирать вещи,чтобы быстрее покинуть офис.

•••

18:30

Джинхи стояла перед зеркалом в своей маленькой парижской квартире. Не истерика, не буря эмоций — тихая, сосредоточенная собранность. Она не хотела выглядеть как на свидание. Это была явка с повинной, капитуляция перед собственной тоской.

Она надела простое чёрное шерстяное платье, которое обнимало силуэт, но не кричало. Тонкий золотой кулон на цепочке — единственное украшение. Волосы она оставила распущенными, лишь убрав прядь с лица. Макияж — лишь немного туши и кремовые румяна, чтобы не выглядеть бледной. Помады не было. Она не хотела ничего, что могло бы смазаться или стереться. Её оружием сегодня была правда, не красота.

Она села на край кровати, положила руки на колени и просто дышала, пытаясь заглушить стук сердца. Она не знала, чего ждать. Скандала? Молчаливого упрёка? Она была готова ко всему.

•••

19:03

Он пришёл не ровно в семь. Небольшое опоздание выдавало его нервное состояние. Когда она вышла из подъезда, он уже стоял там, прислонившись к стене старого здания, руки в карманах тёмного пальто.

Он был без грима. Лицо уставшее, но глаза — яркие, почти горят в вечерних сумерках. Он смотрел на неё не как на бывшую журналистку, не как на проблему. Он смотрел как на человека, которого не видел сто лет.

Они не обнялись, не пожали руки.Они стояли в метре друг от друга, и расстояние между ними казалось пропастью и одновременно было мучительно мало.

— Пойдём? — он кивнул в сторону набережной.

Она лишь молча кивнула в ответ.

Они шли молча несколько минут. Их шаги отдавались эхом по брусчатке.

— Теперь я узнал про Соён.. Про то, как тебя вынудили уйти.

Она закрыла глаза на секунду. Так вот зачем он пришёл. Чувство вины.

— Мне не нужно твоё прощение, Хёнджин. Я...

— Мне нужно твоё, — он резко остановился и повернулся к ней. Его голос сорвался. — Мне нужно, чтобы ты простила меня. За то, что я не защитил тебя тогда. За то, что позволил ей это сделать. За то, что три года жил с мыслью, что ты просто... ушла.

В его глазах стояла не ярость, а боль. Голая, неприкрытая, о которой он никогда не говорил ни с кем.

— Я не пришёл извиняться из чувства долга. Я пришёл потому, что с того дня я не могу дышать полной грудью. Я не могу петь те песни, потому что в каждой строке я ищу тебя. Я ненавидел тебя за твой уход, но ещё больше я ненавидел себя за то, что стал его причиной.

Он сделал шаг к ней, сокращая дистанцию.

— Я не знаю, что мы можем сделать с этим сейчас. С нашим прошлым. С твоей новой жизнью. С моей... клеткой. Но я знаю, что моё завтра не имеет смысла, если я сегодня не скажу тебе правду.

Он посмотрел на неё, и в его взгляде не было ни капли сомнения.

— Я люблю тебя. Не как фанат, не как образ. А ту самую, упрямую, смелую, испуганную женщину, которая спасла мне жизнь, а потом украла покой на три года. И мне всё равно, что с этим делать. Я просто... не могу больше это носить в себе.

Он не ждал ответа. Он просто выдохнул это, словно сбросив с плеч неподъёмный груз. И встал, ожидая её приговора.

Тишина повисла между ними, нарушаемая лишь шумом города. И тогда она медленно, почти не дыша,произнесла..

— Что?..— прошептала она.

— Я тебя люблю!-сказал парень.—Я думаю не достаточно громко было.Хан Джинхи,я люблю тебя!-крикнул он во весь свой голос.

—Но..ты же?..

—Никого я не любил.Тогда,сказал что нравится другая,из-за неизвестности,какие твои чувства.Твоя смелость и буйность покорила меня,постоянно споришь,но когда подходила опасность,пряталась за моей спиной.

— То есть,ты мне наврал?А я страдала из-за этого!Идиот!

— Тихо-тихо,успокойся Джинхи.—парень притянул ее к своей груди и обнял.

Её реакция была не мгновенной. Она замерла, словно её тело, отвыкшее от прикосновений, не сразу поняло команду из мозга. На секунду она окаменела, погружённая в тепло его пальто, в знакомый, но забытый запах его кожи — дорогой парфюм с горьковатыми нотами, смешанный с простым запахом зимнего ветра.

Потом её дыхание, что она задерживала, вырвалось с тихим, сдавленным стоном. Не плача. Скорее, звуком человека, который наконец-то может выдохнуть после долгой, изматывающей задержки.

— Так,твой ответ «да» или «нет»?..

Её руки медленно, почти нерешительно, поднялись и коснулись его спины. Сначала кончиками пальцев, как бы проверяя, реально ли это. Пальцы впились в ткань его пальто, сжали её, почувствовав под ней твёрдые мышцы и лопатки. И тогда она обвила его руками, прижалась к нему всем телом, зарылась лицом в его плечо, в складки ткани, прячась от всего мира.

— Да..

Это было не «я люблю тебя в ответ». Это было что-то более сильное и глубокое. Это было признание в общей боли, которая наконец-то нашла свой голос.

И тогда он наклонился и медленно,давая Джинхи осознать что собирается делать.

— Могу я?..

Без лишних слов она потянулась к нему в ответ.Нежный,но в то же время странный поцелуй скрепил их вместе.Будто они ждали этого с первой встречи.

Они стояли так посреди парижской улицы — два одиноких острова, нашедших друг друга в океане тишины и лжи.Только тихое, щемящее признание в том, что их раны — общие. И исцелить их можно только вместе.

Когда они наконец разомкнулись, чтобы перевести дух, их лбы остались прижатыми друг к другу. Они дышали на одного человека, их сердца стучали в унисон.

— Все-таки наврала мне..

— Когда?..

— Когда сказала,что твои чувства пропали.

— Ну и что ты мне сделаешь за это?..-улыбаясь говорила Джинхи.

— Ничего..Теперь ничего.Ты..останешься тут?..-спросил парень,меняя тему разговора.

— Если поеду туда,появятся новые проблемы.А я не хочу проблем для тебя.Если рядом с тобой я,значит ты в опасности.

— Мне все равно на это.Я готов ко всему,если ты будешь рядом.

— Почему ты всегда хочешь взять ответственность на себя?Мои проблемы,значит мои.И не чьи больше.

— Почему ты такая упрямая?Сколько лет прошло,а ты не поменялась.

— Ты тоже не поменялся.Остался таким же прямолинейным и..красивым..

— Что ты сказала?...

— Ты слышал,не надо переспрашивать.

— В первые от тебя такое слышу,а ты даже повторять не хочешь.

— Я еще не один раз это скажу,не волнуйся.Тебе завтра рано вставать,ты не устал?..

—Я хочу еще провести с тобой время,это последний день,когда мы можем увидеться,нам предстоит провести много времени разлуки.

— Хорошо..Можем подняться ко мне..покажу тебе свою новую квартиру.

— Пошли.Посмотрим,как ты жила тут без меня.

•••

Они поднимались по узкой, крутой лестнице молча. Воздух между ними был густым от невысказанного, от дрожи, всё ещё витавшей на их губах. Юнджин щёлкнула замком, дверь открылась, впуская их в её мир.

Хенджин медленно скользил взглядом по её комнате, впитывая каждую деталь. Его взгляд, привыкший к стерильности отелей, с жадностью цеплялся за следы её жизни: разбросанные книги, чашку с остатками кофе, шерстяной плед, сброшенный на кресло.

И тогда он увидел его.

На прикроватном столике, под стопкой журналов, виднелся уголок пожелтевшей бумаги. Что-то знакомое в линиях заставило его сердце ёкнуть. Он машинально потянулся и потянул лист.

Эскиз, сделанный углём. Его лицо в полупрофиль, с напряжённым, почти суровым выражением. Таким, каким он был в тот последний день на съёмочной площадке, до того, как мир рухнул.

Джинхи, стоявшая у окна, заметила движение. Её глаза расширились от ужаса.

— Нет! — её голос, тихий и пересохший, прозвучал как выстрел. — Отдай!

Она бросилась к нему, не думая, движимая чистой, животной паникой. Этот рисунок был её самым большим секретом, её срамной, незаживающей раной, которую она никому не позволяла видеть.

Она вцепилась в бумагу, пытаясь вырвать её из его рук.

— Джинхи, подожди...

— Отдай! Ты не должен был это видеть!

Она тянула на себя, её дыхание стало частым и прерывистым. Он не отпускал, пытаясь понять причину её истерики, но инстинктивно сжимая пальцы.

— Почему? Рисовала меня,и не даешь посмотреть?

— Просто отдай!

Она сделала особенно сильный рывок. Он не ожидал этого, и, пытаясь удержать равновесие, сделал шаг вперёд. Его нога зацепилась за край ковра. Он пошатнулся, потянув её за собой.

Время замедлилось. Они падали. Неловко, грузно, путаясь в руках и ногах.

С глухим стуком они рухнули на узкую кровать, стоявшую вплотную к стене. Он оказался сверху, едва успев выставить руку.Воздух вырвался из её лёгких.

Наступила оглушительная тишина, нарушаемая лишь их тяжёлым, учащённым дыханием.

Он лежал на ней, их тела были прижаты друг к другу. Его рука всё ещё сжимала злополучный рисунок, зажатый теперь между её грудью и его ладонью. Он чувствовал бешеный стук её сердца под своими рёбрами.

Он поднял голову, чтобы посмотреть на неё. Её глаза были полны шоком.

— Прости, — выдохнул он, — я не хотел...

Она не ответила. Она просто смотрела на него снизу вверх, и вся её броня, вся её защита была окончательно сломлена этим падением. Она была голая перед ним — в прямом и переносном смысле. Уязвимая и побеждённая.

Он медленно разжал пальцы. Смятый рисунок остался лежать на её груди.

— Почему? — снова спросил он, но на этот раз его голос был тихим, почти нежным. — Почему ты спрятала его?

— Потому что я смотрела на него каждый день, — прошептала она. — И ненавидела себя за то, что до сих пор помню тебя таким. Таким... настоящим.

Он замер, наконец понимая. Это был не просто рисунок. Это была её тюрьма. И её самый большой секрет.

Он не стал подниматься. Он просто опустил голову и прижался лбом к её плечу, чувствуя, как дрожит её тело под ним.

Так они и лежали — спутанные, разбитые, с смятым прошлым между ними — на краю её узкой кровати, наконец-то сбросив все маски.

— Будем так лежать?.-спросила девушка,до сих пор не понимая все до конца.

— Я совершенно не против.

— Может ляжем чуть-чуть по другому?..

— Хорошо.

Парень привстал,дав ей возможность поменять позу.А после лег на бок и прижал ее к себе.

— Я мог об этом только мечтать.

— Ты о чем?

— Лежать с тобой так,целовать и обнимать тебя.

Девушка промолчала,просто не зная как подобрать слова.

—Как бы я не хотел этого говорить,но думаю,мне пора.

Джинхи кивнула,грусть накрыла ее.

•••

Они стояли посреди её квартиры,два одиноких острова, которые снова уносило течением в разные стороны. Воздух был густым от невысказанного «останься» и неозвученного «прости».

— Ну вот и всё, — тихо сказал он, не глядя на неё, а разглядывая корешок случайной книги на полке.

— Да, — её ответ был всего лишь выдохом. — Всё.

Он повернулся к ней.

— Спасибо, — сказал он, и в этом слове было всё: и за эти дни, и за боль, и за прощение, и за ту тишину, что они нашли друг в друге. — Спасибо, что пустила меня... сюда. — Он сделал жест рукой, охватывая всю комнату, её жизнь.

Она лишь кивнула, сжимая руки в кулаки, чтобы они не дрожали. Она хотела сказать ему тысячу вещей: «Пиши», «Береги себя», «Я буду скучать». Но слова застревали в горле комом.

Он сделал шаг вперёд. Не для поцелуя. Он просто притянул её к себе и обнял так крепко, что у неё перехватило дыхание. Это был не любовный порыв. Это было прощание. Последняя попытка вдохнуть её запах, запомнить тепло её тела, оставить отпечаток своей кожи на её коже.

— Я не буду говорить «прощай», — прошептал он ей в волосы. — Потому что это не конец. Это просто... пауза.

Она вжалась в него, зажмурив глаза, пытаясь запечатлеть каждую секунду: биение его сердца под тонкой тканью рубашки, шершавость его пальто щекой, его дыхание у своего виска.

— Я знаю, — выдохнула она.

Он отпустил её. Его руки медленно скользнули по её плечам, как будто не хотели отпускать. Он посмотрел на неё — долгим, тяжёлым взглядом, в котором была вся их история: боль, гнев, нежность и эта новая, хрупкая надежда, которую они не смел назвать по имени.

— Не спускайся вниз. — попросил он. — Останься здесь. Я не хочу запоминать тебя на фоне улицы. Я хочу запомнить тебя вот так. Здесь. В твоём свете. В твоём мире.

Она снова кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Он повернулся и вышел, не оглядываясь. Дверь закрылась с тихим щелчком.

Джинхи не двинулась с места. Она слышала, как скрипнула дверь, как заурчал на улице двигатель, как он смолк, удаляясь.

Только тогда она подошла к окну. Она не выглянула, не стала смотреть вслед уходящему парню. Она просто прислонилась лбом к холодному стеклу и зажмурилась.

Она выполнила его просьбу. Она не смотрела в окно.

Она осталась в своей квартире. В их тишине. С его запахом, всё ещё витавшим в воздухе, и с смятым рисунком на прикроватном столике, который теперь был не памятником боли, а обещанием.
Обещанием того, что их пауза когда-нибудь закончится.

•••